Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Никогда не знаешь, где найдешь свое сердце


Никогда не знаешь, где найдешь свое сердце

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[03.05.92] Никогда не знаешь, где найдешь свое сердце

https://media0.giphy.com/media/43MMUWrAt7DHy/source.gif

Преамбула:
Беверли, Элвин
Элвин замечает, что дочь стала прятать еду, убегать куда-то по вечерам и вообще вести себя странно. Небольшое расследование приводит к неожиданных последствиям
Резюме:

0

2

Барбекю не задалось и оставило после себя самые скверные воспоминания. Беверли с отцом вернулись домой, не обсуждая ничего из того, что происходило у Денбро, только домашние повседневные дела. Разговор был вялотекущий, отрывистый и несколько натянутый, потому что каждый из них думал совсем о другом.
Беверли переступает порог родного дома и смотрит на него другими глазами, замечая теперь на контрасте поблекшие, чуть пожелтевшие от времени обои, пустые стены, пошарпанный пол, выскобленный частым мытьем, впитавшим в себя воспоминания. У деревянного порожка в кухню скол почти посередине. Его оставила Бев в те времена, когда они еще хорошо жили, и у нее были ролики, на которых она и въехала в прихожую, улыбаясь, зовя родителей посмотреть, как она научилась. Не заметив порожка, она спотыкается о него, оставляя скол, и летит вперед, выставив вперед руки и разбивая в кровь коленки.
Нижняя ступенька деревянной лестницы скрипит. В пять Беви всегда стояла на ней в ожидании отца, в длинной до пят ночной фланелевой сорочке, потирая глаза, сначала просто стоя и поглядывая на настенные часы, еще не умея толком определять время, но запомнив, как располагаются стрелки, когда папа заходит в дом. Иногда — часто — он задерживался, и тогда Беверли садилась на эту самую нижнюю ступеньку, подпирала кулачком щеку и старалась не засыпать. И неизменно прыгала от радости все на той же нижней ступеньке, когда он, наконец, приходил, закрывал дверь и подходил, чтобы поцеловать свою Тыковку.
А пол у выхода на задний двор совсем истерт, но все равно хранит в себе до сих пор бурые пятна. Беви отводит взгляд, цепляясь попутно за пустоту на стене у входа в нижнюю ванную комнату. Когда-то давно там висела полка с книжками, но она была сломана. Точнее снесена в порыве гнева.
Беверли снимает свои красные кеды, протертые, почти выцветшие от частой стирки, и проходит на кухню. Дом хранит множество воспоминаний. Очень разных. Часть из них хочется стереть, часть из них слишком похожи ощущениями на сегодняшний день, когда хочется загладить вину за что-то. Беви достает глубокую толстостенную сковороду, мелко шинкует лук и морковочку, чтобы закинуть их в разогретое масло, сразу услышав ответное шипение. Щепотка соли, мелко нарезанный базилик, немного перца, имбирь для остроты, три ложки томата, и на медленный огонь. Помидорка без шкурки, порезанная крупно, а следом небольшие кусочки мяса, чтобы не приходилось потом разрезать, а можно было есть сразу целыми кусками. Чуть погодя туда же не крупно нарезанная картошка, воды, чтобы едва покрывала, и сковорода перемещается в духовку, чтобы томиться там минут сорок, наполняя кухню теплом и ароматом. А пока у Беверли есть время перебрать всю грязную одежду, проверить карманы, выложить на столик папины чеки, записную книжку, мелочь (в этот раз не прихватив ни единой монетки себе), ключи мистера Мюррея из его рубашки, и закинуть все в стиральную машину, настроив ее на нужный режим. После протереть каждую полочку, каждую столешницу, вымести мусор, который иногда она ленилась выметать из дальних углов, но только не сегодня. И помыть полы, отодвигая тумбы, столы, стулья, стараясь не упустить ни единого пятнышка. Беверли выносит мусор, заодно подметает крыльцо, потом спешит на кухню проверить жаркое. Еще немного. Беверли снова вооружается ножом, чтобы нарезать хлеб, обжарить с двух сторон на сливочном масле, сверху на каждый кусочек ветчины, помидорка, лук, кетчуп и тертый сыр и все это на противне в духовку вместо жаркого. Скоро горячие бутерброды (папа не прочь скрасить ими баночку-другую пива) окажутся на столе, а пока горячий ужин по трем тарелкам и заварить свежий чай.
После молчаливого ужина в компании доктора Беви убирает со стола, тщательно моет тарелки. Обычно после этого она всегда могла заняться своими делами, точнее бездельем, но сегодня оно невыносимо, и она достает гладильную доску и утюг, особенно старательно утюжа отцовские рабочие рубашки, пока тот смотрит телевизор.
— Доброй ночи, папочка, — дела иссякли, и не остается ничего, кроме как сбежать к себе в комнату, — прости, что нам пришлось так рано уйти.
Она с опаской ждет, что сейчас сильные пальцы Элвина Майера крепко обхватят ее руку за запястье, его холодный взгляд сосредоточится на ней, пристально изучая, и спокойный обманчиво небрежный голос задаст какой-нибудь очень страшный вопрос. Но этого не происходит, и Беверли поднимается к себе. Еще слишком рано. И она достает из-под кровати гитару, позаимствованную в школе во время внезапного ночного визита. Она садиться на край постели, поглаживает деревянный изгиб инструмента и прислушивается. Слышно, что внизу все еще включен телевизор, значит можно тихонечко перебирать струны. Беверли чувствует себя преступницей. Она научилась играть сама, украдкой заглядывая в кабинет музыки после уроков, когда там уже никого нет. А в один из случайных визитов и вовсе решила, что такую пропажу особо то и не заметят. Точнее не станут слишком искать. Теперь старая гитарка хранилась в девичьей комнате, прячась то под кроватью, то в шкафу. Пальцы касаются струн, осторожно, тихонечко, словно задавая ей немые вопросы, и она отвечает мелодичным полушепотом. Беседа длится долго, пока Беверли вдруг не замечает тишину. Телевизор давно смолк, и дом погрузился в звенящую темноту. Свет в ее комнате так и не был включен. Он бережно прячет гитару обратно под кровать и на цыпочках подходит к двери. Прислушивается, приоткрывает, выглядывает в щелку. Тихо и темно. Все спят. Она осторожно прикрывает дверь обратно, подходит к окну, поднимая створку вверх, впуская ночную прохладу.
На нижней полки тумбочки рюкзак со свертком с едой, фонариком и рацией, легкая куртка и синие кеды. Беверли одевается тихо, стараясь не скрипнуть половицей, ничего не уронить. Просто на всякий случай. Он садится на подоконник, надевает на плечи рюкзак и мягко спрыгивает на скат крыши под окном, несколько шагов влево, там зацепиться руками за карниз, упереться левой ногой в стык с водосточной трубой и отпустить руки, чуть оттолкнувшись — привычный маршрут. Не как Биллу, не впервой. Быстрые шаги через газон к подъездной дорожке. Там она останавливается и оглядывается на дом, темным силуэтом глядящим ей вслед.
Это не первая ее вылазка ночью. Больше недели она ускользает из дома под покровом ночи и направляется к старой свалке, там она сворачивает влево и через густые заросли кустарника уходит к заброшенному дому Грэйвзов. Старый Джон жил здесь один. Когда-то давно он разругался со своим сыном и тот, прихватив жену и дочь, укатил из Эшберна. Далеко уехать правда не довелось: едва они выехали из города, как на обычно пустынной трассе в них въехал дальнобой. Водитель заснул за рулём и попал в больницу с многочисленными переломами, от седана Грейвзов остался лишь покореженный металлолом. Старый Джон после этого стал затворником и сошел с ума, а лет восемь назад помер, не оставив наследников. Дом пустовал, ветшая без хозяев, стремительно впуская гостить природу. Участок зарос бурьяном, зато надёжно укрывал скрипучее крыльцо от дороги.
Беверли остановилась у покосившегося крыльца и огляделась. Подавать голос не хотелось. И не пришлось. Слева от себя из кустов она услышала тяфканье, и ее лицо впервые за этот вечер озарила улыбка. Косолапый щенок бегом выскочил ей навстречу, тяфкая и прыгая вокруг девочки. Бев скинула с плеч рюкзак и опустилась на коленки, обнимая щенка, целуя его в морду и получая в ответ теплым мокрым языком. От него все ещё пахло молоком, которое она приносила ему вчера, но оставляла ему на завтрак.
— Сегодня у нас на ужин жаркое — папино любимое, угощайся, — Беви развернула фольгу и открыла пластиковый контейнер с едой, пуская любопытного голодающего отведать.
Вообще-то Беверли не была подбирательницей живности. Ни Фрида ни Элвин животных не жаловали, и, когда однажды Бев завела с матерью разговор о том, чтобы приютить кошку, Фрида фыркнула «умеют только жрать и гадить» с таким ожесточением, что Беверли больше никогда не поднимала этой темы даже вскользь. Этот же лопоухий появился в ее жизни случайно. Он сидел на тротуаре, вжавшись в стенку магазина цветов и скулил. Беверли опустиламсь рядом с ним, потянув к нему руки, но щенок шарахнулся, залезая в отверстие полуподвала, и больно хватанул ее за пальцы. На его лапы была намотана леска с цветными флажками, звякающая при движении. Девочка придвинулась ближе, встала на коленки и потянулась в вонючую дырку, чтобы ухватить забившегося в нее щенка и вытащить наружу. Тот скулил и уворачивался. Наконец, несмотря на кусающие ее зубы, Беверли удалось достать животное. Она усадила его себе на колени и, не обращая внимания на его трепыхания и плач, осторожно распутала леску, высвобождая пораненные лапки. Почувствовав свободу, мелкий тут же спрыгнул с колен и отбежал. Беви улыбнулась, поднялась, отряхнула испачкавшиеся джинсы и, подхватив рюкзак, пошла домой. Однако, мелкий решил идти следом. Бев не обращала на него внимания, решив, что через квартал он отстанет. Через четыре она остановилась и топнула ногой, отпугивая щенка.
— Тебе со мной нельзя! Иди по своим делам.
И зашагала быстрее. Через время щенок все же отстал, но, когда Беверли дошла до подъездной дорожки дома, тот резво, выскочил на дорогу к ней. Она тщетно пыталась его погнать снова, потом бросила эти попытки и ушла в дом. Животина забралась на крыльцо и скулила под дверью. Час. Потом другой, третий. Скоро должен был вернуться папа, и ему бы эта картина точно не понравилась. Бездомным собакам не место на чистом крыльце старшего помощника шерифа. Беверли взяла коробку, еду из холодильника и один из своих свитеров. На улице она взяла щенка на руки и вместе со всем этим добром направилась к этому самому дому Грейвзов. Сам дом был надёжно заперт, поэтому пришлось соорудить ему домик прямо на улице. Перевернув старый деревянный ящик, чтобы он напоминал беседку, Бев поставила в него картонную коробку, в нее уложила свитер, а рядом на деревянном основании поставила плошку с водой.
С тех пор она каждый день приходила сюда. Когда получалось, то два раза, когда нет, то только после отбоя. За неделю они привыкли друг к другу. Щенок встречал девочку. А для нее это был единственный настоящий друг. С ним можно было быть самой собой, никем не притворяться, не ждать удара в спину или злых слов. Он просто был рад ей. А она ему, хотя никак его не звала, потому что он не был ее псом, и нельзя давать клички животным, чтобы к ним не привязаться.
Беверли гладила щенка, пока он ел, а потом обнимала, пошла он забрался к ней на колени. Он ее ни в чем не винил, не чурался, не сторонился. Несомненно, он был так же хорош, как Билл Денбро, а может даже и лучше, но он ее не стыдился, он просто был с ней.
Холодная капля, упавшая сверху расплылась на коленке крошечным пятном, рядом упала вторая. Беверли подняла лицо к небу, сплошь затянутому тучами, подхватила щенка и быстрым шагом направилась к крыльцу. Уже на ступенях их накрыл ливень. Крыша над крыльцом прохудилась, и вода стекла а щели, образуя на дощатом полу лужи, но если сидеть, прижавшись спиной к заколоченный входной двери, то было почти сухо, хоть и зябко. Щенок жался к телу, и Бев укутала их обоих курткой, сворачиваясь в комок, стараясь защитить зверюгу от поднявшегося ветра. Вначале псинка поскулила, но вскоре под ласковые слова и поглаживания успокоилась и уснула. Через какое-то время, успокоившись и отрешившись от тягостных мыслей, задремала и Бев.

+1

3

Слова Луизы, брошенные со злости, всплывают в голове беспрестанно, мелькают неоновыми лампами перед внутренним взором, жужжа в подсознании, не дают отвлечься. Элвин бросает косые взгляды на дочь всю дорогу до дома, ведет разговор ни о чем, не решаясь спросить о важном. Скользит по волнам напускного спокойствия, то срываясь в пучины гнева, то попадая в морозное течение страха.
Оставшись в тишине ванной, Эл застонал, впиваясь пальцами в переносицу. Сдерживаться стоит огромных сил, но какой же он все же ублюдок. До зубного скрежета правильный на людях, раз за разом он срывался на домашних, не в силах обуздать переполняющие душу ярость на несовершенство мира и гнев на прогнившую систему. Многого ли он требовал от жены и дочери, заставляя придерживаться правил и установленных законов, надеясь, что тыковка однажды поймет, что хоть мир и похабная помойка, но даже на ней можно жить, соблюдая приличия. Частенько перегибая палку, Эл понимал уже только на утро, что идет по стопам своего отца, корил себя и ненавидел, и неизменно шел извиняться перед дочкой. Нет, он по-прежнему считал, что девочки не должны устраивать драки в школе, а дочери первого заместителя шерифа так точно не стоит вести себя подобным образом, и Беви заслуживала порицания за проступки, но не заслуживала становиться жертвой его гнева. Тем более, что, Майер попытался быть с собой честным, гнева направленного даже не нее.
Слишком ярки воспоминания ужаса в ее глазах при первой их ссоре на эту тему. Тогда Фрида призналась, что беременна не от него, и Элвин вышел из себя, сильней, чем обычно. Годами он посыпал голову пеплом, коря себя за то, что сорвался на дочери и отвез ее в ту клинику. И вот опять, мерзкое чудовище, живущее на дне его грешной души, поднимало свою отвратительную голову, нашептывая, что Луиза права, яблочко от яблоньки действительно могло укатиться не шибко далеко. Мысль, что Бев соврала, выгораживая парня, сводила с ума. Майер сжимал кулаки, чувствуя, как впиваются коротко стриженые ногти в грубую кожу ладоней, сдерживался изо всех сил.
Он так же помнил и произошедшее год назад. Как вспыхнули огнем ее руки, переходя на плечи, вплетаясь в пламя рыжих волос. Он до сих пор видел это в кошмарах почти каждую ночь, переживая это снова и снова. Просыпался на мокрых простынях, крича в подушку, сбивая огонь с себя, с нее…
Ужин проходит в молчании, Майер включает телек на автомате, но не следит за происходящим, борется сам с собой, пытается выстроить диалог. Где та тонкая грань между безусловной любовью к ребенку и паранойей ревнивого отца? Сказала бы Беверли ему, заведя мальчишку? Или испугалась бы очередной ссоры? Хочется верить, что да, но истина в этот раз явно не на стороне мужчины.
Робкая ладонь касается плеча и Эл замирает, вжимает пальцы в подлокотники, чтобы не дать себе сорваться на привычный шаблон. Сдерживается, чтобы не схватить дочку за руку, встряхивая, как следует, требуя ответов на вопросы, которые сам для себя даже не может сформулировать. Губы расплываются в кривоватой пародии на улыбку, Майер кивает, слегка повернув лицо, но упорно буравит взглядом экран.
Перебарывать привычки мучительно больно. Последний год, как манифест паршивости его в роли отца, намекает, кричит прямым текстом, что провалился, довел дочь и себя до безумия. Элвин учится сдерживать, не без помощи Уорнер, выпестованные отцом и женой порывы, старается себя контролировать и срывается все реже и реже. Но призрак повторения кошмара все так же веет над домом, завывает ночами на чердаке, страшит мужчину, вынуждая приходить домой под покровом ночи. Ограничивать общение проще, чем обрывать гневный рык, зарождающийся в горле. Отстраниться, чтобы не ранить.
Элвин вслушивается в легкие шаги на лестнице и роняет голову на сложенные ладони, после тихого хлопка двери на втором этаже. Гаррет прав. Его тыковка выросла. Он ничего не сможет поделать, заведи она себе дружка. Но что если и Луиза права, и дружок у нее далеко не один.
— К черту.
Бросив пульт зашедшему в комнату Тайлеру, Элвин встал и, натянув кроссовки, вышел из дома. Теплый летний ветерок сдувал пот и дурные мысли с головы, бегущего по лесу мужчины. Каждым шагом пробежка привычно подменяла злость на безмятежность, отрывала по кусочку мерзкие наросты с сердца, зализывая душевные раны. Майер бежал по лесным тропам, позволяя ногам выбирать дорогу, прокручивая в голове наставления Шэрон, раскладывая по полкам страхи и негодования.
Случайная встреча, превратившаяся в плодотворный союз. Дойдя до ручки, в пути до Бангора, чтобы купить дочери максимально похожий не ее сгоревшие волосы парик, Майер был вынужден признать, что ему нужна помощь, что дальше так жить нельзя. Всегда считавший, что психиатрия удел слабаков, полицейский страдал, но ходил на приемы к Уорнер, что терпеливо сносила вспыльчивого пациента, донося простые, но столь непостижимые истины.
Дом встретил вернувшегося уже затемно владельца тишиной и спокойствием, тихо приветствуя скрипнувшими половицами. Мягкий свет настенных светильников, расцвечивал пушистый ковер второго этажа причудливыми тенями, оттеняя фотографии на стенах. Элвин шел по коридору, ведя пальцем по стене, рассматривая детские снимки дочери в цветастых рамках, но замер у закрытой двери с табличкой “Беверли”. Сколько часов он провел, стоя у этого косяка, рассматривая, как она спит, смешно обнимая игрушку и засунув в рот маленький пальчик. Постояв немного в нерешительности, Майер медленно нажал на ручку, приоткрывая дверь. Не настолько уж она и выросла, ведь правда? Он еще может насладиться видом его спящей малышки.
Темнота спальни скрадывает очертания, прикрывает следы побега, но тренированный взгляд полицейского сразу подмечает, что комната пуста. Рука, усиленная гневом, толкает хлипкую дверь, которая впечатывается в стену с жалобным скрипом. Самые худшие предположения всплыли вновь на поверхность, задвигая разумные доводы, заволакивая чернотой взор серых глаз.
Значит все правда? Мерзавка сбегает из дома в ночи. К какому-то пацану?
Взбешенный, Майер рванул к приоткрытому окну, вглядываясь в темноту опустившейся ночи. Малолетняя идиотка. А ведь он почти убедил себя, что воспитал дочь не полнейшей дурой. Дай только время найти тебя и того ублюдка, к которому ты сбежала. Картинки, одна отвратительнее другой, мелькали перед глазами мужчины, пока тот сбегал по лестнице, уже не заботясь о соблюдении тишины. Ноги снова юркнули в кроссовки, Эл схватил с тумбочки ключи и, накинув куртку, уже собрался покинуть дом, но подумал, не взять ли с собой пистолет. До последнего не хотелось верить, что Беверли добровольно уходит из дома под покровом темноты, сознательно идет наперекор отцовской воли. Полицейский внутри предполагал худшее из того, что подкидывала годами карьера, взбешенный от мысли, что где-то чьи-то липкие руки скользят по бархатной кожи его малышки, Эл повернулся к лестнице, размышляя, но все же хлопает дверью, отрезая пути назад. Множественные наставления Шерон о том, что нужно уметь отпускать вожжи, давать тыковке свободу, учиться доверять ее выбору — все же дают о себе знать, оставляют стремительно сужающийся спасательный круг. И потом, убить наглеца он сможет и голыми руками при необходимости.
Обогнув дом, Майер принялся изучать давно не стриженную лужайку. Примятая трава складывалась в тропику, недвусмысленно намекая на уже какое-то время привычный маршрут, от окна до кустов. Элвин рычит, обещая земле, что Беверли несдобровать, идет по влажному следу из сломанных веток и примятых кустов. Ориентироваться в темноте непросто, путь хоть и свежий, но теряется постоянно из виду. Мужчина возвращается по своим следами, ищет упорно, продвигаясь все дальше, минуя свалку. Тяжелые капли стучат по кожанной куртке, игриво затекая за шиворот, и Элвин морщится, передергивает раздраженно плечами, приподнимая воротник, но все же радуется, ибо следы тоже наполняются влагой, бросаются в глаза вдавленные во влажную землю отпечатки ног.
Замерев на краю леса, мужчина всматривался в темноту участка старого дома Грейвзов. Что-то подсказывало ему, что она там, но не хотелось бы спугнуть раньше времени, если она не одна. Заросший бурьян закрывал обзор, но это работало и в обратную сторону. Пригнувшись, Элвин принялся пробираться ближе к дому, постоянно замирая и прислушиваясь, но дом хранил свои молчаливый тайны, ни звука не разносилось по заброшенной улочке на пару покосившихся домов. Ещё пара шагов и полицейский коснулся шершавой заросшей мхом стены. Снова прислушался. Как будто где-то кто-то заворочался, тихо вдыхая, но слишком тихо, слишком неуловимо, чтобы делать выводы. Медленно выпрямившись, Майер заглянул в заколоченное окно, но по ту сторону гниющих досок его ждали лишь пыль, да нанесенные ветром листья. Доски держались крепко, не смотря на внешний вид, так что Элвин вновь двинулся вдоль дома, осторожно раздвигая заросли и стараясь не шуметь.
Тёмный бугорок на крыльце тихо сопел и поскуливал, свернувшись калачиком на узком сухом пятне. Хищником из кустов, Элвин пару мгновений сверлит знакомую куртку взглядом, не понимая, зачем Беверли уходить из дома, чтобы спать на чужом крыльце, оглядывается украдкой, но вокруг никого. Только дождь шумит, роняя крупные капли на крышу.
Лопоухая морда, высунувшись из куртки, неуклюже зарычала, защищая прикорнувшую кормилицу, стоило мужчине подойти. Пластиковый контейнер с остатками еды и закутанный в куртку щенок бьют, настроившегося совсем на другую картину, копа под дых, выбивают воздух из легких. Привычное чувство вины загоралось обжигающим огнем в сердце, стоило всмотреться в лицо дочери. Элвин шумно втягивает воздух в сжатые спазмом легкие, чувствует, как разливается жар самобичевания по венам. Поверить Луизе Денбро — каким же надо быть идиотом! Каких только мерзостей он себе не надумал, пока крался по темному лесу, выслеживая свою девочку, которая всего лишь кормила щенка.
Стянув с плеч тяжелую куртку, Майер осторожно ступил на крыльцо и сел рядом с Бев, укрывая своей кожанкой и дочь, и щенка, что забавно тявкнул и вновь высунул поверх свою ушастую морду. Протянув руку, Майер позволил обнюхать ладонь и осторожно погладил щенка по голове.
- А ты, значит, у нас суровый защитник?
Элвин старается говорить тихо, практически шепчет, боясь потревожить сон тыковки, что неосознанно привалилась к теплому боку, уткнувшись носом в плечо. Все равно за пределами крыльца лил сильный дождь и идти домой в такую погоду снова по лесу совсем не хотелось. Тем более так редки такие моменты, когда можно просто посидеть рядом с дочерью, зарываясь носом в золото ее волос, слушать мерное дыхание, представляя, что все у них хорошо, что нет всей этой истории взаимной боли и горя, просто смотреть, как она спит, улыбаясь и перебирая в голове приятные воспоминания, как редкие жемчужины на колье.

0


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Никогда не знаешь, где найдешь свое сердце


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC