Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Last chance, first attempt


Last chance, first attempt

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[24.12.86 г. Портленд] Last chance, first attempt

http://sd.uploads.ru/mw32O.jpg
— Я стал взрослым не вдруг, — проговорил стрелок. — Не так вот, чтобы бац — и ты уже взрослый, а понемножечку: там чуть-чуть повзрослел, там — чуть-чуть. Однажды я видел, как вешали человека, и немножечко повзрослел. Правда, тогда я не понял этого.
© С.Кинг, "Тёмная башня"

Преамбула:
Jason & Teo Wolf
Знакомство отца и сына.

Резюме:
-

+2

2

Джейсон сидел на крыльце дома Парсонов, привалившись спиной к перилам, и покручивал в пальцах свистульку, вырезанную из тонкой ивовой веточки. Старик Парсон и его жена суетились в кухне, вернее, она суетилась, а он раздавал указания, с важным видом следя за тем, как худощавая пожилая женщина снуёт туда-сюда, то с ситом для муки, то со старым миксером, то с подогретой цветной глазурью. Когда тесть повышал голос, Джейсон отчётливо слышал через окна, выходящие на крыльцо, что крем для торта получается слишком жирным, или бисквит оказался суховат. Мистер Парсон никогда не отличался покладистым характером, но супруга как-то умела обычно сгладить углы, и их общение, столь типичное для пожилой пары, прожившей бок о бок почти всю свою жизнь, выглядело со стороны даже забавно. Но вот голоса стихали, и только низкий глухой шёпот доносился теперь из приоткрытых окон, и хотя Джейсон не разбирал ни слова, он был готов биться об заклад, что тесть с тёщей говорят о нём.
Одиннадцать лет назад, когда Джей и Амели только поженились, её родители хоть и не были в восторге от выбора своей дочери, — слишком уж мрачной казалась им история семьи Вульф, — но к Джейсону относились лояльно. Их часто приглашали в гости на семейные торжества, а с появлением на свет маленького Тео, счастливые бабушка и дед и вовсе потеплели к зятю — всё-таки отец единственного внука. Решение суда, конечно, перевернуло всё с ног на голову, и Джей прекрасно понимал, как его семья выглядит теперь в глазах соседей, и каково было Амели стать женой убийцы. Должно быть, её родители возненавидели его тогда, и Вульф не считал себя в праве судить их за это. Когда Амели прекратила свидания, и Джейсон узнал о её побеге из города, все его мысли были заняты Тео, и хотя у него не было сомнений в том, что Парсоны не оставят мальчика на произвол судьбы, он думал о сыне днём и ночью, надеясь на то, что однажды он снова сможет стать для него отцом. И вот он сидел на ступенях, на крыльце дома своих тестя и тёщи, и ждал, когда Тео вернётся из школы. Не то чтобы его не пригласили в дом и не предложили дождаться сына внутри, просто Джею хватало ума понять, что его возвращению родственники не рады. И этот шёпот, едва слышимый из приоткрытого окна, был тому прямым подтверждением.
В доме что-то грохнуло и зазвенело, мистер Парсон крепко и коротко выругался, а его жена запричитала и закряхтела, должно быть, уронив какую-нибудь плошку. Сегодня Тео исполнилось десять, и дед с бабушкой готовили для него праздничный торт, как видно, не без трудностей. Джейсон вздохнул, упираясь затылком в перила деревянного крыльца. Десять лет, подумать только, совсем взрослый парень. Вульф помнил сына крошечным, беспомощным и смешным, от него вкусно пахло, он громко и сосредоточенно сопел, когда мать кормила его, и Джею казалось, что он останется таким навсегда. Десять лет, это ведь в голове не укладывается. Три года назад тёща присылала ему фотографию Тео с какого-то школьного праздника, но Джейсон всё равно был почти уверен, что с трудом узнает теперь сына. А уж тот и подавно не узнает его.
Вульф не спал три ночи, думая об этом дне и о встрече с сыном, и, несмотря на протесты Парсонов, купил ему в подарок велосипед — новенький скоростной Trek, ярко-зелёный, с кожаным седлом и рамой из углепластика, он стоял сейчас у крыльца, поблескивая на солнце галаграфическими наклейками, и выглядел ярким пятном на фоне грязного декабрьского снега. Мужчина потратил на него почти все свои сбережения, хотя и не был уверен в том, что Тео понравится такой подарок. Сам Джей во времена своего детства, не раздумывая, продал бы душу за такого красавца, но вдруг теперь мальчишки больше не гоняют на великах? За десять лет в тюрьме он совершенно отстал от жизни и с трудом вообще представлял себе, чем теперь живут дети. А вдруг Тео решит, что это подкуп — миссис Парсон так и сказала Джейсону, увидев велосипед, «К чему мальчику эти подачки?». Но Вульф только молча проглотил это, прекрасно понимая, что ему придётся проглотить ещё много подобных уколов в свой адрес, и что право называться отцом Теодора заслужить будет совсем не просто.

+2

3

— Эй, Ти, ты сегодня пойдёшь с нами в театралку? — Миллс напрыгнула на тяжёлый рюкзак Вульфа и повисла так, что затрещали лямки. Она ойкнула.
— Аккуратнее, ну! — Тео выпутался из цепкой хватки подруги и вздохнул, как умудрённый сединами старец. — Нет, я сегодня… я… ко мне отец приедет, — негромко буркнул он, отводя взгляд. — Кроме того, сегодня же Сочельник, мистер Франц обещал сокращённый день. Пока доберёмся, все уже успеют уйти.
На самом деле, Теодор с удовольствием пошёл бы на занятия. Или ещё куда-нибудь. Но только не домой, где под взглядами бабушки и дедушки он будет вынужден пересилить себя и улыбнуться незнакомому человеку, который назовётся его отцом.
— Я думала, вы опять в кафе будете отмечать, — Милли склонила голову к плечу, рыжая прядь волос упала на правый глаз. — Всё-таки тебе десять, это прям ух сколько!
— Ух будет, когда мне исполнится двадцать, а сейчас так — ухёныш, — Тео растянул губы в улыбке и махнул подруге рукой. — Я пойду на автобус.
— Мы можем тебя подвезти, знаешь, — Милли кивнула на маму, которая сидела за рулём мятного «доджа». — Так быстрее будет.
— Нет, спасибо, я сам доберусь, — Тео снова попытался улыбнуться и торопливо кивнул миссис Уайт, которая обеспокоенно выглянула из окна машины.
— Ну, как знаешь, — Милли вздохнула, легко стукнула Вульфа в плечо крохотным кулачком и торопливо зашагала к матери.

У Теодора не было родителей. Нет, конечно, когда-то давно у него была мама, Амели, и был папа — Джейсон. Бабушка утром предупредила его, хотя деду эта идея не нравилась. Они не хотели, чтобы Тео общался с отцом, хотя оба понимали, что так будет правильно. Но чему мог научить ребёнка бывший заключённый? Этим вопросом по большей части озадачивался дед, сам Ти больше боялся, что папа не будет его любить… или он сам не сможет считать его близким.
А он и сам не понимал, как должен относиться к этому: ему десять, он уже достаточно большой, чтобы не нуждаться в защите и опеке. Он сам мог о себе позаботиться, как делал это последнее время. Решал все вопросы в школе, писал рассказы на конкурсы, ходил в театральную студию. Собирался жениться на Миллисент Уайт, когда им стукнет восемнадцать. Тео запланировал всё в своей жизни, потому что этого хотели его ба и дед. А что скажет его папа? Подумать только — отец!
Прислонив голову к стеклу, Тео выдохнул и нарисовал на окне крестик. В таком возрасте детям не свойственно бояться, но Ти ощущал в себе смятение и лёгкий страх. А вдруг Джейсон причинит ему вред?

Автобус вырулил на улицу, где жил Вульф-младший, и Тео попрощался с водителем и пожелал ему хороших праздников.
Должен ли Ти был подготовить подарок? И заслужил ли Джейсон чего-то подобного? Он сидел в тюрьме, его отец был причастен к убийству. Тео должен был бояться, должен был ощущать жуткий страх, но внутри него росла глупая надежда.
Каким он будет? Сильным?
Мальчик шёл медленно, сознательно растягивая время, волнуясь. Если бы бабушка не рассказала ему, то Ти наверняка бы вприпрыжку бежал домой, радостный от собственного дня рождения, рождества и зимних каникул. Но вместо этого он ощущал, как каждый пройденный метр камнем ложится на плечи.

Он был там. Тео ещё издалека заметил массивную фигуру мужчины, который сидел на ступеньках крыльца. Не холодновато ли ждать на улице?
Сглотнув вязкую слюну, сладкую от жвачки, Вульф-младший гордо выпрямился и чуть сморщил нос, не позволив себе выглядеть испуганным.
Он сильный. Он со всем всегда справляется сам, он не будет бояться. Джейсон не посмеет причинить ему вред здесь… или причинить его вообще.
Бабушка говорила, что он — хороший, просто бедовый. Дедушка говорил, что он — заблудший. Теодор решил, что сам сделает выводы, когда поговорит с ним.
— Эй, — он подошёл к крыльцу, цепляясь за лямки рюкзака, гордо задрал подбородок, карие глаза внимательно следили за мужчиной. — Вы… ты ко мне? Ты — Джейсон?

Не «папа». Не сейчас. Теодор не был ещё готов к этому.

+1

4

Где-то залаяла собака, и Джейсон обернулся на звук, отвлекаясь от собственных тягостных мыслей. В сторону магазинчика от остановки неспешно шла женщина, ведя на поводке старого, изрядно поседевшего, но ещё бодрого спаниеля, отчаянно рвавшегося к дереву, на ветке которого крупная белка, нахохлившись и спрятав под пузико задние лапки, поспешно лузгала найденную где-то семечку. Давным-давно, когда Джейсон Вульф был ещё совсем юным, тут останавливался школьный автобус, и Амели Парсон спешила домой, вприпрыжку преодолевая крошечный скверик. Дом Вульфов был дальше по улице, недалеко от леса, и в старшей школе Джей частенько провожал Амели и потом уже один возвращался домой. Теперь Вульф осознавал, что уже почти не помнит её в школе. Она никогда особенно не отличалась от остальных: не была первой красавицей и не блистала в группе чирлидеров, не значилась в списках школьных активистов, ратующих за ежегодный сбор мусора или перечисление части денег со школьных завтраков в фонд помощи инвалидам вьетнамской войны, не была одним из изгоев, чей портфель регулярно прятали в туалете для мальчиков, или запирали в шкафчик, привязывая к дверце петарду. Не отличница и не двоечница, вечный середнячок Амели Парсон, такая же, как все. Джейсон уже не помнил, как они вообще познакомились ближе, и в какой момент между ними возникла связь. То ли на какой-то вечеринке, то ли после школьного праздника... Он не мог даже толком сказать, любил ли он Амели — скорее всего, нет, но отец однажды, увидев их вместе, доверительно сказал Джею, что из таких обычных девочек получаются самые лучшие жены. И добавил, подумав немного: «Прямо как наша мама». Амели рассказала Джейсону о беременности, спустя два месяца после трагедии, случившейся в семье Вульфов, и Джей, не раздумывая, женился на ней. Не потому что любил, а потому что мечтал поскорее оставить позади собственное прошлое. И рождение сына стало для него тогда настоящим спасением.
Новорожденный Тео казался ему каким-то неземным чудом. Наверное, первые пару месяцев он еще не до конца верил в то, что теперь стал отцом. Джей мог подолгу смотреть на то, как Тео просто спит в своей кроватке, смешно морща нос во сне и поджимая губы. Он любил наблюдать за тем, как сын, лежа на разложенном диване, забавно подтягивал вверх ножки, неловко пытаясь ухватить себя за пятки пухлыми пальчиками, и обожал слушать, как он хохочет, случайно заваливаясь на бок, и как кряхтит, еще только участь переворачиваться на живот. Тогда Джейсон не верил в то, что из этого крошечного человечка когда-то вырастет настоящий взрослый, но всегда мечтал увидеть, каким же станет его сын. А теперь от мыслей о том, что Теодор скоро появится прямо перед ним, совсем большой, десятилетний, Вульф чувствовал, как мокнет под курткой рубашка — давно ему не было по-настоящему страшно.
К остановке пристроился школьный автобус, и из дверей вышел мальчишка, поправляя рюкзак за плечами, и совсем не спеша побрел через сквер. И Джейсон вряд ли бы узнал его, если бы мальчишка на долю секунды не замедлил шаг, увидев его, сидящего на крыльце. Издалека мужчина не видел его лица, но готов был поспорить, что в глазах парнишки не отразилось ни тени радости или любопытства, наоборот: плечи как будто еще больше опустились, и ботинок разом закопался в снег на сбившемся шаге. Тео не мог узнать отца, значит, бабушка и дед заранее предупредили мальчика о том, какого гостя ему ожидать, и Вульф теперь отчетливо понимал, что эта их встреча не доставляет мальчику никакой радости. Увидев сына, Джей и сам вдруг почувствовал малодушное и совершенно неудержимое желание сбежать, просто исчезнуть, спрятаться в ближайшие кусты и наблюдать за мальчиком издалека. Он понял вдруг, что даже не представляет себе, что сказать ему и как вообще объяснить своё появление: здравствуй сынок, меня выпустили по УДО, и вот я заявился на твой день рождения, а ты помнишь вообще-то, что я твой отец? Ничего глупее невозможно было себе представить, и Джейсон нервно сглотнул, неопределенно качнув головой.
Тео приблизился и, недоверчиво глянув на незнакомого человека, вдруг удивительно четко и почти с вызовом окликнул его. Звуки в доме мгновенно стихли, и Джейсон был готов поклясться, что Парсоны уже прильнули к окну, ожидая, как же будет выглядеть эта встреча. Вульф с досадой подумал, что старики им только мешают, и если сейчас миссис Парсон, повинуясь инстинкту бабушки-наседки, ещё и выскочит на крыльцо, то ему, похоже, придётся караулить сына у школы, чтобы иметь возможность просто поговорить. Наверное, он сразу бы так и сделал, но пугать Тео совсем уж внезапным появлением ему не хотелось, ведь он так надеялся, что рано или поздно сын начнет ему доверять. А мальчик тем временем выпрямился, заставив себя прямо взглянуть на Джейсона, и от этого взгляда в голове мужчины перепутались последние мысли. Он начисто забыл о дне рождения, о купленном в подарок велосипеде и даже о родственниках, с тревогой смотрящих сейчас из окна. Конечно, он догадывался о том, что встреча с сыном не будет похожа на сцену из семейного кино, но даже не представлял себе, что самые простые слова мальчика поставят его в тупик.
— Да, я... — неуверенно протянул мужчина, поднимаясь было на ноги и спускаясь с крыльца на землю, вырастая перед парнишкой на треть его собственного роста, но осознав, что смотрит на сына сверху вниз, возможно, еще больше пугая его, снова неловко осел на ступени. — Привет, Тео, — он чувствовал, как вспотели ладони, и суетливо отерев руки о темные джинсы, нерешительно протянул сыну правую для рукопожатия. — Как дела, приятель?
Трудно было вообразить себе что-то более нелепое, и Джейсон почувствовал себя полным идиотом. Цепкие взгляды Парсонов, которые он почти физически ощущал сейчас на своей спине, только усугубляли его состояние. За ним наблюдали, заранее порицая каждое слово и действие, и Вульф чувствовал, как где-то внутри, под рёбрами уже нарастает тревожное раздражение и злость на самого себя.
— Прости, что я без приглашения, — Джейсон пожал плечами. — Тебе ведь сегодня исполнилось десять лет, и ты совсем взрослый, — он даже улыбнулся, не слишком уверенно, но всё-таки. — Я хотел поздравить тебя.
Он снова замолчал, глядя на мальчика, пытаясь понять, рад он ему хоть немного, или вовсе не понимает, зачем отец явился к нему, спустя столько лет. Дед и бабушка наверняка ведь всё рассказали ему о Джейсоне, — лучше узнать от родственников, нежели от ехидствующих соседей и одноклассников, — а вот что сам Тео думает о своём отце и хочет ли вообще его видеть — большой вопрос.

+1

5

Тео было семь, когда бабушка спросила: хочет ли он, чтобы отец увидел его наконец. Она села напротив в своё удобное тёмно-синее кресло с оранжевой накидкой, внимательно и строго посмотрела на него, и мальчик понял, что она волновалась. Хочет ли он этого? Папа… человек, который может всё; человек, которого не было рядом никогда, но о котором велись разговоры. Дед говорил, что у них с Джейсоном ничего общего: здоровый как бык Вульф-старший ничего толком не передал своему наследнику. Бабушка хмыкала и укоризненно качала головой: она знала, что это сказано из ревности. Дедуля не любил, когда его авторитетную фигуру затмевали. А Джейсон затмевал, потому что каждый мальчик метает о том, чтобы у него был сильный отец.

Вот у Милли была только мама, но на то она и девочка, чтобы довольствоваться малым. А у Тео не было никого, и он порой завидовал даже лучшей подруге. Смотрел на то, как миссис Уайт заботилась о девочке, и думал, что он не должен испытывать эту тяжесть внутри него, в самой груди. Но испытывал.

— Хорошо, покажи, — нерешительно сказал он, отводя взгляд. — Он… он ведь не хотел, чтобы я родился, да? Он предпочёл в тюрьму сесть, лишь бы не быть моим отцом?
Бабушка потемнела лицом.
— Кто сказал тебе эту чушь, Теодор Джейсон Вульф?!
— Это не чушь! — Тео вскочил и случайно ударился коленом о стол, опрокинув стакан с молоком. — Он не написал мне ни разу, ни разу не позвонил! В тюрьме можно, я узнавал. Почему он не делал этого, если я ему нужен?!
— Тео, детка, есть вещи, которые тебе пока непонятны, — бабушка заговорила мягче, её глаза потеплели. — Но Джейсон… он был рад тебе, просто молод ещё, не понимал, насколько большая это ответственность — ребёнок. А то, что случилось, не имеет к тебе никакого отношения.

Теодор всегда чувствовал себя брошенным, хотя не в его характере было драматизировать — дедушка отучил от лишних страданий. Но он всё же ребёнок, у которого доброе сердце. Может, именно поэтому из друзей у него была только Миллисент.
Тео задумчиво посмотрел на протянутую руку, вскинул взгляд на лицо отца, не понимая, как называется это чувство, когда в груди больно дышать. Это не приступ астмы, это что-то другое. Он несмело пожимает руку папы, и тонет, потому что ладонь у мужчины большая.
— У меня всё хорошо, — он едва удержался от вежливого «сэр», которое бы показало, что он немножко боялся. — Каникулы начались… Сочельник же.
Тео чувствовал себя так, будто выступает на сцене и безбожно перевирает роль. Как он должен был встретить человека, о котором думал лет с четырёх, когда мысли стали более-менее адекватными? Теодор хотел иметь семью, он всегда мечтал о папе, маме и, может быть, младшей сестре. И собаке. Но…

— Брось, — он мотнул головой. — Ты знал, что ты приглашён. Просто глупо звать человека, который сидит в тюрьме, зная, что его не пустят…
Тео сплёл пальцы между собой в замок, как бы закрываясь, испугавшись. Если он пришёл, значит, ему не всё равно, да? Как ему нужно было себя вести? Улыбаться? Кинуться обнимать? Но он мужик. И папа — мужик. Он ему вон даже руку пожал, будто Теодор взрослый.
— Ты не хочешь встречаться с бабушкой и дедушкой, да? — Тео вздохнул, расцепляя пальцы и подхватывая лямки рюкзака. — Они не злятся на тебя.
«Зато я — да». На самом деле, Теодор не был глупцом, он был ребёнком, но многое видел и многое знал. Винить отца в том, что тот попал в тюрьму, было глупо. Но…
— Почему ты никогда не писал мне? — взгляд мальчика стал тяжёлым, как у бабушки, когда она злилась. — Не звонил, не писал… Бабушка говорит, что ты не мог. Почему ты не мог, Джейсон?
Это тяжёлая тема, но Тео хотелось выяснить всё сразу. Ему было неловко, ему было немножко страшно и самую капельку — стыдно. Говорить со взрослым в таком тоне… но Джейсон был виноват перед ним. И Амели, и Джейсон оба допустили, что их сын рос сиротой при живых родителях.

+1

6

Ладонь у сына горячая, и Джейсон некрепко пожал её, неловко и нехотя отпуская. Тонкие мальчишеские пальцы потерялись в его руке, и Вульф на секунду замер, глядя на очертания детской ладони. Тео кому угодно мог показаться совсем маленьким на фоне массивного и высокого Джейсона, но сам Вульф, до сих пор помнивший его младенцем, казалось, все никак не мог поверить, что сын так вырос и возмужал. Ну надо же, десять лет. Мальчик смотрел серьезно и вдумчиво, хотя и неуверенность читалась в его взгляде, и в том, как разорвав контакт, он поспешил снова вцепиться пальцами в лямки своего рюкзака, как будто бы это придавало сил. Между ними царила неловкость, целая пропасть неловкости, и Джейсону казалось почему-то, что каждый шаг, сделанный им в сторону сына, только разделит их ещё больше. Им предстояло поговорить, а Вульф понятия не имел, что положено говорить в таких ситуациях.
Конечно, он представлял себе эту встречу. Когда ты заключённый, и твой день условно поделён на три приёма пищи и восемь часов работ, задумываться приходится больше, чем можно себе представить, и почти все мысли Джейсона так или иначе были обращены к дому. После известий о побеге Амели, Вульф почти всё время думал о сыне и сразу решил для себя, что вернётся и станет его отцом — чего бы это ни стоило. Думал о том, как будет играть с ним в мяч и как научит стрелять из лука, как будет помогать с поделками для школы и как они вместе соберут в гараже мотоцикл. Они будут держаться друг друга, как настоящие друзья, преодолеют все трудности плечом к плечу — они будут семьёй. Всё это складывалось в его голове стройной картиной ровно до тех пор, пока однажды его не посетила другая мысль: а будет ли он нужен Тео, спустя столько лет? Когда твоя реальность ограничена тюремным блоком, время превращается в условность, и календари больше не имеют значения, даже если смотреть на них каждый день. Одни и те же стены, одни и те же лица — день за днём жизнь идёт мимо, где-то там, за периметром, и глубоко в душе Джейсон понимал, что бесконечно опаздывает. И мысль о том, что за десять лет сын научится жить без него, накрепко засела в голове Вульфа.
Тесть и тёща нечасто навещали его. Поначалу миссис Парсон приходила по разу в месяц, коротко рассказывала о Тео и о том, как её супруг не одобряет свидания с Джейсоном. Как и всем заключённым, Джейсону платили за работу, но мистер Парсон из принципа отказывался принимать деньги для внука. Он не скрывал своей неприязни к зятю, считая, что лучше бы Теодору и вовсе не знать его. И Джей был благодарен тёще за то, что не пошла на поводу у мужа, и всё-таки что-то рассказывала о нём мальчику.
Каждый следующий год был похож на предыдущий, и перед каждым праздником Джейсон садился писать сыну письмо. «Здравствуй, Тео», — начинал он, старательно выводя буквы на разлинованной бумаге, и тут же осекался. Что дальше? Это я, твой отец? Я пишу тебе из тюрьмы? Каково было бы мальчику получить такое послание? Один за другим скомканные листы ложились на дно мусорной корзины, день за днём Джейсон откладывал письмо на потом, надеясь, что время поможет подобрать слова, но время всё также утекало сквозь пальцы, проливалось дождями где-то за пределами тюремного блока. Однажды он попросил миссис Парсон привести Теодора к нему, но женщина сказала, что тюрьма — точно не место для ребёнка, и Вульф не мог не согласиться с ней. Так что и бывший заключённый едва ли подходит на роль отца — в какой-то момент малодушие взяло верх, и именно так Джейсон и подумал.
Тео упомянул сочельник, и Джей только растерянно кивнул в ответ. Чёрт побери, ведь завтра Рождество, а он напрочь позабыл об этом. Он мельком глянул на велосипед, стоящий на снегу чуть в стороне от крыльца, и вдруг подумал о том, что ему едва ли хватит сил признаться, что это — его подарок сыну, и что двухколёсный красавец сам собою не вырос здесь из-под земли. Голос мальчика звучал ровно, — видно было, как он бодрится, стараясь не выдавать волнения, — но Джейсон различил обиженные нотки и виновато потупился, отводя взгляд.
— Нет, я благодарен бабушке с дедушкой, просто... Это неловко — вот так заявиться к вам теперь. Вы же не обязаны... Ты не обязан...
Он вдруг запутался в словах, чувствуя, как мысли в голове скомкались и закружились. Вопрос мальчика поставил его в тупик, хотя ответ на него был очевиден. Джейсон Вульф никогда не был трусом, и сейчас просто не находил слов признаться, что в какой-то момент страх его победил.
Дверь, подхваченная порывом ветра, резко открылась, и Джей вздрогнул от неожиданности, когда ручка ударилась в стену у него за спиной. Миссис Парсонс выбежала на крыльцо, поспешно вытирая руки о цветастый фартук, и Вульф нервно сглотнул: он был уверен, что тёща просто «спасала» его, прекрасно понимая, чего стоит сейчас мужчине этот разговор.
— Ну, чего вы тут на улице мёрзнете? Вон, ветер какой поднялся, — захлопотала женщина. — Давайте в дом, нечего, нечего... Давай, Теодор, а то дедушка будет сердиться.
Миссис Парсон настойчиво зазывала их внутрь, и Джейсон послушно поднялся со ступеней, пропуская сына вперёд и благодарно кивая женщине.

+1

7

Когда-то Тео загадывал на день рождения, чтобы мама вернулась и обняла его; он фантазировал о том, что его папа — крутой агент, который просто не может быть с ним, потому что работа отнимает у него всё время. О том, что его отец сидит в тюрьме, мальчик узнал не сразу, сначала бабушка берегла его, но дед настоял: у них растет мужик, а не тряпка, он должен знать, что происходит. И рассказал всё, и Теодор, к стыду своему, разревелся. Он почувствовал себя обманутым, и это не первое уже взрослое предательство причинило сильную боль. Тео всё думал: как можно бросить того, кто часть тебя? Он ведь был частью мамы и частью папы, но почему-то лишней, ненужной, нелюбимой. Бабушка часто говорила ему, что нельзя судить людей, не узнав подоплёки, но Вульф-младший всё же был ребёнком, пусть и очень умным.

— Я многого не понимаю, — пробормотал он, обнимая бабушку, — и, наверное, не понимаю пока что всего. Но сегодня нам сказали написать сочинение о том, кто наши родители. Миссис Джефферсон разрешила мне написать о вас с дедушкой, но… это ведь не совсем честно.
— Жизнь вообще штука нечестная, малыш, и чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для всех нас, ладно? — Тамара Парсонс погладила внука по волосам и постаралась улыбнуться.

В свои десять Теодор научился ждать и научился анализировать — настолько, насколько мог себе позволить. Например, он видел, как нерешительно мнётся этот взрослый и сильный человек, пасуя перед ним, мальчишкой. Он видел красивый велосипед, о котором мечтал года два, но у дедушки с бабушкой не было денег на такой подарок. Но ему казалось, что важнее сейчас всё-таки сам отец, а не то, что он ему принёс. Это можно обсудить потом, если папа… если он останется с ними.
Сейчас же праздник. Его день рождения и ещё завтра — Рождество.

— Почему не обязан? — Тео склонил голову на бок и нахмурился. Он не понимал, почему отец так себя ведёт, и потому злился.
Эти взрослые с их странными заморочками и оговорками, этим неумением отсеивать важное от неважного. В душе Теодор догадывался, что Джейсон боялся его. Дети — это оковы, это обязательства. Отец Милли бросил их с матерью, потому что воспитывать ребёнка — дорого. И ничего странного в том, что Джейсону тяжело и странно, нет. Правда, от этого было не легче, правда горчила, и Тео не хотелось копать глубже.

Но выхода у него всё равно не было.

Бабушка вылетела на крыльцо, не пряча беспокойство, и Теодор заставил себя улыбнуться: всё хорошо, он не навредил, не испугал.
— Мы разговаривали, — неторопливо сообщил он, потом глянул на отца. Подумал, вздохнул и взял его за руку. — Пойдём, мне правда холодно. Я только недавно переболел ветрянкой, мне нельзя морозиться.

Он потянул мужчину за собой в дом, не теша себя иллюзией, что сможет сдвинуть его с места, если Джейсон того не захочет.

— Ба, я сегодня пропустил театралку, позвони мистеру Францу? — Тео обезоруживающе улыбнулся. — Всё равно мы ставим «Рождественскую песнь в прозе». Я, конечно, приготовил себе балахон для призрака грядущего, но… — он выпустил руку отца, стараясь не показать смущения, и сбросил тяжёлый рюкзак в гостиной.

Дедушки не было видно, но Тео подозревал, что он наверху в кабинете курит трубку и хмурит густые брови. Но сейчас он не мог волноваться о том, как всё это воспринимает Тревор Парсонс.

— Садись, — он кивнул на светло-серый диван в гостиной. В камине резво трещал искрами огонь, поглощая поленья. — Мы хотим в этом году сжечь полено, оно с прошлого года лежит. Правда, миссис Томас говорит, что всё это пережитки прошлого, но мне нравится… мы даже ель в этом году поставили настоящую.

В углу комнаты и правда стояла невысокая пушистая ель, сверху донизу увешанная различными игрушками. Под её ветвями внизу лежали коробки с подарками, куда Тео отчаянно хотел заглянуть.

— Ты замёрз? Бабушка сейчас принесёт горячий сок со специями… я бы хотел попробовать вино, но мне ещё рановато, — он чуть поморщился.
— Теодор, ты зашёл в аптеку за ингалятором? — бабушка наконец прервала нервное бормотание внука.
— Да, следующие только после праздников, — он вздохнул и кивнул на рюкзак. — Я всё забрал, не волнуйся.

Он не хотел бы, чтобы отец знал о его астме. Тео сильный, он может о себе позаботиться. Но бабушка всегда волновалась о нём, иногда — слишком сильно.

+1

8

Тео взял отца за руку, и тот послушно последовал за ним. Ему хотелось верить, что этот жест — не просто положенные воспитанному мальчику приличия, а всё-таки шаг навстречу. Да хоть бы и полшага — Джейсон был благодарен за возможность просто быть сейчас рядом с сыном.
Он переступал порог дома Парсонов впервые за последние десять лет, и оказавшись внутри, на секунду неловко задержался в дверях, оглядываясь и вдыхая смутно знакомые запахи. Ему показалось, что за прошедшие годы здесь мало что изменилось: мебель была на своих местах, только диван, на который ему указал Тео, явно был новым — Джей помнил на его месте старую развалюху, каждую пружину которой он когда-то знал наперечёт. Возле камина у стены мрачно темнел допотопный массивный комод, лет которому было почти столько же, сколько старику Парсону, который, похоже, именно поэтому не сумел за столько времени расстаться с этим раритетом. От камина шёл сухой ароматный жар, пахло уютом и пряностями, а пушистая ёлка, вольяжно раскинувшая свои огромные хвойные лапы, и увешанная сплошь яркими украшениями, создавала ощущение настоящего дома, от которого Вульф, кажется, уже успел отвыкнуть за столько лет. В их с Амели доме, куда он вернулся после тюрьмы, было сыро и холодно — давно пустовавшее помещение как будто бы отказывалось впитывать тепло живого пламени, от стен веяло одиночеством и пустотой, и теперь, сидя посреди уютной гостиной Парсонов, Джейсон чувствовал, как сладко саднит где-то под рёбрами от этого почти забытого чувства причастности к чьей-то жизни.
Он присел на диван, наблюдая за тем, как Тео разговаривает с бабушкой и, вслушиваясь в разговор, улыбнулся. Вульф понимал, как мало знает о сыне, и жадно ловил сейчас любые сведений о том, как и чем живёт мальчик. Театральный кружок — это здорово, Джейсон отчётливо вообразил себе, как этот живой обаятельный паренёк держится на сцене, и подумал о том, сколько таких его выступлений он пропустил за прошедшие годы. Интересно, пригласит ли его сын на эту «Рождественскую песнь»?
Джейсон немного склонил голову, невольно рассматривая сына, пытаясь отыскать схожие с собой черты. Но Тео был похож на мать, и вглядываясь в его лицо, мужчина впервые за многие годы отчётливо вспоминал Амели. У сына были карие глаза — не как у Джея, желтоватые с зеленью, а по-настоящему карие, тёмные, как шоколад, и взгляд был серьёзным и задумчивым, как у матери. Тонкие черты, невысокий рост, — впрочем, о росте судить в десять лет ещё рано, — да, Тео был разительно похож на Амели, так что Джейсон на секунду будто бы почувствовал укол ревности: ему хотелось бы, чтобы мальчишка чуть больше походил на него. Мысли о жене заставили нахмуриться, чувствуя где-то внутри отголоски обиды — не за себя, за сына, жизнь которого сложилась бы совершенно иначе, если б хотя бы мать была рядом.
Мальчик снова обратился к нему, и Джейсон несколько рассеянно качнул головой.
— Нет, не замёрз. Но от сока не откажусь, — он вдруг почувствовал, как от волнения у него горят щёки, но всё равно искренне улыбнулся в ответ. — А Рождественская ярмарка в городе уже открыта? Раньше на ней готовили очень вкусный безалкогольный грог и глинтвейн. Я думал пригласить тебя прогуляться туда как-нибудь, если захочешь. У тебя ведь сейчас каникулы, да? Постреляли бы в тире, поели сахарной ваты и имбирных пряников, покатались на карусели, — Джей вопросительно посмотрел на сына. — Если захочешь.
Ощущение, что он неумело пытался загладить вину перед собственным сыном, неприятно саднило внутри, и слова давались с трудом, но ведь нужно же было с чего-то начинать. И Джейсону очень хотелось, чтобы Тео согласился пойти с ним. Он готов был сбежать от Парсонов прямо сейчас, хотя и понимал, что бабушка и дед могут и не отпустить с ним мальчика.
Тёща заговорила про ингалятор, и Вульф не мог не заметить, как сын смутился и как-то поник весь, неловко и почти стыдливо отводя взгляд. Джейсон знал про астму Тео, недуг был наследственным и передался ему от матери — не лучшее наследие для сына, но генетика штука неумолимая. Он знал, что эта болячка во многом ограничит мальчика, но Теодор, казалось, справлялся, и если бы не навязчивое внимание бабушки, реагировал бы намного спокойнее.
— Ну ладно-ладно, — Тамара погладила мальчика по голове. — У меня ведь и праздничный пирог готов уже, пойду принесу.
Женщина ускользнула в кухню, а Джейсон услышал, как наверху тесть хлопнул дверью своего кабинета и как закашлялся, ступая на скрипучую лестницу. Вульф вдруг посмотрел на сына, понимая, что подходящего момента он все равно не дождётся, — и без того долго ждал, — и взял мальчика за руку, присаживаясь на корточки перед ним.
— Тео, я знаю, что виноват перед тобой. И ты можешь быть совсем не рад моему появлению, и можешь злиться на меня — ты имеешь на это право, за всё те годы, что меня не было рядом. Но я не мог, Тео. Я правда не мог.

+1

9

Когда Тео было восемь, он сбежал из дома. Недалеко – до центра города, где потерялся в парке. Хотелось повидать мир, увидеть что-то, кроме унылых стен собственной школы и бедного, но уютного дома. Он знал, что вернётся, потому что там были бабушка с дедушкой, но любопытство вело его вперёд. Это было поздней осенью, дожди шли непрерывно, было неуютно, и Тео сразу же захотел обратно – в тепло, в уют. Но вокруг него сужался парк, деревья окружали его стеной, и обратный путь домой никак не находился.

Может быть, его отец точно так же потерялся однажды?

Ему помогли: нашли, провели в участок, а оттуда его уже забрал дедушка. Тревор не сердился, но был очень расстроен. Тео было трудно представить, что дед у него ещё не так уж стар, для мальчишки он казался древним старцем. Наверное, не стоило его волновать, он же не железный.
- Теодор, я очень разочарован, - сказал дедушка. – Бабушке стало нехорошо, когда нам позвонили из полиции. Ты так хочешь быть похожим на отца?
- Я… - Тео мотнул головой. – Я просто хотел посмотреть…
- Посмотрел?
- Да.
- Не делай больше так.

Было ли решение дать отцу шанс новой попыткой побега? Тамара смотрела то на Джейсона, то на внука и не понимала, как будет правильно, как нужно поступить, чтобы довольны остались все.
- Ярмарка – это здорово, - Тео кивнул, улыбнувшись. Ему неловко, и долго будет ещё не по себе. Трудно воспринимать родным того, кто совсем чужой. – Мы туда обычно не ходим.
Потому что у них нет на это денег – последние несколько лет дела деда шли не очень хорошо. Потому что Тео болезный и постоянно болел, и бабушка боялась выпускать его на улицу.
Бабушка снова оставила их наедине, а дед замер где-то наверху – Теодор слышал их обоих сквозь громкие  удары своего собственного сердца.
Тео очень хотелось поверить. Он знал людей. В десять лет он их знал. Их учитель математики мистер Симмонс бросил беременную невесту, потому что влюбился. В чернокожую девчонку из гетто, которая ругалась таким заковыристым матом, что уши мальчишек во дворе завязывались в узлы. Общество винило его, директор почти уволил с  работы, а мужчины – жалели. Мол, с кем не бывает. Милли считала, что это обычная проблема взрослых людей – лицемерие. Тео думал, что это попытка жить, несмотря ни на что.

Отец смотрел на него, опустившись до одного уровня, и говорил так, будто Тео ему правда был нужен. И мальчик думал, что он просто не может сказать ему «нет».
- Я рад, - выдохнул он, отводя взгляд, потому что глаза начали слезиться.
Ему десять, он мужик, он не должен был плакать, ему нельзя нервничать, и Тео старался себя успокоить. Он знал, что бабушка замерла там, на выходе из кухни, и знал, что она не понимает, что делать. Взрослые слишком много думали, слишком много говорили.

- Ты бы не пришёл, если бы я не был тебе нужен, - пробормотал Тео, переступая с ноги на ногу. Если бы это была мама, он бы обнял её, но это папа.
Можно ли мальчику допускать позорные нежности с отцом? Он не знал этого, потому что у него никогда не было никого на эту роль.
Иногда Тео смотрел на фотографии – их было так мало! – и представлял: вот приходит его мама – красивая, болезненно худая, кареглазая, как он сам; вот папа приезжает на крутой машине (не похожей на «додж» Уайтов), они забирают Теодора в новую жизнь, в которой нет места клейму «безотцовщина» и «бедная сиротка». Образ матери сыпался, стоило ему представить, какой она может быть сейчас. Ему было всего ничего, когда она ушла, разве вернулась бы, если бы Тео был ей нужен?
У Джейсона была важная причина быть далеко (хотя Теодор всё равно его не понимал, не хотел понимать причин многолетнего молчания!), которая могла послужить оправданием для обиженного ребёнка.

- Ты же останешься? – робко спросил он. – Сегодня Сочельник.

Останься со мной.
Вот как это прозвучало.

+1

10

Каждое слово давалось Джею с трудом, но глядя на сына, на то, как он сгорбился перед ним, опустив глаза и переминаясь с ноги на ногу, неуверенно глядя куда-то в пол, он отчётливо понимал, что парнишке сейчас в десять раз хуже. Было видно, как Тео тянулся к отцу, — к тому, кто назывался его отцом, а в действительности был совершенно чужим человеком, — как хотел, наконец, поверить в то, что нужен ему, и что мужчина больше не пропадёт из его жизни. И Джейсон чувствовал, как это искренее желание быть ближе снова и снова натыкается на стену недоверия и страха: после стольких лет одиночества и ощущения собственной недолюбленности Тео трудно было поверить в то, что теперь у него есть отец, и в то, что само это слово, «отец», не пустой звук.
Джейсон выдохнул и приобнял мальчика, неловко поглаживая по макушке. Он и сам не был уверен до конца, что имеет на это право — на эти объятия, на эти слова и на то, чтобы вообще быть сейчас в этом доме. Он прекрасно понимал, что тесть с тёщей терпят его сейчас только из-за Тео, и если бы не мальчик, искренне желавший посмотреть, наконец, в глаза своему внезапно объявившемуся родителю, Персоны не пустили бы его на порог. И не известно ещё, как вообще они отреагируют на его желание дальше общаться с сыном. Что уж говорить о том, что в последние пару дней Джейсона не покидали мысли о том, чтобы им с Теодором жить вместе, настоящей семьёй.
«Подумай трижды, прежде чем заявляться к сыну, — Джефферсон, надзирающий офицер Джейсона, проживший в браке пятнадцать лет и тщетно пытающийся последние годы выбить возможность хотя бы просто видеться с единственной дочерью, которую бывшая жена увезла в Чикаго, не разделил энтузиазма Вульфа относительно счастливого семейного воссоединения. — Пацан прожил без тебя десять лет, он одет и обут, он справится без тебя. А ты понятия не имеешь, что такое взрослый ребёнок, и каково это, быть отцом. Тебе тридцать лет, Джейсон, почему ты уверен, что через год, или два ты не решишь жениться? Как по-твоему сын воспримет это? Послушай доброго совета: оставь прошлое в прошлом. Ничто не мешает тебе финансово помогать парнишке, для этого вам не обязательно встречаться лично. Но если дашь ему надежду — отвечать придётся всю жизнь. Поэтому подумай трижды.»
Джейсон отстранился, оставляя широкую ладонь на плече Тео. Он был во многом согласен с офицером Джефферсоном, но чувство вины, выдержкой в десять долгих лет, и совершенно искреннее желание быть причастным к тому, чем живёт и дышит этот кареглазый парнишка, брали верх над всеми сомнениями. Джейсон хотел водить сына в школу и встречать после занятий, хотел смотреть на его выступления а театральном кружке и гулять вместе в парке по вечерам. Он был одинок, и ему казалось, что Тео и есть то немногое в его жизни, что вообще сейчас имело какой-то смысл.
— Останусь, — пообещал он, чувствуя, как слова отдаются тугой гулкой болью где-то глубоко за грудиной. — Сочельник и твой день рождения. Конечно, я останусь.
Из кухни раздался грохот — похоже, что Тамара уронила поднос, и мистер Парсон поспешил вниз, насколько мог быстро ковыляя по скрипучей лестнице, тихо ругаясь себе под нос. Он решительно прошагал в кухню, даже не взглянув на Джейсона, и мужчина поднялся, выпрямляясь и украдкой вытирая глаза тыльной стороной ладони. Не оборачиваясь, чтобы не смущать сына, он сделал шаг в сторону двери, вспомнив о стоящем во дворе велосипеде.
— Я же совсем забыл: твой подарок! Подожди-ка.
Он вернулся, закатывая в дом велосипед, и встретился взглядом с тёщей, держащей в руках поднос, и тестем, вставшим позади Тео и со всем неодобрением смотрящим на Джейсона.

+1

11

День Рождения Тео любил, как и каждый ребёнок, хотя отмечали они обычно очень сдержанно и просто. Обычно приходила Милли и, может, Джек (до того как переехал в Манчестер с мамой), они ели сладости, смотрели по телевизору старые фильмы, играли в настольные игры и болтали ни о чём. Дедушка в такие дни выглядел мягче и добрее, а бабушка пекла печенье с шоколадной крошкой и «M&M’s», который забавно хрустел на зубах. Как отмечал папа Рождество в тюрьме? Им приносили что-то вкусное? Или устраивали сеанс кино? Иногда Тео задумывался над этим, а когда был младше, рисовал Джейсону картинки, чтобы его порадовать. Ничего особенного, просто каляки малявки, но он надеялся, что бабушка передавала их отцу. Однажды в школе они рисовали свои семьи, и Тео изобразил папу за решёткой, а маму — исчезнувшей, облаком. Учитель советовал отвести его к психологу.

Тео ходил к миссис Стоун несколько недель, когда ему было восемь. Она спрашивала: понимает ли он, что происходит? Он не понимал. В смысле, что он сделал плохого? Разве рисовать запрещено? Тем более они сами его попросили. Не поймёшь этих взрослых: они всегда всё усложняют, думая, что делают лучше. Папа смотрел на него, но Тео чувствовал, что ему неудобно, что вся эта ситуация для него едва ли не хуже заключения в тюрьме.  Будь он постарше, наверняка решил бы эту проблему, подобрал верное решение, но для Тео сейчас это было трудновато. Это было глупо, если подумать. Из всех людей, что находились в доме, именно у него было право на то, чтобы принимать решения.

И Тео выбрал — он просиял.
— Здорово! Я рад, что ты не уйдёшь.

Вряд ли дедушке это понравится, но сегодня — день Тео, сегодня он выбирал, как ему быть и что делать. На макушке всё ещё было тепло, ощущалось прикосновение отца. Винить его в чём-то не хотелось, но доверять ему… сможет ли Вульф-младший доверять ему теперь? Об этом можно было подумать потом, когда он останется у себя в комнате один, а над ним не будет нависать Джейсон, вызывая то ли ужас, то ли благоговение. Дедушка положил тяжёлую ладонь на плечо внука и неодобрительно, тяжело посмотрел на Вульфа-старшего (и от этого взгляда даже Тео стало дискомфортно). Ему захотелось дёрнуть дедушку за рукав рубашки, попросить его не смотреть на папу так, потому что он может уйти. Но Вульф-младший молчал, только ожидая, пока отец принесёт подарок.

Обычно ему дарили книги, сладости, игрушки.
А папа купил ему велосипед. Самый крутой велосипед в мире! Бабушка волновалась, что Тео может пораниться или задохнуться с его астмой, но видя счастливые глаза мальчика, промолчала.
— Охренеть!
— Теодор, следи за языком! — возмутилась Тамара, легко шлёпая ребёнка по затылку. — Где ты слов таких нахватался?

«Уж явно не от отца!» — скользнула мысль, но Тео промолчал, поражённо  разглядывая велосипед. Не-ве-ро-ят-но! Он бросился вперёд, словно его толкнули в спину, и налетел на отца, обнимая его за талию. Он сам не понял, когда разревелся, как девчонка. Но напряжение последних часов, усталость от занятий и недосып совершенно измотали Тео, заставили ощутить себя совсем слабым и совсем глупым. Он плакал не из-за велосипеда, а потому, что отец, не зная его и не желая знать, смог выбрать подарок, о котором мальчик мечтал последние пару лет.

+1

12

Этот обед был самым невыносимым в жизни Джейсона Вульфа. Даже хуже того, когда он, будучи семнадцатилетним пацаном, впервые попал в дом Амели и познакомился с её родителями. Тамара тогда тоже готовила тыквенный пирог, и это, кажется, тоже было зимой. Мистер Парсон был, как всегда, суров и чем-то недоволен, и пары минут общения с ним хватило Джею, чтобы понять — они с ним вряд ли уживутся. Он запомнил отца Амели придирчивым и сварливым человеком, умеющим во всем замечать только худшие стороны, и за прошедшие годы это, похоже, совершенно не изменилось. Джейсон часто вспоминал, как будущий тесть назвал его неудачником, узнав, что парень не собирается поступать в колледж, и как скандалил с его отцом, когда Амели рассказала о беременности и о том, что они с Джеем собираются пожениться. Мистер Парсон мечтал вырастить из дочери интеллигентную преподавательницу, или на худой конец, бухгалтера, и выдать замуж за образованного студента, а от мыслей о том, что Амели предстоит связать свою жизнь с семейством Вульфов, чьё имя навсегда осталось связано с жутким убийством, потрясшим в тот год весь Портленд, у него буквально сводило скулы. Джейсон всегда знал, что тесть относится к нему с пренебрежением, и не особенно рассчитывал на то, что это как-то изменится после тюрьмы. Хотя того, как Вульф изменился внешне, мистер Парсон, похоже, не смог не заметить.
Они просидели за столом около полутора часов, и это время показалось Джейсону вечностью. Единственный кусок пирога так и остался лежать на его тарелке нетронутым, и пара глотков горячего сока были сделаны только для того, чтобы Парсоны не сочли его поведение совсем уж странным. Минуты тянулись, как патока в июльскую жару, и Вульфу казалось, что этот обед — его персональная бесконечная пытка. Он пропускал мимо ушей разговоры о погоде и политике, совершенно неуместные, на его взгляд, на дне рождения сына, прекрасно понимая, что именно его присутствие сейчас и делает всё это настолько неловким. Парсоны не знали, как вести себя с Джеем, а сам он вообще не был уверен в том, что его интересует сейчас хоть что-то, кроме того факта, что его сыну исполнилось десять, и что он так обрадовался велосипеду, и что, может быть, у них появился, наконец, реальный шанс узнать друг друга. Вряд ли бы сам Джейсон мог пожелать в преддверии Рождества другого подарка.
Просьба Джея отпустить Теодора с ним на прогулку, разумеется, была воспринята Парсонами безо всякого энтузиазма. Тамара промолчала, но по взгляду её понятно было, что доверия к Джейсону она не испытывает, а мистер Парсон и вовсе прямо заявил, что ни о каких прогулках с посторонним человеком не может быть и речи. Вульфу не просто было проглотить всё это, но Тео, похоже, действительно хотел пойти с ним, и Джейсон постарался быть максимально убедительным. В конце концов, слёзы сына казались ему достаточной причиной, чтобы вытерпеть от этих людей ещё немного пренебрежения.
Когда удалось уговорить даже старика, и под парой сверлящих взглядов отец и сын спустились с крыльца, Джейсон опустил ладонь на плечо Тео и заговорщически подмигнул мальчишке.
— Это было легче, чем я думал, приятель. Видишь, мне даже не пришлось давать твоему деду кровавую клятву. Сдал старик за последние годы, — Вульф усмехнулся и протянул сыну руку.

Городская ярмарка пестрела гирляндами и цветными огнями, со всех сторон окружая знакомыми мелодиями и пряными ароматами приближающегося праздника. Здесь было много народу, взрослые и дети сновали туда-сюда между цветными лотками, с которых продавали леденцы, имбирные пряники и горячий глинтвейн. В центре праздничного веселья расположился круглый каток и прокат коньков, играла музыка и цветные прожекторы плясали по льду яркими огнями, а чуть дальше, почти в конце широкой площади, высилась огромная пушистая ель, сверкающая в вечерних сумерках блестящими боками круглых шаров и цветной мишурой. Вокруг продавали новогодние сувениры, фотограф предлагал снимок рядом с санями Санты, и стайка детей сгрудилась возле игрушечного оленя Рудольфа, желая на счастье потрогать его светящийся красный нос. Город встречал Рождество с размахом, и Джею показалось на мгновение, что от этого многообразия и суеты у него закружится голова. Мужчина и представить себе не мог, насколько он, оказывается, отвык от городской жизни, и как непривычно ему будет находиться среди самых обычных веселящихся людей.
— Ого, вот это размах, — совершенно искренне изумился Джейсон, покрепче беря Тео за руку, опасаясь потерять мальчика в этой подвижной толпе. — Когда я был на ярмарке в последний раз, всё это казалось как-то... спокойнее, — он улыбнулся сыну, надеясь, что тот не заметит его растерянности. — Ну что, командуй! Чем хочешь заняться? Я обещал привести тебя домой к восьми, так что у нас ещё куча времени. Что будем делать?

+1

13

Милли говорила, что взрослых понять невозможно, потому что они никогда не бывают честными. Они всегда придумывали для себя мир, в котором им удобно жить, но никогда не готовятся к тому, что этот мир могут разрушить. Возможно, так думал психолог Тео, к которому он ходил изредка, потому что этого требовала опека. Сидя за столом, мальчик делал вид, что не видит напряжения между дедушкой и отцом, но на самом деле его можно было пощупать руками.
Разговоры, которые велись, не затрагивали его, потому что взрослые были слишком скучными. Дедушка не любил отца, бабушка не выносил всю ситуацию в целом, а Джейсон был вынужден терпеть это всё, потому что обещал побыть с Тео немножко больше. Дедушка не хотел отпускать его с отцом, и даже бабушка не собиралась помогать (и её можно было понять: всё было слишком сложно для них всех).
— Пожалуйста, — прошептал Теодор, дёрнув дедушку за рукав.
«У меня же сегодня день рождения», — говорил его взгляд, и деду пришлось смириться. Хотя он явно был готов отправиться с нами, и эта мысль заставила мальчика хихикнуть. С таким же успехом дед мог бы взять с собой винтовку и тыкать её отцу в спину.
— Он просто путает тебя, — беззлобно усмехнулся Тео. — Он у меня строгий и очень-очень опасный. На самом деле, я думаю, что он круче всех, кого я знал…
Ну теперь-то всё было иначе, теперь у него был папа, который сидел в тюрьме и вышел оттуда, выглядя относительно целым и… ну, большим. Значит, теперь у него целых двое жутковатых взрослых, которые снова будут переворачивать мир, потому что им так удобно.
Об этом стоило подумать чуть позже.
Может быть, никогда.
Он сильнее вцепился в руку отца и огляделся: ярмарка горела жизнью, весельем и хорошим настроением. Никогда до этого Тео не был рад всему этому. Ну, не настолько.
— О!
В толпе мелькнули знакомые косички, и вот перед ними выросла Миллисент: тёмнокожая, с миллионном косичек, одетая в ярко-алое пальто и забавную пушистую шапку. Она оглядела Джейсона Вульфа крайне внимательным взглядом, склонила голову к плечу и улыбнулась.
— Выбрались из дома дракона? — деловито спросила она. — Тео боится высоты и его тошнит на каруселях, мистер Вульф, зато он круто катается на коньках.
— Миллисент! Тебе не пора к маме? Миссис Уайт снова будет ругаться, — Теодор насупился и подтянул отцову руку к себе поближе.
— Ты злой, — она покачала головой. — Мы ждём тебя завтра у нас, мама приготовить яблочный пирог и сварит какао с зефирками. Ты любишь зефирки!
Тео махнул свободной рукой, признав поражение. Милли довольно улыбнулась и помахала рукой, растворяясь в нарядной толпе в поисках матери.
— Эм. Это Милли, она мой друг, — робко сказал он. — Но насчёт катка она права. Однажды меня вырвало на колесе обозрения, это было комбо: жутко высоко и трясёт. Брр, не хочу больше туда лезть! А ты катался на коньках?
Нужно было бы спросить, как они развлекались там, в тюрьме. Наверное, он никогда не сможет забыть, что его отец был заключённым. Это не так просто стереть из памяти, и, несмотря на то, что Джейсону тоже было не по себе, Теодор всё равно ощущал себя не в своей тарелке.
— Я однажды ходил на замёрзшее озеро, как в «Эта замечательная жизнь», только там никто не пострадал… ну, как. Я въехал случайно в дерево, но мы оба в порядке, — он улыбнулся и потянул отца в сторону проката коньков.
Он не знал, что Джейсон мог позволить себе, но, наверное, он не повёл бы его на ярмарку, если бы не мог этого себе позволить?

+1

14

Тео не успел ответить, как вдруг прямо перед ними из шумящей, веселящейся толпы, вынырнула девчонка в красном пальто. Хорошенькая, улыбчивая, на вид — ровесница Теодора, она хитро прищурилась, склонив голову в бок и как будто оценивающе глядя на отца и сына. Джейсон удивлённо изогнул бровь: похоже, его появление не было неожиданностью для друзей Тео, выходит, мальчик говорил о нём. Выходит, он ждал его. Вульф приветливо кивнул Милли, думая о том, что эта девчонка только что помогла ему ещё немного лучше узнать собственного сына: Джею и в голову не могло прийти, что Тео так не дружит с каруселями, а ведь именно туда он и думал пригласить мальчика в первую очередь. Что ж, вариант с катком звучал ничуть не хуже, хотя Джей уже плохо помнил, когда он сам стоял на коньках в последний раз. Кажется, лет в семнадцать, и, может быть, даже на этом самом катке. Ладно, в конце концов, опозориться перед сыном, с непривычки растянувшись на льду, не самое страшное.
Милли махнула рукой, снова скрываясь где-то в самом центре ярмарочной суеты, и Джейсон обернулся к Тео, лукаво улыбаясь из-под усов.
— Ого, какая деловая девчонка. С такой не пропадёшь, да?
Ему показалось, что мальчик смутился, и Вульф только усмехнулся про себя, решив, что ещё придёт время, когда сын всё расскажет ему и о своих друзьях, и вообще о жизни. Время, когда он сможет ему довериться. А пока они направлялись к катку, и Джей уже видел издалека живую очередь детей и взрослых, смеющихся и пританцовывающих под хорошо слышную отсюда музыку.
Мужчина вдруг остро почувствовал, как много он упустил за прошедшие десять лет, и в груди неприятно заныло. Вот она, настоящая жизнь, раскинулась перед ним во всём великолепии, а он слишком отвык от её шума и суеты, и теперь, стоя посреди весёлого гомона и праздничной толпы, Джейсон чувствовал себя совершенно чужим в этом городе, среди этих людей. Он вдруг подумал о том, сколько в этой очереди может быть тех, кто был прежде знаком с ним, и как они посмотрят на него теперь, если узнают. Вульф изменился за прошедшие годы, но его история останется с ним навсегда, и всегда будет говорить о нём прежде, чем он сам сумеет рассказать о себе. В глазах соседей он навсегда останется преступником, и в каждом обращенном к себе взгляде будет видеть укор и осуждение. Так сегодня смотрели на него старики Парсоны, и так будут смотреть все в этом городе, каждый, кто узнает его.
Тео потянул его за руку, и Джейсон отвлекся от тягостных мыслей.
— А? — переспросил он, сообразив, что пропустил вопрос, и поспешил реабилитироваться: в конце концов, отныне и навсегда именно сын должен был стать главным человеком в жизни Джейсона Вульфа, и плевал он на мнение всех остальных. — Да, я катался когда-то давным-давно. Не знаю, получится ли теперь... Ну, в крайнем случае, попрошу у тебя пару уроков.
Когда подошла их очередь, и коньки были выданы, они переобулись, и Джейсон осторожно ступил на лёд. Он придерживался рукой за невысокий борт, с непривычки несмело двигаясь вперёд, то и дело сторонясь и пропуская мимо более умелых конькобежцев. Лезвия коньков рисовали по льду тонкие полосы, то и дело неловко чиркая, зарываясь глубже, и Джейсон хватался за борт сильнее, инстинктивно рывком подаваясь назад, стараясь не упустить шаткое равновесие.
Мимо промчалась молодая темноволосая девушка в коротенькой курточке и чёрных лосинах, легко, словно вовсе не касаясь коньками льда. Ловко развернулась, разводя руки в стороны, и легонько толкнулась, раскручиваясь и демонстрируя эффектный пируэт. Джейсон невольно засмотрелся на брюнетку и, всё-таки потеряв равновесие, пошатнулся, рука соскользнула с борта, левая нога предательски уехала в бок. Не прошло и секунды, как мужчина растянулся, ощутимо приложившись задом об лёд. Девушка хихикнула, украдкой взглянув на него, и скрылась за чьим-то спинами. Джейсон и сам рассмеялся, неловко усаживаясь на льду, и пожал плечами, глядя на Тео.
— Ну, да, до тебя мне действительно ещё далеко, — он качнул головой; мальчик и впрямь очень уверенно стоял на коньках, в то время как Вульфу, с его ростом и массой, с непривычки на льду было трудновато. — Ну нет уж, так запросто я не сдамся: должен же я проехать хотя бы один полный круг. Подай-ка руку, приятель.
Конечно, понятно было, что Тео его не поднимет, но Джейсон, все равно протянул ему руку, уже поднимаясь сам, вкладывая в этот жест совершенно иной, куда более важный смысл.

+1

15

Кто-то назвал бы Тео глупым мальчишкой, который не может придерживаться уже принятого решения, но ему было только десять, он ещё не мог внятно рассматривать свои поступки и их последствия. Решив держатся с отцом отстранённо, но дружелюбно, он тут же шёл наперекор своему же решению. Потому что у Джейсона оказалась очень обаятельная, немного робкая улыбка, отражение которой Тео мог видеть у себя, когда смотрелся в зеркало. Потому что папа был высоким и сильным, он был живым и нужным, и он был рядом.

Наверное, мальчик простил бы всё что угодно даже матери, если бы она пришла и сказала, что хочет быть с ним. Он бы принял на веру её слова, он бы радовался как ничему другому. Но это было бы слишком невероятно, а трезвый взгляд дедушки научил Тео понимать: мир никогда не будет таким, каким ты его хочешь видеть. И можно только смириться с этим. Как они принимали тот факт, что отец их единственного внука — зэк, а дочь — кукушка, оставившая маленького ребёнка одного.

Потому что иногда у нас действительно нет выхода. Мы заложники обстоятельств.

Теодору ещё предстояло узнать больше об этом, когда он встанет перед выбором, какой жизнью жить дальше: предсказуемой, но безопасной, или выбрать отца и наконец понять, что всё не так просто и однозначно, как ему казалось.

Но сейчас Тео десять, он первый раз увидел своего отца, первый раз держал кого-то за руку так — доверяя интуитивно, на уровне природных инстинктов, сам не сознавая этого.

— Дедушка говорит, что есть вещи, которые не забываются, — беззаботно улыбнулся Тео. — Например, коньки или ролики… или велосипед, — он чуть покраснел, вспомнив подарок Джейсона. — Но ты держись за меня, я уверен, что мы с тобой будем хорошей командой!

Коньки немножко болтались, но в целом было удобно. Однажды ему попались коньки почти на размер меньше — потом на ногах были такие раны, что бабушка не пускала его на лёд две недели.
Когда Джейсон грохнулся, Тео испытал что-то среднее между жалостью и весельем: ему было жаль бедного отца, который с высоты своего роста наверняка неплохо приложился, но одновременно ему хотелось сказать: чувствуешь, как тяжело не иметь того, кто тебя поддержит?

Теодор несколько секунд смотрел на отца, будто принимая для себя какое-то решение, а потом растянул губы в улыбке и кинулся на помощь, со всей старательностью потянув взрослого на себя. Вокруг сновали люди, горели многочисленные огни, но сейчас Вульф-младший впервые не обращал на всё это никакого внимания. Он неожиданно понял, что отец не уйдёт, что это для него не прихоть и не попытка выставить себя в правильном свете. Он действительно пришёл к Тео, чтобы остаться с ним насовсем.

До первого «папа» ещё было время — слово тяжело ложилось на язык, не срывалось как бы невзначай. Тео понимал уже сейчас, что не сможет с гордостью сказать, что этот человек — его отец, потому что у него есть за плечами тайна. Но он знал, что постарается быть хорошим ребёнком, чтобы помочь Джейсону начать жизнь с чистого листа.

Бабушка говорила ему с детских лет: пути Господни неисповедимы, куда бы ты ни шёл, он будет идти впереди тебя и указывать дорогу, и то, что случится, произойдёт, потому что Он этого хочет.

+1

16

Поднявшись на ноги, Джейсон отошёл к ограждению и остановился, прислоняясь к нему спиной. Справедливости ради, он и в юности не то чтобы отлично стоял на коньках: на пару кругов его, конечно, хватало, но угнаться за будущей женой ему никогда не удавалось. Амели порхала по льду, как бабочка, ещё и умудрялась выделывать прыжки и вычурные фигуры, на которые Джею, чувствующему, как разъезжаются на катке ноги, страшно было даже смотреть. Не удивительно, что теперь, спустя десять лет, он чувствовал себя буквально как корова на льду, и по-доброму завидовал сыну: лёгкий и быстрый, пластикой и ловкостью Тео точно пошёл в мать. На следующий круг они пошли вместе, и Джейсон держал Тео за руку, стараясь больше не терять равновесия.
На катке было шумно и весело: кто-то приплясывал под музыку, звучавшую из больших динамиков, дети помладше играли в догонялки, в центре катка люди встали кругом, держась за руки. Вдруг откуда-то справа раздался басовитый голос, и, обернувшись, Джейсон заметил знакомую коренастую фигуру: офицер Джефферсон взял разгон, но не удержался на скорости и впечатался слёта в невысокий бортик, отчаянно хватаясь за него руками. Надзирающий офицер, очевидно, тоже не был чемпионом по части конькобежного спорта, и Джейсон хмыкнул, понимающе улыбаясь и замечая, как к мужчине плавно подкатилась молоденькая девушка — должно быть, дочка.
Он не хотел первым подходить к офицеру — в присутствии сына эта встреча была несвоевременной, ведь Джею больше всего хотелось держать мальчика как можно дальше от всего, что было связано с его заключением, но Джефферсон и сам узнал Джея, приветственно махнул рукой и, когда тот подкатился к бортику, кивнул несколько растерянно. Он явно не ожидал, что они встретятся здесь, на городской ярмарке.
— А, Вульф. А что ты здесь делаешь? — мужчина отдышался и взглядом указал на свою спутницу. — Вот, дочка моя, Алиша. Всё-таки заманил к себе в гости на каникулы. Если переживу этот сочельник — завтра поедем за город, на озеро. Староват я для таких развлечений...
— Рад, познакомиться, Алиша, — Джейсон кивнул улыбчивой блондинке и опустил ладонь на плечо вынырнувшего из-под руки Тео. — Да, мы вот тоже с сыном... катаемся.
Джефферсон прищурился, некоторое время переводя внимательный взгляд с отца на сына, и в этом взгляде Вульф совершенно отчётливо различал недовольство и осуждение. С трудом одёрнув себя, чтобы не сгорбиться под взглядом офицера, и нарочито непринужденно расправив плечи, Джейсон прямо взглянул на мужчину, давая тому понять, что полностью отдаёт себе отчёт во всём, что делает. Он помнил предостережения Джефферсона относительно того, что лучше бы не соваться к сыну, и всё же считал, что имеет право на второй шанс.
— Так ты, молодой человек, значит, Теодор, да? — офицер неловко подался вперёд и протянул мальчику раскрытую ладонь, красную, с короткими и толстыми пальцами. — Офицер Джефферсон, рад познакомиться. Ну что же, значит, будем теперь следить вместе, чтобы твой отец больше не натворил дел?
Мужчина усмехнулся, а Джейсон только молча стиснул зубы: совершенно неприятный и ненужный Тео разговор. Ему хотелось одернуть Джефферсона, но он только хмуро глянул на него исподлобья, искренне надеясь, что тот не станет уж слишком развивать сейчас тему их вынужденных взаимоотношений.

+1


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Last chance, first attempt


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC