Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Семейные ценности


Семейные ценности

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[13.03.87] Семейные ценности

http://s3.uploads.ru/t/oZCe9.gif http://s8.uploads.ru/t/Bzq8L.gif
♪ "День другой, детьми все то же" ♪

Преамбула:
Элвин, Беви
Семейные разборки
Резюме:
Элвин выгонит жену из дома на глазах у дочери

0

2

— Ээээл, — растягивая слова, Джонни — патрульный из участка — подъехал на стуле к столу Майера и ехидно ухмыльнулся, — Ты, я, Майк, Карл и текила.
— Не продолжай, я уже готов на все.
На походы в бар Элвина дважды уговаривать не пришлось. Хотя до конца смены оставалось еще пару часов, но день выдался тихий и мужчины спокойно улизнули с рабочих мест, условившись встретиться в баре через час. Все же праздновать день рождения коллеги в форме не очень прилично, да и распитие алкоголя в баре при полном обмундировании не поощрялось.
Настроение в этот мартовский день у мужчины было прекрасное: весеннее солнышко пригревало, старая магнитолка в машине мелодично мурлыкала голос Армстронга, да и в какой вселенной побег с работы в обед, да еще и в понедельник, не поднимает настроение до отметки «еще чуть-чуть и прямо в рай»? Припарковавшись возле дома, полицейский вылез из машины и, продолжая напевать мелодию, направился к дому.
— Фрида, а где мой парадный пиджак? — с порога кричит мужчина, бросая ключи на тумбу у двери, — Мы с ребятами решили отметить день рождения Джона.
Однако дом ответил тишиной. Элвин нахмурился. Дочь понятно была в школе, но жена, официантка в местном кафе, точно должна быть дома. Майер заглянул на кухню. Солнечный свет, проникая сквозь шторы, окрашивал светлый гарнитур в сиреневый цвет. Это всегда очень нравилось мужчине, чего нельзя сказать о немытой тарелке на столе и кружке с кофе на столе.
— Фрида? — снова зовет Элвин, пока подходит к столу и медленно передвигает кружку на подставку. На лакированной поверхности явственно чернел кофейный кружок. Вот значит, как она ведет себя, когда одна дома. Губы мужчины недовольно кривятся. Он же явно давал понять, что грязь в доме не приемлема. И ведь столько раз обещала.
Быстрый взгляд на календарь на стене лишь подтвердил, что Эльфрида должна быть дома. Майер снова вышел в коридор, по пути заглянув в пустующую гостиную, и направился в сторону выхода на задний двор. Дом, доставшийся по наследству, был не особо велик: двухэтажный на шесть комнат, не считая кухни, но зато с гаражом и огражденным задним двором. Раньше Эл часто играл с Бэви на газоне, устраивая чаепития или просто валясь с книжкой. Однако сейчас посреди лужайки стояла Эльфрида, в коротком домашнем платьице. Она даже не накинула ничего на плечи, хотя на улице было от силы градусов десять и еще слишком холодно ходить без куртки.  Женщина зябко ежилась и нервно крутила в пальцах сигарету, периодически затягиваясь. Боже, как он ненавидел вид ее лица с хабариком в зубах. Фрида и в молодости не отличалась красотой, но годы и пагубные пристрастия совсем попортили ее внешний вид. Пальцы с обгрызенными  ногтями в очередной раз дрогнули и понесли сигарету ко рту. Чем выше поднимался дымящийся предмет, тем выше поднимала голову ярость в душе Элвина. А ведь говорила, что бросила. У них уже было несколько обстоятельных бесед на эту тему. После последней Фриде пришлось три дня есть стоя. Майер глухо зарычал. Она мало того, что в очередной раз соврала ему, так еще и курила, будучи беременной. Тварь. Гнев окончательно завладел разумом мужчины. Слегка подрагивающими от ярости руками, полицейский расстегнул бляшку форменного ремня и вытянул кожаную ленту из шлёвок. Привычным движением гладкая кожа скользнула в ладонь и ласково обвила кулак, оставив свисать небольшую петлю.
Рассеянно обернувшись на звук открываемой двери, Фрида практически подпрыгнула, увидев налитые кровью глаза мужа и чуть не подавилась сигаретой. Она явно не ожидала его возвращения. Буря эмоций отразившись в мгновение на женском лице пронеслась, оставив лишь ужас и безысходность.
— Эл, прости, — Окурок мгновенно отправился в полет,  а женщина осмотрелась, выставив перед собой руки. Миссис Майер прекрасно знала, что выхода с заднего двора не было, но все еще надеялась увильнуть от заслуженного наказания.
— В дом! Живо! — низкий голос больше рычал, чем говорил. Ярость плескалась глаза полицейского, отключая мозговые функции, но не настолько, чтобы начать бить ее на улице на потеху соседям.
— Элвин, не надо. Послушай...
— Я сказал, иди в дом, — резко метнувшись страж порядка одной рукой схватил жену за волосы, зажав второй рот, и втащил в дом. После чего прикрыл за собой дверь и отшвырнув жену так, будто коснулся чего-то омерзительного, — Проклятая ты дрянь, — С тихим присвистом ремень издал громкий щелчок, опусткаясь супруге на бедро. Фрида вскрикнула и попятилась, не вставая с пола, — Ты мне одного ребенка чуть не убила в младенчестве, второго решила еще раньше? — перемежая слова с ударами рычал мужчина, -  Где ты их хранишь, грязная лгунья?
Каждый удар, как поцелуй молодой девицы, оставлял яркое пятно на руках и ногах официантки. Гостиная наполнилась всхлипами и рыданиями, но ответа на вопрос женщина упорно не давала. Снова обхватив волосы рукой, Майер резко поставил жену на ноги и запрокинул ей голову, оттянув кулак вниз.
— Где ты хранишь орудия убийства моего ребенка? — рычал мужчина прямо ухо, обрамленное рыжими волосам.
— Это не твой ребенок, — еле слышно прохрипела Эльфрида, с трудом делая вдох в неудобном положении.
— Что? — от неожиданности подобных слов страж правопорядка даже ослабил хватку и отступил, -У тебя что, эмфизема от этих сигарет? Если ты не можешь говорить, я дам тебе мегафон, черт возьми.
— Это не твой ребенок, мерзкий ты ублюдок, — супруга выплюнула сперва слова в лицо мужу, а затем и плюнула по настоящему.
Эл взревел. Подобной ярости он еще никогда не испытывал. Да, жена много раз предавала его доверие, но подобной подлости он от нее точно не ожидал. Обезумев, он протащил ее по стене от дверного проема до гостиной, прижал к шкафу и принялся методично наносить удары. В какой-то момент черная пелена гнева настолько застлала ему глаза, что он даже не видел кого держит и куда бьет.
— Кто он? — удар, — Кто он? — снова удар, — КТО ОН?! Отвечай.
— Билли!, — не выдержав выкрикнула сквозь слезы Фрида. Она подняла руки, защищая лицо, но удары приходились по всему телу, — Билли из доставки овощей для кафе.

0

3

Беверли брела со школы очень и очень неторопливо, задумчиво глядя себе под ноги, очень не желая приходить домой. Она бы предпочла идти вечно, чтобы дорога не кончалась, и она так и не оказалась бы на пороге дома. Вообще-то день в школе можно было бы назвать сегодня невероятно хорошим: за контрольную работу по алгебре, против обыкновения, у Беверли в дневнике красовалась заслуженная пятерка. Она стоила многих и многих сил и времени, Беверли почти всю неделю просидела за учебником. Хотя и не из-за того, что обычно за плохие оценки бывала наказана, просто это было делом принципа в этот раз. Грэта и Беатрис на прошлой неделе глумливо хихикали, пока Бев отвечала у доски, пытаясь решить дурацкую задачу. И от ее слуха не ускользнуло замечание о том, что она непроходимая тупица, и с математикой ей не совладать. Это было единственным, что побудило Беверли Майер так долго и упрямо общаться с учебниками. И усилия оправдались. Можно было с гордостью показать дневник родителям. Но именно этого Беверли делать и не хотелось. Мама в последнее время была очень раздражительной и нервной, что не добавляло спокойствия и папе. В последние пару дней все было вроде бы тихо и спокойно, но почему-то оставалось неприятное ощущение, что это лишь затишье перед бурей.
По дороге домой Бев остановилась у культурно-досугового центра и долго изучала афишу, прочитав анонс каждого события и не один раз. Затем разглядывала картинки. Затем еще раз перечитала каждую афишу кинопоказов, не забыв вновь прочесть имя каждого актера, режиссера, и всех тех, кто еще упоминался в основных титрах. К сожалению, это не заняло достаточно много времени, чтобы перспектива вернуться домой стала хоть немного более радужной. Вздохнув, Беверли поправила яркий шарф, и вновь продолжила путь домой. Все же, несмотря, на пятерку, прочие домашние задания сами себя не сделают. А им еще и домашнее сочинение предстоит написать на довольно унылую тему о собственных перспективах и американской мечте.
Время было еще довольно ранее, папа на работе, а потому Беверли не собиралась сразу же садиться за уроки. Для начала стоило прибрать в своей комнате, как она и обещала вчера, а после можно немного порисовать, и уже ближе к вечеру заниматься самыми скучными делами. Беви пересекает не самую прекрасную, едва зеленеющую и при  этом совсем не ухоженную лужайку перед домом, переступает порог, прикрывая неслышно за собой дверь, и застывает на пороге, придерживая одной рукой лямку потрепанного рюкзака. Ее широко распахнутые глаза останавливаются на широком кожаном ремне, разрезающим воздух, тяжело приземляющимся с глухими резкими звуками . Буря разразилась, и оказалась куда сильнее, чем Бев могла бы ожидать.
Папу она всегда любила больше, самозабвенно и преданно, но все сложнее и сложнее было просто любить его, не бояться и оправдывать в собственных же глазах. Особенно сейчас, когда он походил на разъяренного зверя, загнавшего жертву в угол. Беви очень хотелось кинуться к родителям, встать между ними и прекратить весь происходящий ужас, пожалеть маму, стереть кровь с ее тела и обнять отца, прошептать «не надо, папа». Пусть все закончится, прекратиться, пусть это будет лишь только сон, кратковременный кошмар перед пробуждением утром. Оцепенение сковало тело, и все слова и звуки застревают в горле, не прорываясь даже тихим стоном. Беверли может лишь молча стоять и смотреть широко распахнутыми глазами, не в силах что-либо предпринять, не в состоянии даже просто прошмыгнуть в свою комнату на второй этаж, где можно было бы хоть на время отгородиться от мира, от всего того, что происходит здесь и сейчас.

0

4

Билли! Чужое имя ядовитым кинжалом пронзило мужское сердце. Эл физически чувствовал колющую боль внутри. Жар обиды смешивался с ненавистью, создавая адский коктейль, разъедавший последние преграды. Да, он не любил жену, и сам имел пару любовниц, но за годы проведенные вместе все же привязался к ней, хоть и против своей  воли. Про свои связи он ей рассказал, может и не сразу, но честно и без увиливаний. С едким злорадством надеялся, что подаст на развод, уедет из Эшберна, освобождая его и дочь от тягостной ноши, но та лишь пожала плечами, сказав, что ей все равно. То, что он принял за равнодушие, обернулось предательством. Майер возможно и закрыл бы глаза, заведи она себе любовника, на подрыв авторитета, на наплевательское отношение и пренебрежение правилами. Возможно. Расскажи она ему прямо, не выдавая бастарда за наследника. Не втаптывая его мечты о сыне в грязь, глумливо насмехаясь за спиной.
— Шлюха! Драная ты проститутка.
Майер чувствовал будто проваливается в бездну. Бездну отчаяния и бесконечной злобы. Все чего он хотел от жизни: хорошую карьеру, спокойную жизнь и сына. Эта женщина лишила его всего. Она умудрилась даже отобрать его самого у себя.
Он, наверное, ее бы убил прямо на месте, но хлопок входной двери немного сбил кровавую пелену с глаз. Как раненый зверь, Эл резко обернулся, готовый драться до последней капли крови с любым, кто встал бы у него на пути в данный момент.  С любым, кроме нее. Рыжеволосая тыковка, замерев на пороге, смотрела на него своими огромными глазами. Глаза, что так грели его своим светом, смеющиеся солнышки с темной тучкой-грустинкой на дне, полнились ужаса и непонимания. Как он ненавидел себя за этот взгляд, но остановиться уже не мог. Тонкая струйка разума вновь потонула в бушующем реве прорванной гневом плотины.
— Беверли! — отпустив жену, осевшую на пол грузным кулем, мужчина подлетел к отшатнувшейся было дочери и, схватив за локоть, подтащил к матери, — Хорошенько посмотри на это Беверли. Посмотри и запомни, что бывает с потаскухами, вроде твоей мамаши, раздвигающими ноги перед каждым встречным  будь то учитель, или доставщик овощей.
Девочка что-то бормотала в ответ, но Элвин ее уже не слышал, снова сосредоточив внимание на Фриде, скулящей на полу и прячущей от дочери глаза. Грязная потаскуха с рождения дочери подавала той самые худшие примеры для подражания. Шлюха и наркоманка. Приливающая к голове кровь, шумела в ушах, заглушая звуки, вынуждая поднимать голос все выше и выше.
— Я человек нравственный, вы знаете, — мазнув по жене мутным безумным взглядом, Эл чеканил слова, продолжая сжимать локоть дочери, — Я продукт другой эпохи. В которой женщины вели себя пристойно, храня верность слову и мужьям. Чего я только не делал ради вашего блага, неблагодарные девки, — встряхнув дочь, Майер схватил ее за вторую руку и повернул к себе, — В глаза мне посмотри и скажи, что хотя бы ты понимаешь, что значит честь и нравственность.

0

5

Беверли бы хотела быть невидимкой или слиться со стеной, став бы с ней одним целым, непробиваемым, неживым. Но звук собственного имени заставляет вздрогнуть. Сейчас бы самое время выбежать за дверь и долго бежать, не оглядываясь, подальше от этого всего. Но это было бы глупо: во-первых, разозлит Элвина еще больше, во-вторых, скорее всего он бы догнал Беверли еще до того, как она бы добежала хотя бы до перекрестка. И ноги все равно уже не слушались. Бев лишь отшатнулась от стремительно надвигающегося отца, вжимаясь спиной в стенку, втягивая голову в плечи и виновато опуская взгляд. Сильные пальцы крепко обхватывают повыше локтя и тащат через гостиную. Неподчинение бесполезно, но Беверли сопротивляется инстинктивно и изо всех сил.
— Папа…пожалуйста, папочка, — испуганный полушепот, пока она старательно упирается, не желая приближаться, не желая смотреть и чувствовать себя еще более виноватой за что-то пока не понятное даже ей самой, — папочка… не надо, пожалуйста…
Щеки вспыхивают румянцем, и Беви кусает губы, стараясь сдержать подступившие слезы. Ей стыдно сейчас за всех троих, за то, что не в силах это остановить и не сможет забыть. Ей обидно за каждого из них, и за то, что она стоит перед неким странным сложным выбором, хотя по-своему любит каждого из них, и ей не хочется видеть несчастным никого. И ей бы очень хотелось найти средство бороться с этой взрослой стихией и утихомирить ярость, которая в любой момент может перерасти в новую уничтожающую волну. Но нет никакого волшебного средства, и Беверли стоит, сжимаясь в комочек, стараясь не смотреть на мать, выглядящую сейчас особенно жалко. Беви борется с желанием упасть на колени перед ней, обнять крепко-крепко за шею, закрывая ее собой, и рыдать от безысходности. Беверли боится поднять взгляд на отца, зная, что увидит в его глазах бесконечную злобу, сильную, хлесткую, слишком опасную. Беверли смотрит в пол, и кусает губы, стараясь изовсех сил не пролить ни слезинки, раздражающей отца еще больше, чем молчание.
— Да, папа, — она запинается, снова кусает губы, заикается и все же поднимает на него зашуганный взгляд, — я… я понимаю.

0

6

Красные губы наливаются кровью под отметинами зубов, отдаваясь ноющей болью в отцовском сердце. Эта боль другая, но не менее сильная, теснит агонию предательства Фриды, постепенно заполняя все сердце, оставляя за собой лишь пепел пожарища. Быть может город так зовется не из-за сгоревшего леса, а из-за выгоревших сердец.
Элвин смаргивает наваждение, вызванное гневом, распрямляется тяжело. Каждая вспышка ярости будто выжигает что-то в душе, прибавляя в летах, откладываясь морщинами на лице. Каждое утро, подобно герою той книги, Майер смотрел в отражение и явственно видел следы своего грехопадения. Пропитое сердце пропускает удар и коп отводит глаза, не в силах видеть весь ужас в глазах его тыковки.
— А вот это мы сейчас и проверим.
Оставив жену стонать на полу, отец потащил дочь в машину. Щелчок зажигания и мотор старого форда рычит, вторя владельцу. Майер вжимает педаль газа в пол, несясь по лесам в ближайшую женскую консультацию. Полчаса тишины давят виной под укоризненный шорох шин. Элвин косится на сбившуюся в комок на сидении дочь, разрываясь от желания остановиться, обнять, извиниться, но он должен знать. Мысль, что сорняки матери прорастут в его девочке, не дает покоя, грызет, подгоняя, вынуждая давить на газ все сильнее. Город бросается на капот резко, не церемонясь прилюдией спальных районов. Эл тормозит, заложив вираж на парковке, излишне резко хлопает водительская дверь и распахивается пассажирская.
— Выходи.
Эл уже не рычит, но смотрит угрюмо, привычно сузив глаза. Дорога до клиники кажется долгой, время под кабинетом врача тянется просто вечность. Сидя на капоте, Майер курил одну за одной, сверля взглядом двери. Что можно делать там так долго с одиннадцатилетней девочкой? Она ж еще слишком мала. Естественно мала, отзывалась совесть, увлеченно ковыряя незаживающие раны душевных мук, только думать об этом надо было час назад, больной ты ублюдок с богатой фантазией. Ты слишком многое видел на своей работе, но виновата ли Бев в том, что ты примеряешь на нее чужие грехи? Со своими бы разобрался. Наказывать дочь было больно, каждый срыв на ней долго подтачивал, заставляя мучиться ночными кошмарами или заливать совесть алкоголем. Элу снились кошмары, как он не рассчитывал силу, как тыковка уходила, оставляя его одного. Коп просыпался в холодном поту, мучаясь до утра мрачными мыслями, но совладать с собственной яростью он не мог. Бесился от бессилия и осознания вреда, причиненного будущему и настоящему бедного ребенка.
— Прости, тыковка, — посадив дочь на скамью на парковки после приема, Майер присел перед ней и мягко произнес, поглаживая ее по волосам, — Мне жаль, что ты незаслуженно попала под папину горячую руку. Пойми, просто папа очень любит тебя и хочет для тебя хорошей судьбы, — бесцветный голос и пустой взгляд отзывались болью в несдержанном отцовском сердце, — Мама у нас совершает сильные глупости по жизни. То пьет, то таблетки принимает, то чужие огурцы в себя сует, — Эл выдыхает, понимая, что вновь начал заводиться, — Так себя хорошие девочки не ведут, правда? Ты же у меня хорошая девочка? Ты же будешь себя хорошо вести?

0

7

Глаза раскрываются еще шире, к страху примешивается непонимание и тревога, подпитывая его, превращая его в настоящий ужас перед неизвестностью.
-Папочка, мне больно, — хотя на самом деле страха в разы больше боли, но Элвин не слышит ее и тащит во двор, и сажает в машину, увозя на какой-то неизвестный экзамен.
Беверли вздрагивает, когда хлопает дверца и снова, когда закрывается водительская, а Эл садится рядом. Он срывается с места резко, порывисто, диким прыжком, словно авто передается его настроение, его ярость, похожая на безумие. Может, так оно и есть? Может, папа сошел с ума? Куда они едут? В лес? К каким-то плохим людям? Но там ей точно сделают больно и будет очень плохо. Это наказание за… за что? За то, что была плохой девочкой, за маму, за себя. Беверли не может представить, что именно ее ждет, и рисует красочные картины, сжимаясь в ком в кресле, давясь слезами, всхлипывая.
— Папочка, я люблю тебя., — она снова всхлипывает, когда дверца с ее стороны вновь распахивается, призывая выходить. Эти слова, конечно, ничего не изменят в том, что должно произойти, но почему-то ей очень важно, чтобы он знал, что он все равно ее папа. Она вылезает из машины, дрожа от охватившего ужаса, чувствуя неминуемое приближение того самого страшного, что ее ждет. Что бы это ни было. Она делает шаг и поднимает влажный взгляд на высокое здание перед ней. Отвесная стена напоминала гладкую поверхность меловой скалы. Ей очень захотелось прямо сейчас оказаться там наверху, на крыше. Оттуда машины на стоянке, наверное, походят на миниатюрные модели, какие продают в сувенирных киосках. Если оттуда навернуться… нет, прыгнуть… успеешь не только осознать, что ты летишь вниз, но и увидеть, как стремительно надвигается на тебя земля, почувствовать, как ветер раздувает одежду. И еще, вероятно, хватит времени на долгий-долгий крик. И, пожалуй, это не так страшно. Может, и больно не будет. По крайней мере не так, как сейчас, когда что-то внутри отравляет каждую клеточку, холодит все внутри, сковывая стальными цепями.
Беверли больше не всхлипывала, она больше не сопротивлялась шоку, как это делают взрослые, она просто отдалась ему целиком и молча шла рядом с отцом, опустив голову и уже не замечая текущих по щекам слёз. Они стали какими-то чужими, как и все тело больше не принадлежало ей. Оно стало шкафом, на нижней полке которого, став маленькой тенью, за шерстяным штопанным свитером пряталось то, что оставалось от прежней Бев.
Она молчит на вопросы о том, что с ней произошло, обидел ли ее кто-то, делали ли с ней что-то нехорошее. Она берет в ладошки чашку с горячим какао, но не делает ни глотка, по-прежнему слепо глядя в пол перед собой. Доктор выходит из кабинета, через некоторое время возвращается. Женщина в белом пытается с ней говорить, накрывает ее плечи пледом, гладит по спине, пытается обнять. Но это чужие люди, им нельзя верить, их не стоит слушать, с ними не о чем говорить.
Беверли чувствует себя униженной, преданной и пустой. Силы закончились даже на слезы. Она молча сидит на скамейке, слыша голос отца, как сквозь толщу воды, а его лицо все еще теряется в тумане.
— Да, папа, — голос звучит тихо и бесцветно. Хочется проснуться от этого кошмара в своей постели, вскочить, тяжело дыша и сбежать вниз по ступенькам на кухню, застать там отца с чашкой утреннего кофе и обнять его крепко-крепко. А он будет гладить ее по волосам, успокаивая, приговаривая, что это был всего лишь сон. И конечно, ничего подобного никогда бы не могло случиться, ведь папа ее любит. Но они сидят на парковке, вдали от дома и того хорошего, что могло бы быть. И Беви пока не знает, как быть с этим всем дальше.

0

8

— Вот и умница.
Железными скобами безжизненный взгляд дочери сковывал отцовское сердце. Он об этом пожалеет. Как пить дать пожалеет, а то и не раз. Она ведь должна понять, должна научиться осознавать последствия своих поступков. У всего есть своя цена. Но почему же так паршиво на душе и кажется, что большей ошибки он еще не совершал.
— Ладно, — потянувшись, чтобы обнять дочь, мужчина осекся в процессе и, лишь слегка приобняв, неловко выпрямился, — Пойдем домой?
Дорога Эшберна, что тур по кругам ада. Элвин молчал, не с силах вести непринужденный разговор с Бев. Он уже и так много лишнего наговорил. Чертова Фрида. Из-за нее снова хотелось курить, а ведь давно бросил и не вспоминал о сигаретах уже пару лет. Перегнувшись через сидение, полицейский открыл ящик для перчаток, не отрывая взгляда от дороги, и принялся там шарить. Ну а вдруг? Надежда — глупое чувство, вранье самому себе приносит лишь боль разочарования, и Элвин, хлопнув дверцей пустого ящика, вернулся на место.
Билли.
Чужое имя, что ноготь упрямо расчесыващий нарывающую ранку, вспывало в голове,, дергая напряженные ниточки нервов.Лживая сука. Надо было свернуть ее тонкую щею еще одиннадцать лет назад. Скольких бы проблем можно было бы избежать. Сильные пальцы впивались в мягкую кожу руля, оставляя вмятины в старом покрытии, что уже начало трескаться по углам. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида бросает в глаза неприглядную картину перекошенного гневом лица. Надо взять себя в руки. В конце концов, он полицейский на службе департамента шерифа. Он не будет предпринимать ничего. Забросит домой дочь,  найдет этого Билли и просто с ним поговорит, чтобы выяснить правду, а потом спокойно подаст на развод. Просто и спокойно.

Деревянная бита удобно ложилась в ладонь, весомой уверенностью пресекая тихие мысли протеста. Игра между участками была довольно давно, но Элвин так и не удосужился достать инвентарь из багажника. Еще вчера его это раздражало. Дерево рассекало воздух с тихим свистом, стоило крутануть кистью. Мужчина примерился пару раз и, захлопнув крышку багажника, пружинистой походкой направился к стоящему на отшибе дому, черным пятном выделявшимся на фоне вечернего леса. Гнев, верный друг, как ни странно не приходил, привычно снова все преграды, но отсекал на подходах разумные мысли, оставляя разум кристально чистым, крутил на повторе момент признания Фриды в измене. Снова крутанув битой, Эл размахнулся, снося боковое зеркало на припаркованной вдоль забора машине. Как же приятно.
— Какого?
В темноте вечерней улицы фонарем зажглось окно на втором этаже дома. Усмехнувшись, Майер обошел тачку, и с упоением снес и второе зеркало.
— Ну давай, выходи, — голос практически мурлыкал в ожидании развлечения, пока мужчина разминал плечи, косясь на дом, в котором явно слышался топот спускающихся ног.
— Эй, мужик, ты охренел? — яркий прямоугольник света из распахнутой двери осветил полицейского ровно в тот момент, когда он оглущающим звоном опустил свое орудие на лобовое стекло, — Я сейчас вызову копов.
— Вызывай, — усмехнувшись, Майер вновь поднял биту и разбил-таки лобовое вдребезги, — Хотя раз уж, я и так уже здесь, как на счет дать показания? — повернувшись к дому, Элвин ткнул битой в сторону темного силуэта на фоне двери, — Где вы были примерно в начале января?
— Чего? Здесь, — опешивший парень шагнул ближе, позволяя себя рассмотреть. Тощий, только перешагнувший порог четвертого десятся брюнет с нелепыми усиками, — Я бы здесь
— Неверный ответ, — новый удар биты осыпает землю осколками фары, а Элвин вновь тычет орудием в направлении обидчика, — Билли, подумай еще, где же ты был примерно в начале января, ну может конец декабря, а то я начинаю злиться.
— Мужик, прекрати, — чуть ли не плача, парень метнулся было к машине, но испуганно замер на крыльце, — я не знаю кто ты и чего ты хочешь. Прекрати бить мою тачку.
— Все еше неверный ответ, — вторая фара взорвалась с тихим уханьем.
— Просто скажи мне, что ты хочешь?
— Где ты был, Билли?
— Ты мне скажи!
— О, я тебе скажу. Ты хочешь знать, где же ты был, Билли-бой? — улыбнувшись, Элвин обошел машину сбоку и, сопровождая каждое слово ударом, продолжил громить стекла, — В. Пизде. Моей. Жены.
— Твою мать....

Разобраться со сразу осевшим Билли не составило труда. Элвин умел убеждать и довольно быстро битой и словами донес до паренька, почему не стоит трогать чужих жен. И почему точно не стоит обращаться с этим в полицию.
Вернувшись домой, он с удовлетворением отметил, что жена хоть и была потаскухой, но прибиралась в доме исправно. Грязные кружки со стала исчезли вместе с пятном, ни пылинки не лежало на чисто вымытом полу гостиной. В доме царила тишина, лишь свет из-под дочкиной двери символизировал о том, что кто-то все же есть. Зайдя в спальню, мужчина заметил подпрыгнувшую моментально жену, занятую до этого приведением себя в порядок, но проигнорировал ее присутствие и открыл оружейный сейв. Вот уже 15 лет он хранил таблетки и прочие наркотики, стабильно отбираемые у супруги. Накопилось весьма приличная коллекция. Сгребя все в пакет, Элвин развернулся и швырнул кулек под ноги Фриде.
— Забирай свое дерьмо и убирайся из моего дома, — совершенно спокойным тоном не терпящим возражений, коп указал на дверь, — Мне отныне абсолютно плевать, что ты будешь делать, как и с кем. Хоть прими все это сразу и перетрахайся со всем городом. Но если моя дочь еще раз пострадает от твоих действий, я найду тебя и убью, так и знай.

0


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Семейные ценности


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC