Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Настоящее » The trapped and troubled - Q.P2


The trapped and troubled - Q.P2

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

[31.05.92] The trapped and troubled - Сюжет, часть 2

https://media1.tenor.com/images/fed4af9c4690dbdc0ab355c7b68bad75/tenor.gif?itemid=10746755

Преамбула:
Пропажа подростков будоражит спокойное течение жизни в городе. Осмотр полицией лабиринта на ярмарке особенных результатов не дал, и власти санкционируют поиски в лесу. Вечером 31 мая неравнодушные горожане и гости города присоединяются к поисковой группе, прочесывающей лес.

Резюме:

0

2

— Смотри — Мужчина разложил на капоте автомобиля карту Эшберна и прилегающих к нему лесов. По мнению Билли, карту следовало именовать «леса и затерявшийся в них Эшберн». Джонсон тем временем прижал карту одной ладонью, а второй указал куда-то на северо-восток.
— Держи фонарик ровнее — Потребовал егерь у Пирса, который держал фонарик над головой у собравшихся. Патрульный перекинул фонарик в левую руку, а правую уже успевшую изрядно затечь начал энергично трясти.
— Сегодня обследуем вот эту область. — Егерь обвел место на карте. — Радиус семь миль. Не думаю, что они прошли больше. — Эрик поднял глаза на шерифа. Женщина склонилась, внимательно изучая ландшафт, особого внимания удостоился ручей. Почему-то потерявшихся всегда влекло к воде, в девяти случаях из десяти вода и становилась причиной смерти.
— Поделим территорию на квадраты? — Поинтересовалась Мэдисон, решив, что место с ручьем проверит сама.
— Зависит от того сколько добровольцев у нас будет. — Мужчина вытащил из кармана пачку сигарет и вытряхнув одну засунул в рот.
— Мы сделали объявление по радио. — Протянула Билли, и они с егерем обменялись понимающими взглядами. Люди готовы сопереживать, шепотом обсуждать детали преступления или требовать, чтобы власти приняли меры. Когда дело доходило до просьб о помощи у всех этих сочувствующих находилась куча отговорок вроде детей которых не с кем оставить. Работы на которую нужно было раньше вставать и так далее. Большинство добровольцев были завсегдатаями подобных поисков, со многими из них шериф и егерь были близко знакомы.
— Значит цепью мы пройти не сможем? — Джонсон не спрашивал, а скорее утверждал, но все же кинул вопросительный взгляд на шерифа, та лишь пожала плечами. Они дали несколько объявлений по радио. Кэт обзвонила несколько активных граждан. Словом, полиция сделала всё, что могла.
— Ладно. Значит разделим их на группы и выделим квадрат для поисков. — Вздохнул мужчина. Вытащив сигарету он несколько секунд пялился на неё, явно не понимая почему он её не зажег. Кто-то из патрульных достал старенькую зажигалку и чиркнув колесиком прикурил сигарету. Мужчина поблагодарил его кивком и продолжил: «Нам выделят собак и оборудование?»
— Собаки будут завтра. Штат обещал выделить специалистов. — Произнеся это Мэдисон поморщилась словно от зубной боли. Место преступления сейчас было оккупировано ребятами из Портленда. Они ходили по ярмарке с важными лицами, снисходительно раздавали указания и жаловались на дрянной местный кофе. Помощник, в который раз оказался прав, но даже предпринятые им меры по приведению места преступления в «порядок», не дали особого результата. Детективы все равно ворчали о том, что деревенщины затоптали все улики, очень громко ворчали и косились с усмешкой.
Билли неожиданно пожалела о том, что не курит. Несмотря на то что был конец мая, ночи в Эшберне оставались всё еще достаточно холодными.
— Мы привезли фонарики и свистки. — Пытаясь отвлечь себя от назойливой мысли о том, чтобы позаимствовать у Джонсона сигарету и с помощью неё согреться произнесла шериф.
— Рации? — Эрик продолжал держать карту и сейчас задумчиво постукивал пальцем с заскорузлым ногтем по зоне поиска.
— Откуда?! — Удивилась она. — Ты же знаешь, что мэр предпочитает устраивать пышные празднества, а не покупать нам новые «игрушки» — Добавила Билли, копируя визгливые интонации чиновника.
— Окей. Постараемся поставить с каждой группой хотя бы одного из твоих или моих ребят. — Егерь прекрасно знал о проблемах с финансированием, он сам не раз бывал на приеме у мэра. Время от времени форд освещали фары проезжающих мимо автомобилей, многие из которых замедляли ход и парковались где-то неподалеку. Многие из добровольцев принесли с собой термосы с кофе или собственные фонари.
— Кто будет координировать? — Задала вопрос Мэдисон. Эрик ухмыльнулся и указал на собственную ногу которую сковывал гипс. Месяц назад егерь имел несчастье угодить в яму, которую кто-то заботливо прикрыл ветками. Была ли эта каверза местных подростков или кто-то из охотников решился на браконьерство так и осталось тайной. Джонсон же радовался тому, что на дне ямы не было кольев и он отделался всего лишь сломанной ногой, а не шеей, например.
— Распишешься? — Прищурившись спросил мужчина, указывая на подписи, оставленные коллегами и детьми, последние ещё и радугу нарисовали.
— Обязательно, но после. — Кивнула Мэдисон. — Минут через десять проведем инструктаж. — Добавила она, кивая в сторону довольно большой группы добровольцев. Как ни странно, среди них было много приезжих.

+1

3

[nick]Liam McNamara[/nick][status]  [/status][ls1]Liam McNamara, 32[/ls1][ls2]Пожарный, преданный своему делу. Недавно перевелся из большого города. Хозяин большой чрезмерно лохматой собаки.[/ls2][icon]https://i.ibb.co/LY0nbNk/12-1564779626.png[/icon]
«Зачем мне это нужно?» — вопрос, которым Лиам задался, едва открыв глаза при пронзительном звуке будильника. Этим же вопросом он задавался, пока стоял под холодным душем, пытаясь проснуться и взбодриться. Этот же вопрос снова и снова всплывал, пока он заваривал кофе, стоя у плиты на кухне Майеров, отчаянно зевая и помешивая начавший источать приятный аромат напиток. В общем-то сам вопрос был риторическим, и Лиаму не требовалось обоснования. Он просто знал, что так надо, что он не может не идти на эти поиски. По каким-то личным причинам, потому что это дети, а город, пусть он и переехал сюда совсем недавно, все же хотел бы через время называть своим. А в своем городе не бывает чужих проблем. И это объясняло то, почему Макнамара стоял в этот час здесь, силясь проснуться, а не отсыпался после тяжелой смены в пожарной части.
Месяц. Ничтожный срок. Лиаму требовалось много времени, чтобы обжиться, и ни одно место он не мог назвать домом. Но этот город был очень домашним и очень уютным, он пах еще хорошими временами его собственного детства, чем, безусловно, располагал к себе. Пожарный вздрогнул, подхватывая с огня джезву с кофе, который уже вознамерился сбежать. Поставив чашку на стол, Лиам на секунду поколебался и достал вторую, после чего налил в обе свежий ароматный напиток жидкой бодрости. В этот момент негромко хлопнула входная дверь. Определённо, Элвин. Его дочь ходит очень тихо, а Тайлер сегодня на смене.
Хлопнув дверью, Элвин облокотился руками о трюмо, всматриваясь в зеркало. Как же он был зол. Глубокие борозды морщин прочерчивали лоб, скулы напряженно выпирали, скрывая то выступающие, то опадающие желваки. Скрипнув зубами, мужчина развернулся и сел на столешницу, тяжело вздыхая. Быть на зависимой стороне, терпеть указы и насмешки было выше его сил. Высокомерные зазнавшиеся полицейские штата, ожидаемо строили из себя великих детективов, принижая умственные способности всех вокруг. Элвин отвечал на вопросы отрывисто и сухо, стараясь не показывать разрывающей нутро ярости от снисходительного обращения молокососа, только окончившего академию, и как только представилась возможность слинял под предлогом смены одежды к поискам в лесу.
— Кофе? — Лиам кивнул на чашку, едва Майер вошел в кухню.
— Я бы предпочел, чего покрепче, — огрызнулся полицейский, сбрасывая куртку на стул и упираясь взглядом в пожарного, который выглядел ничуть не лучше.
Комментировать или шутить на эту тему было бы неким риском в общении с Элвином, поэтому Лиам в ответ только отхлебнул свой кофе, наслаждаясь моментом, когда горячий терпкий напиток разливается по языку.
— Смотрю, не у одного у меня денек выдался препаршивый? — уже более спокойно спросил Майер, принимая из рук Макнамары кружку и с наслаждением вдыхая волшебный аромат.
— День-то как раз был неплох, а вот ночь... — хотя и день был не из лучших. Отчего-то приезд федералов по души полицуйских Эшберна по мнению начальника пожарной станции касался и их тоже, поэтому после возвращения с утреннего пожара на заброшенной стройке за пределами города, и без того затянувшего окончание рабочего дня, вся смена была вынуждена таки привести в порядок все отчетные документы и с особой тщательностью выдраить станцию до парадного блеска.
— На поиски собираешься?
— Ага, люди там лишними не будут точно. Хотя с пяток лишних, наверное, найдется, которые останутся сидеть в штабе и говорить по телефону со своим далёким начальством.
— Скорее недалёким...
Горячий кофе тёплым комочком ухнулся по пищеводу в пустой желудок, согревая изнутри, распространяясь по телу расслабляющей волной. Майер тяжело опустился на стул, довольно жмурясь. Ложное чувство мгновенной бодрости поднимало настрой, но осознание предстоящей ночи давило пудовой гирей.
— Как правило, народу собирается прилично. Главное, чтобы туристы особо не лезли, а то потом ещё и их искать по лесам, — ещё глоток и тугой узел нервов распадается, опускаются расслабленно плечи. Элвин снова вздохнул, слушая, как урчит в животе, — Ты тыковку не видел? В смысле Беверли. Было бы неплохо сообразить всем кофе и сандвичей, а то за день никто так и не поел.
«И вообще лучше бы ей быть поближе. Мало ли что». Эл не хотел примерять судьбу парней на свою дочь, но нет-нет да ловил себя на мыслях о дочери. Где она? Знала ли ребят? А что, если бы там была она?
— Нет, не застал, но там, — Лиам кивнул на маленький столик в углу кухни, выполнявший роль тумбочки, — похоже, послание для тебя.
И действительно, на столе скромно стоял высокий термос, коробочка с чем-то съестным и небольшая записка — обрывок из школьной тетради.
Времени на сборы оставалось уже совсем немного, поэтому Макнамара залпом допил остатки кофе, помыл кружку и поставил в сушилку. Сонный Шерлок лениво выполз на кухню, недоверчиво глядя на хозяина, сомневаясь, что стоит куда-то идти. Пока Элвин читал записку и допивал свою порцию кофе, Лиам накинул поверх футболки форменную куртку со световозвращайкой, еще раз проверил работоспособность трех фонарей и рации, сунул в карман компас и застегнул на холке Шерлока рабочий ошейник.
— Поехали? — вопрос был почти риторический, потому что Элвин уже тоже был в сборе.
Всю дорогу ехали в молчании, каждый в своих мыслях под звуки радиоволны. Только сзади поскуливал Шерлок, крайне недовольный тем, что ему пришлось ехать в пусть и большом, но багажном отделении, пока его законное место заняли. Лиама это немного беспокоило, но путь предстоял недолгий, и это успокаивало совесть. Едва они прибыли на место, Элвин направился к своим.
— Ну брось, все в порядке, это же ненадолго, — успокаивал спрыгнувшего с машины пса Лиам, почесывая Шерлока за ухом и выслушивая в свой адрес погавкивания и поскуливания. Время от времени получая в лицо мокрым слюнявым языком.

+1

4

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]
Новости гремели по всей школе. По радио несколько раз объявили о сборе волонтёров. Детишки потерялись на ярмарке, и прежнюю Айви это бы нисколько не волновало, но последние полгода выдались тяжёлыми и перевернули жизнь с ног на голову. Она ощутила в себе тягу к альтруизму (или просто желание отвлечься от собственных мыслей)
Минувший выпускной оставил её выпотрошенной в прямом и переносном смысле. У Паунсетт ещё не всё зажило, некоторые порезы затягивались нарочито медленно. До окончания школы остался последний рубеж, да и тот призрачный, почти не имеющий значения: выпускные экзамены. Почему бы в середине подготовки не сбежать в лес? Айви не считала экзамены чем-то серьёзным: на её жизни они никак не отразятся, а сдавать SAT вовсе не имело смысла — она ведь никуда не поступала. Так и выходило, что аттестат ей получать только для галочки, чтобы до конца жизни мыть посуду в какой-нибудь кофейне или подшивать чужие брюки.
— Пойдёшь? — Айви заскочила домой, чтобы переодеться — снять худо-бедно приличную одежду, которую она обычно носила в школу, и напялить что-то подходящее для шлёпанья по эшбёрнским болотам и кустам. Паунсетт прекрасно понимала, что с Джейсоном рядом будет гораздо спокойнее, чем без него. Поэтому с надеждой заглядывала ему в глаза. Вульфа тоже в последнее время помотало, но они смогли через всё перешагнуть. Сосед как раз мелькал где-то около своего дома, и девчонка, забыв о необходимости поужинать, метнулась к нему, чтобы уговорить. Всё же на месте этих ребятишек мог бы оказаться и Тэо.
Какая-то неделя. Всего лишь неделя... или целая неделя, которая отделяла её от бесстыдной возможности идти по улице за руку с Джейсоном. Потому что всего через неделю она официально перестанет быть школьницей. Пока всё это казалось ей ирреальным, не верилось, что адское место так просто отпустит — оно ведь хуже леса.
Айви увивалась вокруг Джейсона, как домашняя кошка, ластясь и едва ли не мурча. Наверное, в моменты, когда опасность маячила где-то поблизости, но ещё не заходила в дом, отчаяннее всего хотелось тепла и внимания. И Айви старалась ощутить, что она не одна. Прежде чем выйти из дома Вульфов, девчонка отчаянно обняла Джейсона, как будто хотела напитаться впрок его вниманием.
— Как думаешь, что с ними случилось? — в рюкзаке Айви был фонарик — тот самый, которым она била Чудовище, и старый термос с горячим чаем. У термоса немного протёрлась резина от времени, и Паунсетт переживала, как бы её рюкзак не залило.
— Интересно, нас покормят? — с надеждой спросила девчонка, почувствовав, как урчит в животе. Перекусить она не успела, а очень зря — теперь до глубокой ночи шататься по лесной чаще, в которой едва ли найдётся что-то съедобное.

0

5

У Джейсона уже был собран рюкзак, когда Айви зашла к нему, чтобы позвать с собой в лес. Вульф, как, наверное, и все в городе, уже слышал о пропавших на ярмарке детях, и это, кажется, был первый раз за всё время его проживания в Эшбёрне, когда мужчина сознательно подписывался на какую-то общественную инициативу.
Участие властей хоть и было логичным в сложившейся ситуации, но всё-таки не вызывало у Джейсона никакого энтузиазма. Нет, у него не было предрассудков относительно полицейских, и опасаться общения с ними не было никакой нужды: свой долг перед обществом он оплатил сполна, и за последние годы за ним не числилось даже штрафов — несмотря на свой заметный вид, с общественной точки зрения, Джейсон Вульф был, пожалуй, одним из самых неприметных жителей Эшбёрна, и даже слухи, связанные с их с Айви отношениями, уже не были так интересны городской общественности. Он исправно платил налоги, оплачивал счета и взносы, участвовал по мере необходимости в той части социальной жизни города, которая касалась местной школы и молодёжного досуга, — ведь он был ответственным отцом, — стараясь при этом отсвечивать как можно меньше, не привлекая к себе лишнего внимания. Однако весь жизненный опыт подсказывал Джейсону, что, хоть ему и нечего было скрывать от полиции, общение с представителями этого института едва ли принесло бы ему какую-то пользу. Но сегодня был особенный случай, и Вульф никак не мог остаться в стороне.
— Я не думал, что ты пойдешь.
Джей усмехнулся, поглядывая на Айви. Не то чтобы он сомневался в её сознательности, просто девочка была не из тех, кто обращал на себя внимание, ввязываясь в подобные мероприятия, и этим они с Джейсоном, несомненно, были похожи. И если бы Айви сама не пришла к нему сейчас, он бы вряд ли предложил ей пойти с ним: не то чтобы затея была такой уж опасной, но время позднее, да и последние месяцы сложно было назвать спокойными, так что Джей не был уверен в том, что девочка вообще захочет приобщиться к поискам. Однако и отговаривать Айви было делом заранее пропащим — Джейсон уже успел усвоить, что с её упрямством может посоперничать только её решимость, так что не стоило и пытаться. Он глянул на рюкзак у неё за спиной и неопределённо хмыкнул: интересно, что у неё с собой? Спрашивать он не стал, только заулыбался, когда девчонка крепко обняла его, и с удовольствием поцеловал, прежде чем пропустить Айви перед собой в калитку. Всё-таки это правильно, что они идут вместе.
Рядом с объявленной точкой сбора народу было уже прилично: особняком стояли люди в форме, отдельно кучковались горожане и совсем поодаль — человек десять сочувствующих и совершенно бесполезных зевак, ведомых скорее любопытством, нежели реальным желанием чем-то помочь. Они не пойдут в лес, но будут рассказывать из «первых уст», что были здесь и всё видели собственными глазами. Будут судачить до самой осени, чем бы ни кончились поиски, ведь ничто так не объединяет, как общая беда, и особенно если беда эта не касается тебя лично. Джейсон хмурился, оглядывая собравшихся и думая о том, что всё это в его жизни уже происходило — много лет назад, в Портленде, когда полиция выделила людей для поисков его сестры. Правда, среди соседей и знакомых тогда не нашлось никого, кто согласился бы помочь, а полицейским хватило одной единственной вылазки, чтобы сказать своё веское «поиски не принесли результатов», и за следующую неделю Джей с отцом вдвоём облазили близлежащие леса вдоль и поперек, исползали на брюхе, залезли в каждую щель, в попытках найти хоть что-то. И совсем не обрадовались, когда нашли.
— А? — Джейсон отвлёкся от своих мыслей, оборачиваясь на голос стоящей рядом с ним Айви; он только теперь понимал, почему подписался на эти поиски и почему не позволил сыну пойти с ним. — Ну, что случилось... да что угодно, — он угрюмо погладил бороду. — Заблудились, упали в какую-нибудь яму... Мало ли. Чаще всего дети в лесу просто теряются, но бывает всякое. Хорошо, если живы.
В этом проклятом «если» обычно и таилось всё самое страшное. Если живы, если целы, если найдутся — всё это условность, как в том эксперименте с котом в ящике. Пока ящик закрыт, кот с равной вероятностью жив или мёртв, даже если крышку не открывали месяц. И только когда заглядываешь внутрь, и в нос бьёт тошнотворный запах разложения, а взору открывается изъеденное смертью нелепое тельце, начинаешь задумываться, стоило ли это «если» приложенных усилий.
Джейсон выудил из рюкзака один из сэндвичей, взятых с собой в дорогу, и протянул Айви.
— Держи, — кивнул он с улыбкой. — Успеешь перекусить, пока нас будут инструктировать и делить на группы.

0

6

[nick]Carter Clayton[/nick][status]  [/status][icon]https://i.ibb.co/dkkCW3f/32-1577447707.png[/icon][ls1]Картер Клейтон, 18[/ls1][ls2]Выпускник школы, пытается выбраться из города и попутно готовит фотоотчет по всему процессу.[/ls2]
День Клейтона пошел совсем не по плану. Но с его стороны было бы, наверное, глупо думать о том, как он планировал расслабиться и насладиться на редкость приятными нотками в атмосфере Эшбёрна теперь, когда информация о происшедшем ушла в массы. Еще днем пропавшие дети были лишь очередным городским слухом, и вот это уже стало их реальностью, и Картер не мог относиться к этому несерьезно. Но что он мог сделать? До объявления сбора волонтеров — ничего полезного. Когда ловить на ярмарке уже было нечего, парень поспешил домой, заперся в темном подвале и почти до самого вечера работал над негативами. Просто на тот случай, если в кадр попало что-то важное, на что он мог не обратить внимание, однако времени ему явно не хватало. После очередного оповещения по радио, Картер забросил это дело и накрыл чувствительное оборудование затемненной пленкой. Привычным движением он подхватил с полуразваленной кушетки отцовскую куртку и свой старый рюкзак и перескакивая через ступеньки поднялся на первый этаж дома.

— Ты куда собрался? — окликнула его из гостиной мать. Парню не надо было заглядывать туда, чтобы знать, что она скорее всего мучает кроссворд в газете, пока в городе происходит черт знает что. Он любил всякие загадки, но когда подобным занималась мать — это его раздражало, как собственно и все, что она делала. Да когда она задавала такой, вполне понятный материнский вопрос. Вместо того, чтобы что-либо ответить, Картер свернул на кухню — ему было нужно наполнить бутылку воды и захватить из холодильника пару сэндвичей, а в остальном он был уже готов к походу в лес. Собственно, в его рюкзаке всегда было все самое необходимое — слишком уж он любил уединение, с которым было так тяжко у него дома, но так легко в дебрях Эшбёрнского леса, особенно не в сезон. А в лесу надо быть готовым ко всему — так всегда говорил отец.

— Я кого спрашиваю, Картер? Вечер на дворе!

Ему было слишком просто делать вид, что он не слышит ее за шумом воды из крана. Объяснять ей, куда он собрался, Картер не хотел, так как это значило что между ними произойдет реальная беседа, да и миссис Клейтон редко когда волновали чужие проблемы. Года два назад в лесу заблудилась знакомая ему девочка, и парень вызывался пойти с поисковыми группами, но тогда ему еще нужно было разрешение родителя, и в итоге он сидел дома и весь вечер ссорился с матерью. Повторять эту историю ему ой как не хотелось тем более, что теперь он сам за себя решает, что ему делать. Зубами он зажал во рту сэндвич, чтобы освободить руку и закрутить крышку на бутылке. Вот, теперь он и правда не может говорить! В чем проблема?

— Картер! — уже прикрикнула она, стоя в дверях гостиной. Сын ураганом пронесся мимо, лишь у двери обернулся и показательно процедил сквозь сэндвич:

— Ааыыыеэаааа!

Вообще это должно было звучать как «я по делам», но разве это важно? Мать снова окликнула его, но дверь между ними уже захлопнулась, и чтобы перестать ее слышать как можно скорее, да и не опоздать на сбор, Клейтон ускорился. А расправившись с сэндвичем и запив его водой и вовсе побежал.

Собравшуюся толпу было видно издалека, и парню стало немного не по себе, но понимание того, что он тут по важному делу успокаивало. Достаточно, чтобы у него получалось держать себя в руках и осторожно высматривать в толпе знакомые фигуры и лица... оказалось, что когда человек годами старательно избегает чужих взглядов, то он вполне может научиться узнавать людей не то что по походке, но и по тому, как они стоят, двигаются, во что одеваются. Умение абсолютно бесполезное для всех, кроме Картера Клейтона!

— Айви! — окликнул он подругу как только разглядел ее в толпе, и все же поднял взгляд, чтобы убедиться и заодно осмотреть тех, кто был неподалеку. Мужчину, который стоял рядом с его подругой он тоже уже где-то видел, но лично они знакомы не были. Собственно, такие недознакомства связывали абсолютно всех в этом городе. Картер приветственно кивнул и здоровяку, поняв что обратил на себя его внимание, резко подскочив к Паунсетт.  — Вечер добрый!

Парень замялся было от ощущения, будто бы он вклинился туда, куда не стоило, и снова повернулся к Айви:

— Я уж думал, что опоздаю... — усмехнулся Картер, его бегающий взгляд снова заметался по собравшимся. Последний (и единственный) раз в его жизни, когда он участвовал в поисковой группе, Клейтон был совсем мальчишкой, да и попал туда совершенно случайно, с отцом. Он и понятия не имел, что будет дальше...

0

7

— Нет, ты останешься дома, — настойчивее повторил Дэвид, закидывая термос в рюкзак. Ночь обещала быть холодной, вопреки мявшемуся на пороге лету, и чай — сладкий чай с корицей и лимоном — не будет лишним, в отличие от ещё одного подростка в лесу. Будто пропажи троих старшеклассников этому городу мало.
Что бы он делал, если бы на их месте оказался Питер, половину вчерашнего дня гулявший на открытии ярмарки? Если бы это «увидимся вечером» стало последним, что осталось от брата в его памяти? Даже думать не хотелось. Он мотнул головой, словно отогнав муху, и, ещё раз всё проверив, застегнул молнию.
— Но я тоже хочу помочь! — Питер хлопнул широко расставленными ладонями по кухонному столу, глядя в упор. «Я уже не ребёнок» — в глазах брата искрилась решимость, и Дэвид осёкся. Может, зря он так? Внимательность Питера очень пригодилась бы; каждый волонтёр наверняка был на счету в крохотном Эшбёрне, а он самолично лишал акцию рабочей пары рук. Дэвид мысленно отмахнулся от справедливого упрёка. Пускай так; пускай даже людей будет сильно не хватать, но брата он туда не приведёт. Туда, где пахнет прелой листвой и разложением и трудно отличить густую тень от шкуры затаившегося существа, а звук твоих осторожных шагов вдруг становится единственным звуком в округе…
Он сдвинул брови, поморгал в недоумении — это ведь просто один из кошмаров, да? Обрывки смутно знакомой картины ускользнули так же внезапно, как пришли, а перед ним в свете люстры с тканевым абажуром стоял упрямец Питер, продолжавший убеждать его в своей полезности. Только он всё равно не изменит решение.
— Ты прав, да, — со вздохом ответил Дэвид, надевая рюкзак поверх кожаной куртки, — Я не сомневаюсь ни в чём из того, что ты сказал, но сегодня — пожалуйста — будь здесь.
Тишина комковато заполнила кухню; звенящая, сквозь неё будто пытались пробиться многочисленные возражения, увязшие в душном воздухе.
— Значит, сомневаешься, — бросил Питер, вскинув подбородок. — Ясно, я понял.
У него не было желания спорить дальше, к тому же, поездка в Портленд к багетному мастеру выдалась утомительной, и Дэвид просто проводил брата взглядом до лестницы. Укол вины — тянущий, как ссадина на коленке, но уже в дверях он снова заверил себя, что поступил правильно.
Сев за руль, он захлопнул дверь «мустанга», но не спешил заводить мотор. Хотелось немного перевести дух и настроиться на предстоявшую работу. В сумерках их дом едва ли можно выхватить из лесной стены; одинокая лампа над крыльцом да комнатный свет — вот и все ориентиры. Лёгкое раздражение утихло, приведя за собой тревогу — лишь бы брат не ослушался, не увязался следом. Дэвид начал перебирать связку ключей в кармане и всмотрелся в жёлтое окно на углу второго этажа, где Питер сидел в наушниках за столом, что-то писал и явно не собирался никуда уходить. Он вздохнул, окончательно успокоившись, и вынул ключи. Ладно, пора ехать.
Хорошо, если школьники просто заблудились, перенесли весёлый вечер с ярмарки к лесному костру, но совсем другое дело, если их похитили. Наплыв туристов, праздник — идеальные условия для каких угодно преступлений. Дэвид следил за дорогой, время от времени приглядываясь к высоким указателям — город он знал ещё плохо, несмотря на то, что жил здесь дольше трёх месяцев. Казалось, каждую неделю тут появлялись всё новые витиеватые улочки, но в действительности он просто не утруждался запоминать их, большую часть времени проводя в книжном и дома за работой, а редкие вылазки в кафе и универсам не шибко мотивировали его это делать.
Тем не менее, найти место сбора удалось без особых проблем (всего-то пару раз не туда свернул). Припарковавшись неподалёку, Дэвид вышел из автомобиля и побрёл к остальным, уже на подступах заметив нескольких знакомых:  Эшли, которая часто наведывается в книжный, и Айви с Картером. Последние стояли рядом с Джейсоном, и он замедлил ход. Мурашки рассыпались по плечам — он прекрасно помнил их встречу в марте, и ему стоило некоторых усилий не повернуть в другую сторону и как ни в чём не бывало подойти к группе, чтоб поздороваться.
[nick]David Morgan[/nick][status]   [/status][icon]https://i.ibb.co/3pdSLT6/unnamed.jpg[/icon][ls1]Дэвид Морган, 26[/ls1][ls2]художник[/ls2]

0

8

[nick]Noah Salinger[/nick][status]  [/status][ls1]Ноа Сэлинджер, 33[/ls1][ls2]пытается уехать[/ls2][icon]https://i.ibb.co/N6qht0H/56cca2ed3e118-bobby-morley.jpg[/icon]
-Если тобой не доволен демон, то это хорошо - огрызнулся Ноа, прерывая на секунду свою молитву, которую затем продолжил с удвоенным энтузиазмом, стараясь четче проговаривать каждое слово. Он покрепче сжал пистолет, который чуть не выронил, когда темная расплывчатая фигура появилась у самого его лица и сообщила "направо теперь, до пня, потом, прямо". Фигура в свою очередь явно закатила бы глаза, если бы могла, это читалось в ее интонациях:
-Да, не демон я, дубина! -а потом продолжила уже более миролюбиво, словно уговаривая, отринуть любые предрассудки и внять, все-таки, тому что она говорит- И до пня, до пня, я заблужусь иначе! Ты меня сбиваешь! - в конце пожаловалась она, а Сэлинджер пожал плечами. Да, молитвы не особо помогали. Да, он в этом уже не раз убедился. Но если фигура недовольна, то тем более поделом ей и Ноа, естественно, продолжит. Не только, чтобы защитить себя от возможного демона и прочей нечисти, но и для того, чтобы не сойти с ума. Помощь с этим, последним ему бы сейчас как раз очень пригодилась. Один, в лесу, в поисках детей, которые, как утверждает туманная нечисть заблудились, он пытается спасти их жизни, хотя только что сам отнял чужую. Ну, как отнял. Он сжег человека. Отец года, как он есть. Только молитвы помогли ему пройти сквозь ад последней недели и Сэлинджер уповал, что они не подведут и дальше. В тот момент ему казалось, что уже недолго осталось.
Тень эта бестелесная, утверждающая, что просто призрак, врет, конечно, что дети просто заблудились и сидят под кустом, не в силах найти дорогу домой в местных лесах. Как врала и про Самару и про Майло ранее, но Сэлинджер теперь горьким опытом наученный, заранее достал свой пистолет. Мог бы взять, что посерьезнее, конечно, но не банда же террористов детей в лесу удерживает. Может псих какой. А может и животное. В общем, пистолета должно было хватить. Так он думал в тот момент.
-Теперь до упавшей сосны, уже близко - бубнило чудовище, так обыденно, как будто было Сэлинджеровским лучшим другом, а не пыталась испугать его до смерти, не шантажировало и не изводило, еще пару дней назад. Это мужчину - напрягало. Что-то призрак, задумал и Ноа старался ступать аккуратнее, чтобы не выдать свое присутствие раньше времени, кому-бы или, не дай Бог, чему бы то ни было.
-Бу!
Другая тень с левого бока застала пехотинца врасплох. Он отшатнулся, а затем, словно какая-то не заботливая рука подтолкнула его рухнул на землю, в полете, впрочем, успев сориентироваться и совершить кувырок.
Тени захихикали.
-"I beg You to destroy the Power of your greatest enemy- the evil spirits"- повысил голос мужчина вскакивая на ноги. Да, это не работает, но никто не мешает - пытаться.
-"Cast them into the deepest recesses of hell and chain them there forever!" - затянули тоненькие голоса в унисон - "Take possession of your Kingdom which You have created and which is rightfully yours."-а затем захихикали снова, наблюдая за тем, как мужчина хватается за голову, и опирается на ближайшее дерево, отводя глаза.
-Скажу сразу, это не мы - одна из теней пару раз пролетела туда сюда, сквозь Сэлинджера и совершила несколько безуспешных попыток схватить его пистолет, каждый раз то, что можно было считать рукой, лишь проходило сквозь металл.
-Их было пятеро, постараешься, может остальных найдешь живыми...
-Может и этого найдешь...
-Без руки что, можно жить?
-Почему нет?
-А потеря крови?
-А если прижечь?
Голоса теней звучали для Ноа словно откуда-то издалека, а отдельные слова распадались и отказывались укладываться в строчки и содержать хоть какой-то смысл. Перед мужчиной у самой упавшей сосны белела в сгущающихся сумерках детская рука. Он еще не проверил, но в том, что вот тут демоны не врали и рука перед ним самая настоящая - был уверен полностью.

0

9

— Похоже здесь собралась вся старшая школа Эшберна. — Билли уперев руки в бока смотрела на волонтеров среди которых было и правда много подростков. Последнее её беспокоило, не хватало ещё искать в лесу ещё одну потерявшуюся группу детей.
— Брось. Они лес знают лучшем чем мы с тобой вместе взятые. — Пошутил егерь, но поймав взгляд Мэдисон примирительно добавил: «Разобьем их на группы и поставим туда когда-то из опытных волонтеров»
Женщине оставалось только кивнуть. Джонсон тем временем кинул сигарету на асфальт и раздавил здоровой ногой.
— Думаю, что смысла ждать дольше нет. — Сказал он веско. — Если подтянется кто-то ещё я скоординирую их здесь, а затем сообщу тебе по рации.
«Если она будет там ловить» — Подумала шериф, поднимая с капота автомобиля широкополую шляпу. То ли из-за плохого качества или старости, рации в лесу работали плохо. Всё чаще ловя трескучий белый шум или искаженные помехами голоса.
Билли и Эрик двинулись в сторону собравшихся неподалеку людей, по мере их приближения оживленные разговоры стихали. Их встретила гробовая тишина и внимательные взгляды. Мэдисон почувствовала острое чувство дежавю. Если бы кто-то рискнул спросить её сейчас о том, что будет дальше. Женщина с уверенностью могла описать то, что произойдет: они войдут в лес, рации будут фонить. Не смотря, на то, что они скажут о том, что свистки нужно использовать если что-то найдешь или отстанешь от группы. Противный звук будет регулярно оглашать Эшбернский лес, пугая местных птиц и белок. Затем они найдут детей... или то что от них осталось. На ум не кстати пришло мрачное предсказание цыганки. Его было легко игнорировать тогда, стоя под теплыми лучами весеннего солнца. Подступающая тьма будила иррациональные страхи и прибавляли веса словам старухи.
«А то, что вы найдёте, вам не понравится» — Мысленно повторила про себя Билли и вздохнула. Даже предсказание цыганки укладывалось в «сценарий» поиска. То, что они находили в лесу им никогда не нравилось. У этой твари было своё извращенное чувство юмора. Ты мог идти по залитой солнцем поляне, воздух наполнял запах цветов и казалось, что тебе навстречу вот-вот шагнет пугливый олененок, посмотрит свои огромными глазами и... в разгар всех этих идеалистических мечтаний ты спотыкался о чью-то руку или ногу, или увязал ботинком в потрохах. Лесные цветы с их приторным запахом неплохо скрывали запах разложения, а высокая трава останки жертв.
Джонсон оглядел волонтеров острым взглядом, кивнул старым знакомцам.
— Итак. Процедура стандартная. — Начал он, не потрудившись ни поздороваться, ни поблагодарить добровольцев. Не считал нужным делать это сейчас. Вот потом, когда они найдут детишек, желательно целыми и здоровыми, тогда настанет время всех этих расшаркиваний.
— Сначала вы запишитесь у офицера Пирса. — Егерь указал на полицейского в руках которого была планшетка с закрепленными листами бумаги. — Мы разделимся на группы, за которыми будет закреплен определенная территория. — Мужчина указал на карту, расчерченную карандашом на квадраты.
— Вы получите фонарики, свистки и листовки с фотографиями детей. На другой стороне листа дано описание внешнего вида и вещей, которые были у детей. — Произнесла Мэдисон. Листовки они делали на стареньком копировальном аппарате в управлении. Качество снятых копий было так себе за что следовало сказать спасибо господину мэру и его любви к экономии. К худу ли к добру, но братьев Парсон и Ларри в их городке в лицо знали многие. Часть из тех, кто собрался здесь, хоть раз, но обращался в управление с жалобой на подростков.
— Мы ищем троих подростков. Близнецов Барри и Дика Парсон и Ларри Смита. В последний раз их видели рядом с зеркальным лабиринтом. Мы полагаем, что дети отправились в лес. — Мэдисон перевела дух. Слова приходилось тщательно подбирать, чтобы не сказать лишнего, но и не оставить волонтеров без информации.
— Ларри Смит одет в клетчатую фланелевую рубашку, темно-синие джинсы и красную кепку с логотипом Ред Сокс. — Начала женщина, вспоминая как клочок этой самой рубашки они с помощником нашли в лабиринте. Эксперты так и не пролили свет участвовал ли в потасовке в лабиринте кто-то посторонний. Они лишь разводили руками да, жаловались на то, что место преступления затоптали её ребята. Уверения в том, что на месте преступления побывали только она и Элвин ни к чему не привели. Так что утверждать, что подростков насильно увели в лес было нельзя.
— Барри был одет в зеленую футболку и свободные светлые брюки. На Дике красная футболка и синие джинсы. — Шериф покрутила в руках листовку и свернув сунула в нагрудный карман, она машинально поглядывала в сторону темнеющего за дорогой леса. Деревья словно бы стояли плотнее чем обычно образовывая стену, скрывающее лесное нутро от посторонних глаз.
— Вы должны прочесать отведенный вам квадрат. Громко и четко зовите детей по имени, чем чаще, тем лучше. — Эрик снова взял слово и теперь всё внимание было обращено на него.
— Если вы услышите детей. Найдете их или что-то что им принадлежит или было на них — обратитесь к ближайшему, полицейскому. Он по рации свяжется с нами. Если в вашей группе его не будет или вы не сможете его найти. Воспользуйтесь свистком. — Егерь говорил короткими и четкими предложениями. Ему было важно донести информацию до каждого волонтера. Тем не менее он понимал, что стоит ему закончить как со всех сторон посыпается вопросы, ответы на которые он давал прямо сейчас. Такова была природа людей. Чтобы донести до них какую-то информацию, приходилось повторять несколько раз и то всегда находился умник которые не услышал или отвлекся.  Билли тем временем проверила фонарик и батарейки, которые, заменила чуть ранее. Запасные лежали во втором нагрудном кармане. Инструкции своим ребятам она выдала еще в управлении. Часть из них не предназначалась для ушей добровольцев, касались они в основном того, что делать в случае если детей найдет мертвыми.
— Постарайтесь не отходить от своей группы. Но если случится так, что вы потеряете её из вида оставайтесь на месте. Ни в коем случае не идите наугад и не возвращайтесь назад самостоятельно. Даже если вы знаете этот чертов лес как свои пять пальцев. В темноте он очень обманчив. — Мужчина резко помрачнел то ли вспомнив о том, как провалился в яму то ли ему вспомнилось что-то другое. Джонсон мог рассказать многое об этом лесе, и большинство из них заставила бы добровольцев наложить от страха в штаны.
— А теперь запоминайте. Используйте свисток только в крайнем случае. Свистните один раз — значит вы потерялись или отстали от группы. Два раза — вы нашли следы детей.  Три — нашли детей.  Вопросы? — Последнее Джонсон произнес с плохо скрываемой обреченностью.

0

10

[nick]Freddie Townes[/nick][status]сам себе детектив[/status][icon]http://sg.uploads.ru/t/JQAUE.jpg[/icon][ls1]Фредерика Тоунс, 26[/ls1][ls2]экскурсовод, репортер, сотрудник на замену[/ls2]
Она переживала за детей, правда.  Хотела, чтобы они нашлись в целости и сохранности. Даже нет, чтобы они никогда и не пропадали, но раз уж пропали...Тоунс всегда была барышней прагматичной, поэтому и искреннее желание помочь не отделяла от искреннего же желания заработать. Не понимала как это навредит детям, если она двух туристов - парочку из Вермонта на поиски приведет. По всему выходит, это даже помощь, они, ведь, искать детей будут наравне со всеми! Впрочем, Фредерика понимала, что не все в городе такие прогрессивные как она и мыслят широко. Ее инициативам часто не давал проход замшелый консерватизм некоторых ее соседей. К нему она привыкла, почти смирилась и научилась обходить.
Так например, сейчас Чэд и Нэнси были введены в курс дела и четко проинструктированы еще до того, как оказались в лесу, молчать в тряпочку о роли самой Фредди в их здесь, в этом лесу, появлении. Помочь они и правда хотели, разве ж пять баксов с носа за все про все - великая цена?
К тому же без нее, приезжим было бы ничего не понятно, а так им Фредди комментирует, кто тут шериф, кто егерь, на что обращать внимание. Пожалуй, кроме званий присутствующих ничего нового своим полушепотом Тоунс туристам не сообщила, но она умела так перефразировать, что казалось, что девушка просто бездна информации. Отправив  молодоженов к Пирсу, сама Фредерика осталась в стороне. Решила поприветствовать знакомых, собиралась не особо светиться рядом с туристами хотя бы поначалу, ну и, конечно взяла себе минутку наговорить в диктофон свои ощущения, пока не забыла и не нахватала новых по мере продвижения поисков. Кто бы сомневался что все это потом окажется в ее передаче? Для тех кто не смог, побоялся прийти или захотел бы заново пережить события этой ночи. Ну, и для самой Фредди. Событие пусть и ужасное, но для Эшберна значимое, кто-то должен примечать, что да как для истории.
Тоунс одернула курточку, продемонстрировала офицеру свисток и фонарик, которые у нее, естественно, были в наличии свои. Тот лишь ухмыльнулся записывая Фредерику в волонтеры. Как близнецы и Ларри выглядели девушка, конечно, знала прекрасно, но от листовок отказываться не стала из чисто суеверных соображений, если все делать по правилам, ей казалось, и шансы на хороший исход выше.
Это, опять же, от суеверий у нее.
Вообще, она думала, что ребята попросту сбежали из дома, то ли решив заиметь себе на задницы приключений, то ли добавить острых ощущений другим. Ну, знаете, дети и их странная детская логика. Про подобное Тоунс читала неоднократно, но убеждать людей в том, что все на этот раз точно обойдется, не спешила. Начнешь убеждать и сглазишь. А, кроме того, у Эшберна тайн навалом, уж кому как ни ей, об этом знать. С другой стороны, этот Чэд какой-то подозрительный.

Свернутый текст

Пост вне очереди  по согласованию с Элвином
С туристам можно делать что угодно)

0

11

Сайлас недолюбливал все эти ярмарочно-праздничные гулянья — и работать после них приходилось за троих, и мусор представлял из себя черти что: линялые куски шатров, уродливые конструкции с торчащими гвоздями, битые зеркала. Попробуй-ка тут не взвой. К счастью, последний майский денек напоминал скорее выходной — поездка на станцию санитарной обработки не шла ни в какое сравнение с привычными буднями и уж тем более с буднями непривычными.
О пропаже троицы мусорщик узнал из объявления, небрежно наклеенного на дверь чайной. На бумажном прямоугольнике красовались две жизнерадостные подростковые физиономии и вместе с ними еще одна, не по-детски сосредоточенная. Мысль о том, что третий, возможно, будет разыскиваться лет через десять по несколько иному поводу, была прервана открывшейся дверью.
— Ой! — Незнакомая дама лет пятидесяти всплеснула руками, но тут же мягко улыбнулась для проформы и кивнула в сторону мальчишеских портретов. — Беда! Мой супруг весь день как на иголках. Порывается ехать на поиски и проклинает весь род людской за медлительность. Вы, простите, местный?..

Сайлас не пытался отвертеться. В фатум он не верил, райских кущ не ждал, благодарности тем более, а вот в существовании человеческой порядочности не сомневался и даже возлагал на нее кое-какие надежды. Требовалось соответствовать собственным убеждениям. По правую руку от него ехал тот самый «супруг» — насупленный мужчина с густыми усами. Усы эти подчеркивали крайнюю степень недовольства. Загадочная внутренняя воля привела его сюда, в недружелюбно сгущающиеся сумерки эшбернского леса, из теплого и светлого отеля, и это не могло не вызывать уважение.
Переключив свет на ближний, Сайлас очертил фарами собравшихся и сдал назад, чтобы поудобнее припарковаться. Попутчик буркнул что-то в знак признательности и немедленно покинул салон.
— Вода, компас, веревка, топорик… — Эти незатейливое заклинание нашептывалось под нос перед каждой серьезной вылазкой в лес. То, что должно было остаться в рюкзаке, ощупывалось, а то, что должно было находиться под рукой, доставалось и пристегивалось к ремню, распределялось по карманам.
Пора.

Так вышло, что маршрут Сайласа пролегал по самому краю поискового квадрата. На пути то и дело попадались непролазные кустарники, а подлесок местами оказывался настолько плотным, что приходилось то и дело продираться сквозь него и огибать сложные препятствия справа, дабы не сужать зону поиска.  Уже через четверть часа ближайший к Сайласу человек значительно углубился вперед, а сам Сайлас встал перед выбором — ускориться или продолжить внимательный поиск.
«Не вечно же этот лес будет таким именно для меня.»
Увы, теория вероятностей не спешила благоволить. Самые зычные глотки продолжали неустанно доносить до ушей детские имена, и в сущности только эхо помогало Сайласу не поддаваться чувству тревоги. Сам он не кричал. Голос бывшего комендор-сержанта был настолько не командным, что быстро садился от крика.
Когда стемнело окончательно, фонарь стал главным источником света. Он не позволял глазам адаптироваться к изменившимся условиям, блуждал по ближайшим стволам деревьев, однако без него поиски теряли всякий смысл. И если бы условному морскому пехотинцу требовалось прежде всего добраться из точки А в точку Б, то перед добровольцами сегодня стояла совершенно нетривиальная задача — найти чертовых засранцев, словно редкие и гастрономические ценные грибы, в максимально сложных условиях. Не хватало разве что ливня или ураганного ветра, чтобы вокруг скрипели, трещали и валились тяжеленные стволы.
Лес значительно поредел, под ногами все чаще стала шелестеть трава, а почва стала более мягкой. Сайлас сверился с компасом, взял курс немного западнее и быстро зашагал в сторону людей. Крики все еще были слышны, но напоминали скорее тихое совиное уханье.
— Да чтоб тебя… — с досадой прошептал Сайлас. Местность впереди была заболочена. Подавшись вправо, он уткнулся в точно такую же вязкую грязь и снял с пояса топорик.

Шаг, другой, третий. Орудовать заостренным посохом приходилось быстро. Сайлас прекрасно осознавал риск, поэтому сбавлял темп на особо опасных участках между  деревьями. В какой-то момент жижа под ногами перестала мерзко чавкать, он снова ускорился и… этого следовало ожидать — гостеприимная трясина поглотила искателя по пояс.
— Блядское блядство! — сделав несколько глубоких вдохов, Сайлас попытался замедлить сердечный ритм.
«Расстегнуть защелку на груди… Так… Снять рюкзак. Так-так-так... Жердина... Фонарь. Что еще?»
Простые манипуляции с рюкзаком погрузили тело чуть глубже. Сердце вновь отчаянно заколотилось, отдавая по вискам, а руки судорожно схватили березовую жердь и притянули ее максимально близко к телу.
— Ыыыть!.. — чтобы элементарно завалиться вперед, требовалось приподняться, но трясина цепко держала ноги. Левый трицепс пронзила боль, и Сайлас, машинально набрав воздуха, свистнул. Свистнул так, как не мог свистнуть ни один полицейский свисток.
[nick]Silas Fowler[/nick][status]  [/status][ls1]Сайлас Фаулер, 28[/ls1][ls2]мусорщик[/ls2][icon]https://i.ibb.co/cTjtFDv/keynote-speaker-bear-grylls.png[/icon]

0

12

Возвращаясь к небольшому, но чертовски ванильному на вид дому, при этом активно поддакивая своей спутнице лживым сочувствием, Фишер вдруг осознал, насколько сильно эта сердобольная старушенция его задолбала. Если бы он только знал, что ее просьба помочь по хозяйству окончится подобным насилием слуха, он бы придумал тысячу отговорок, забив на щедро предложенные ею 50 баксов, и просто свалил восвояси. Но, увы. Поэтому битый час, бегая по ее дому с инструментами, прибивая полки и перевешивая картины, делая перестановку и вынося мебель в веранду, а после обратно с нее под неиссякаемые охуительные истории, он уже на третьем десятке минут почувствовал, как веко на левом глазу принялось нервно пульсировать. За столь небольшой отрезок времени, эта Марта успела рассказать своему работнику буквально всю свою жизнь, то и дело, разбавляя россказни постоянными всхлипами и причитаниями. Адам узнал о ее погибших родственниках, о грубости азиата соседа, который готовит вонючую пищу, чем портит озоновый слой, и о таинственных возвращениях с того света. Благодаря ей же, пока нес продукты из бакалеи, он заочно познакомился и с доброй половиной Эшбёрна, многим из которых здесь, как оказалось, было не место. Извращенец Джон Вульф с лесопилки, совратил местную школьницу. Помощник шерифа Майер, вообще сесксист и домашний тиран. Да и в целом, местные копы все как один неучи и грубияны, которые не способны исполнить свой долг, поэтому в городе и случаются беды одна за другой. А все почему? Потому что над мини стоит женщина! По мнению Марты, Мэдисон стоило семью создавать и стоять у плиты, а не воровать у местных мужчин вакантные должности, тем более сама она с ролью шерифа совсем не справляется. Ведь когда старуха нашла своего любимого кота Кенни дохлым на коврике у порога (закапывать облезлого Кеннета Третьего пришлось Адаму), к ее заявлению отнеслись безучастно. Проигнорировали ее потерю и смерть Кенни, сволочи! Они, видите ли, сейчас заняты и собрались пропавших подростков всем скопом искать. А ведь о былых выходках этих никчемных паршивцев и так весь город наслышан. Наверняка они просто сбежали, дабы перетянуть одеяло внимания на себя. Ведь в их семьях вечный разлад, при котором о подобающем воспитание не может идти и речи. Вот в молодости Марты, все было иначе и бла-бла-бла по новому кругу ада.
Новость о том, что местные и полиция собираются прочесывать к ночи лес, взволновала Фишера. Перспектива пересечься с кем-то из представителей власти, еще и в свете пропажи детей, ему вовсе не улыбалась по ряду причин, потому ускорив шаг, он как можно быстрее окончил бесконечный список намеченных дел. И оставив пакеты старухи за самым порогом, поспешно откланялся.

К моменту, когда Адам достиг дома Браунов, уже смеркалось. По пути сюда он заскочил в небольшой магазинчик, где на честно заработанные деньги и внезапные щедрые чаевые купил себе небольшой походный рюкзак, фонарик, огниво, карту, изотермическое одеяло, бутылку с водой и пару энергетических батончиков. Более того, он не преминул возможностью разузнать, где именно запланирован сбор добровольцев, чтобы зная отправную точку тех, наверняка не столкнуться. А оказавшись в доме, принялся поспешно собирать свои немногочисленные вещи. Постельное белье, нехитрую посуду, предметы гигиены и прочие ненужные в бегах следы своего пребывания, он затолкал в мусорные пакеты и скинул в погреб дома. В новый рюкзак перекочевали все купленные вместе с ним вещи, к которым мужчина предусмотрительно добавил газету и  моток веревки, которую в виде петли обнаружил на одной из потолочных балок, в первый день своего знакомства с нынешним жильем. Не бог весть что, но ничего лишним не будет. Тем более, учитывая свой топографический кретинизм, Фишер был почти на 90% уверен, что назад он вернется не скоро. Если вообще вернется.     
     
Ночной лес встретил своего очередного посетителя, словно затаившийся перед броском хищник, и первое время вокруг идущего было настолько тихо, что он невольно замедлил шаг. Отсутствие хоть каких-либо звуков делало промозглый воздух густым, словно толща воды, и это неизменно сдавливало барабанные перепонки. Голова разболелась в считанные секунды, но поворачивать обратно Фишер не собирался, и настырно продолжил путь в некуда. Дабы не обнаружить себя, он не использовал фонарик, и включал его лишь изредка, чтобы свериться с картой, маршрут по которой уводил его все дальше от города. А примерно на тридцатой минуте пути, ситуация вокруг резко стала меняться. Окружающая путника атмосфера с каждым шагом становилась все больше недружелюбной. В кустах то и дело слышался шелест прелой листвы, будто некие змеи непрерывно преследовали его. В тяжелом и низком небе за все время пути не промелькнуло ни одной птицы, а в местами лысеющих кронах деревьев постоянно слышался стон и гул веток, хотя дуновений ветра пеший не чувствовал. Казалось, лес всеми силами нашептывал ему, что он здесь чужой. Что ему здесь не место. И спорить с подобным Адам даже не собирался, но выбор у него был не велик. Он упрямо шел вперед, даже несмотря на постоянное, неописуемое и невероятно осязаемое чувство, что за ним кто-то следит. Причем как бы мужчина не пытался всматриваться в окружающий его мрак, он не видел ничего, кроме бесчисленных стволов и бесконечных кустарников. Лишь единожды, меж двумя отдаленными деревьями, ему привиделся темнеющий в свете луны силуэт, но стоило лишь моргнуть, как видение тотчас исчезло. Тогда Фишер списал увиденное на свою паранойю и разыгравшееся воображение, которые явно сыграли с ним злую шутку. Ведь он и не догадывался о том, что в дальнейшем ситуация лишь ухудшится.
Спустя еще какое-то время, лес стали наводнять голоса, но в этом не было ни капли мистического. Просто волонтеры и стражи порядка, наконец, приступили к поискам. Свет их фонарей и громкие выкрики детских имен помогали Адаму заранее избегать столкновений, и тем самым все больше загоняли его в непроглядную чащу. Не используя свет, его глаза быстро адаптировались к окружающей мгле, что предавало уверенность в благополучном исходе "прогулки", и вот тут-то загадочный лес вновь внес свои коррективы.

Туман взялся буквально из неоткуда. Густой, словно взбитые сливки, он непроглядной стеной преграждал одинокому путнику путь, зловещими кулисами зависая меж частокола древесных стволов. Обойти его справа не позволяли отблески людских фонарей, а путь слева еще больше отдалил бы Фишера от относительно знакомой местности, потому неуверенно потоптавшись на месте, он все же рискнул идти напролом. И это был опрометчивый шаг с его стороны, ведь стоило только войти в белесые клубни тумана, как ранее затаившийся хищник сделал свой выпад.               

«- Расскажи мне...»

Внезапные, протяжные и едва уловимые голоса звучали отовсюду и неоткуда одновременно. Они были где-то вокруг. Женские или мужские, Адам не мог разобрать. Голоса были бесполыми, если такое вообще возможно, и в то же время они казались настолько реальными, что он испуганно замер на месте. Слова повторялись. Они наводняли собой незыблемое марево вокруг, которое в свою очередь словно ожило. Оно тяжело и судорожно дышало в непроницаемой пустоте, и это дыхание, сотней вдохов и выдохов, то отдалялось прочь, то звучало над самым плечом стоящего в оцепенении путника, издавая протяжный стон.
-  Что за …!? - мозг лихорадочно задавался вопросами, заставляя пойманного в ловушку человека окончательно потерять связь с реальностью.

«- ... Все началось с нее? Расскажи мне... Признайся.»

На сей раз голоса слились воедино, звуча гораздо отчетливей. Туман словно шептал сказанное своим бесполым, змеиным шипением, которое эхом заполняло сознание Фишера.
- Кто здесь!?- не выдержав, мужчина дрожащими пальцами включил фонарь и, впадая в панику, закрутился на месте. Луч света в его руках предавался безумной пляске, но все же исправно выхватывал из молочно-белых клубов тени, которые моментально таяли под силой света. И едва заметив это, брюнет со всех ног рванул прочь. Сейчас он был настолько напуган, что ему было вовсе плевать на копов. Более того, он бы даже обрадовался, встретив на своем путь хоть кого-то из людей в форме, но вместо этого его встретил ствол. Дерево буквально выросло перед бегущим, который со всей дури вписался в него лицом, а после, оглушенный столкновением, рухнул навзничь.   

«- ... Я знаю тебя. Ненависть к сестре поселилась в твоей душе задолго до ее рождения, ведь все дети по своей природе эгоисты, и ты был не исключение. Все твоё маленькое существо бунтовало, когда шли бесконечные разговоры о НЕЙ. Глядя на светящиеся тихим счастьем лица родителей, когда отец нежно гладил выпуклый живот матери, ты трясся от злости и обиды. Нарочно разбитые чашки, оторванные игрушкам руки и ноги, не могли привлечь к тебе такого внимания, какое было уделено ЕЙ, и в один прекрасный момент тебя вдруг осенило: они никогда не хотели тебя!»

Крайние слова болезненным звоном загремели в мозгу и, с силой сдавливая оба уха руками, Адам крепко зажмурил глаза. Он все еще лежал на спине среди прелой прошлогодней листвы. После столкновения с деревом, из его разбитого носа струилась кровь, но он этого даже не замечал.
- Не надо! Хватит! Заткнись!- чеканя слова сквозь до судорог стиснутые зубы, он резко перевернулся и, сделав пару шагов на четвереньках, попытался подняться, но тщетно. Кто-то невидимый резко пригвоздил его обратно к земле, придавливая неподъемной тяжестью меж лопаток, при этом продолжая нашептывать тысячей голосов разом.

«- ... Это осознание своей никчемности давило на тебя с каждым днем все сильнее, заставляя по ночам плакать в подушку, изобретая план мести. Убежать из дома? Отравиться? Выпрыгнуть из окна? Ты уже не знал, как привлечь к себе родительское внимание, а тем временем, появившаяся на свет сестра с лихвой оправдала надежды отца с матерью, в отличие от тебя!»

Упрек вездесущего нечто впился в расшатанное сознание Фишер, словно последний гвоздь в крышку гроба, и еще секунду назад непомнящий себя от паники, он вдруг замер. Не закрывая глаз, он широко распахнул их, отстраненно всматриваясь в туманную бездну перед собой:

Сейчас декабрь, самая настоящая зима с колючим морозом. Мы с самого утра ходим по магазинам, делая предпраздничные покупки, а сейчас мама решила зайти в аптеку, поручив мне присматривать за коляской с сестрой. Мягкий мохнатый снег падает мне на горящие отчего-то щеки, стекая тоненькими струйками на шею, и именно в тот самый момент, я вдруг отчетливо понимаю, что другого шанса может не быть. Я быстро оглядываюсь по сторонам, а после откидываю педальку тормоза у коляски, и та начинает медленно катиться в сторону дороги. Дороги, на которой шофер грузовика ничего не заметил и затормозил уже после, среагировав на крики людей. А я все так же продолжаю стоять возле аптеки, заторможено теребя озябшими пальцами куртку. Лишь вой матери приводит меня в чувства. Это именно вой: надсадный, тяжкий, с грудными всхрипами. Вся безысходность мира сейчас в этих звуках. И я отчетливо чувствую, как что-то умирает во мне в этот момент, а ноги сами ведут меня туда, где уже столпились люди. Я пытаюсь протиснуться, меня отталкивают, но я все же добиваюсь желаемого, воочию видя содеянное. От розового живого человечка осталась лишь половина головы. Все остальное размазано по сломанной коляске, уцелевшее колесо на которой со скрипом крутится, с каждым оборотом все больше замедляя ход времени, пока я завороженно всматриваюсь в него.


С криком придя в себя, Адам испугано подполз к ближайшему дереву и, обхватив дрожащие колени руками, принялся часто и глубоко дышать. Сейчас вокруг него не было и следа от тумана. Ночной лес снова притих, но от этого легче не становилось. Пережитое и увиденное не давало покоя. И если голоса с туманом он хоть как то мог списать на галлюцинации, то от момента из прошлого, он так просто уйти не мог. Ведь это точно был он. Его детство. Мама и сестра Мия, чье имя он теперь отчетливо помнил.
- Я не мог! Я... не мог этого сделать! Господи!- бесконечно повторяя сказанное, Фишер окончательно потерял счет времени. Сколько он так просидел, покачиваясь взад и вперед, словно умалишенный? Десять минут? Час? Сутки? Ответа на этот вопрос он не знал и, не заметив откуда-то взявшиеся на своем запястье часы, с трудом поднялся на ноги. Превозмочь и прийти в себя оказалось не просто, поэтому заторможено подобрав светящий во мглу фонарик, мужчина, выключил его и целенаправленно зашагал куда-то во тьму.

Адам шел неспешно и на удивление уверенно, с каждым шагом ступая все тверже. Со стороны могло показаться, что он видит все встречные буреломы, словно и вовсе не находился во мраке ночи. Он не смотрел под ноги, не прислушивался, не озирался по сторонам и не выбирал троп, словно зная, куда и зачем направляется. Но это было не так. Опустошенный и раздираемый изнутри, он порой останавливался, втягивая полной грудью колкий морозец, и с шумом выдыхал воздух через разбитые ноздри, после чего обычно менял направление своего пути. Не издавая ни звука, в какой-то момент он опасно сократил расстояние меж собой и одним из волонтеров, который отчаянно тараторил слова обращения к господу. Это заставило губы Фишера дрогнуть в неком подобии ленивой улыбки, но задерживаться тут он не стал.
Продолжив свой путь, спустя какое-то время, он вновь остановился. На этот раз он не повторял прежних манипуляций, не принюхивался, а просто стоял столбом, смотря куда-то в сторону от себя. Он словно колебался в выборе: продолжить путь или внезапно свернуть. Но не прошло и минуты, как мужчина все же сменил изначально взятое направление, уходя куда-то в сторону местных болот.

Приближаясь к болотистой местности, ранее уверенный шаг Адама изменился. Он начал спотыкаться и устало дышал, словно только что пробежал длинный кросс, нос болел, а голова его буквально раскалывалась на части от сильнейшей мигрени. В руке у него все еще был фонарик, за спиной грязный от сегодняшних инцидентов рюкзак, а на верхней губе запеклась кровь, которая только сейчас приносила собой дискомфорт. Он не понимал, где именно находился, но  отчетливо помнил злосчастный фрагмент из далекого детства. Ни туман, ни странные голоса не задержались в памяти и, принимаясь растерянно оттирать кровь с лица, Фишер вдруг настороженно вздрогнул. Чей-то пронзительный свист донесся до его слуха откуда-то из окружающей тьмы и, щелкнув переключателем на фонарике, он осторожно двинулся в направлении звука. Померещилось ему или нет, уже не имело значения, ведь находиться один в злосчастном лесу мужчина более не хотел.

Старающегося избежать лишних движений утопающего, Адам издали принял за пень, но едва осознав, что бедолага угодил в пучину болот, нерешительно остановился на месте. Бегая светом луча по пока еще твердой почве под своими ногами, он сделал лишь пару осторожных шагов в направлении незнакомца, а после снял со спины рюкзак. 
- Эй-эй, ты лучше не двигайся вовсе! Просто постарайся спокойно дышать,- повысив голос, чтобы потенциальный утопленник мог его слышать, он достал имеющуюся при себе веревку, ранее не развязанная петля на которой сейчас была очень кстати. Вот только для задуманного спасения длины той чутка не хватало. Поэтому приблизившись к одному из деревьев, брюнет подпрыгнул и с силой одернул на себя одну из ветвей, тем самым ломая ее возле ствола. Что делать и как именно помочь утопающему он понятия не имел, посему действовал так, как подсказывал ему здравый смысл.
Оборвав лишние ветки на раздобытой палке, Фишер принялся с предельной осторожностью прощупывать ею почву перед собой, дабы сократить расстояние до намеченной цели и при этом не угодить в топь самому. Из-за этого ему какое-то время пришлось попетлять, периодически подсвечивая фонариком живой поплавок, дабы убедиться, что тот еще не утоп. Но в конечном итоге, спаситель все же достиг нужного дерева, расстояния от которого вполне хватало, чтобы закинуть веревку.
- Как водица-то? Купаться уже можно?- стараясь хоть как-то отвлечь незнакомца от вполне вероятной смерти, Адам торопливо, но крепко зафиксировал конец веревки вокруг ствола дерева и, размахнувшись, кинул петлю утопающему.
- Аккуратно и без лишних движений надень петлю на себя, и я постараюсь тебя вытянуть. Договорились?

0

13

[nick]Liam McNamara[/nick][status]  [/status][icon]https://i.ibb.co/LY0nbNk/12-1564779626.png[/icon][ls1]Liam McNamara, 32[/ls1][ls2]Пожарный, преданный своему делу. Недавно перевелся из большого города. Хозяин большой чрезмерно лохматой собаки.[/ls2]
Лиам чувствовал себя чужаком. Поти никого из собравшихся он не знал, кроме тех немногих, кого пару раз видел мельком в городе, да и то, имена ему были неизвестны. Все, с кем он успел познакомиться за столь недолгое пребывание здесь едва ли превышали десяток человек. Впрочем, он и не стремился к активным социальным контактам и искренне надеялся, что здесь его единственным спутником будет Шерлок.
— О, мистер Макнамара, Лиам, и Вы здесь! Впрочем, не сомневалась, что увижу Вас здесь, — послышался за спиной певучий женский голос.
Пожарный резко обернулся, встречаясь с приветливой улыбкой хозяйки цветочного магазина, и вымучил из себя ответную:
— Миссис Олдмэн.
— Мисс, уже давно снова мисс. И вообще, зовите меня Рози, а то я начинаю чувствовать себя так, словно мне уже невесть сколько лет, — Олдман ухватила Лиама под руку, отводя в сторонку, словно давнего приятеля, хотя виделись они всего однажды.
— Вы меня, конечно, спасли в тот раз, не знаю, что бы я делала сама. Я, знаете ли, не из тех беспечных, что хранят запасные ключи под ковриком или на гвоздике у задней двери. Я дорожу своей безопасностью.  Мне, конечно, пришлось отвечать на вопросы соседок, что за симпатичный мужчина влезал в окно моей спальни, но я ответила, что имею полное право на личную жизнь, и не собираюсь отчитываться, — Рози хихикнула, и от нее явственно пахнуло хересом.
Лиам заозирался в поисках кого-нибудь, кто мог бы высвободить его из этого цепкого капкана общительности, но Рози продолжала, ничуть не смущенная отсутствием ответов и ожидаемой ею реакции.
— А Вы, между прочим, так и не заглянули ко мне в гости, не предоставив мне шанса, как следует отблагодарить.
Вступительное слово и указания по дальнейшим действиям избавили от необходимости отвечать, но не помешали Рози и дальше держать Лиама за локоть и шептать о несчастных парнишках и их проступках до того, как они пропали. Шепот смешивается с гомоном других голосов, перекрываемых словами лесничего, превращаясь в равномерный гул, отзывающийся головной болью.
Но вся это суета прекращается, стоит оказаться в самом лесу. Шерлок держится рядом, не отступая от хозяина ни на шаг, прислушиваясь к чему-то. Слышно, как группы ищут мальчиков, зовут по именам, но ощущение, что это происходит в другом мире, а сюда долетают лишь его отголоски. Шаги становятся неслышными. Шуршание листьев, хруст веток, завывание усилившегося вдруг ветра тонут в густой тишине. Нужно больше спать. Обязательно нужно хоть день отоспаться, чтобы восстановить нормальное восприятие реальности. По крайней мере повезло с напарником — Элвин идет молча, держась на расстоянии, но в поле зрения. Они останавливаются почти синхронно, громко кричат имена и замирают, прислушиваясь в смутной надежде услышать отклик. И снова продолжают путь. Ноги скрывает накативший густой туман, и сквозь него слышно то чавканье, когда ботинки идут по грязи, то плеск, когда они забредают в заболоченные разлившимися ручьями места. Они сверятся по компасу, корректируют направление движения, снова кричат, снова слушают тишину, вновь продолжают монотонный путь. Раз за разом, снова и снова. Скорее всего так они проведут всю ночь. Искать глазами не представляется возможным из-за слишком густого тумана, который едва на полметра прорезает луч фонаря. Этот свет уже скорее им самим для того, чтобы по желтому пятну находить друг друга. Рядом звенит колокольчик на ошейнике Шерлока.
Время теряет всякий смысл. Они вновь останавливаются и кричат.
— Помогите! Мы здесь — очень явственно и где-то совсем рядом детский голос.
— Ты слышал? -  когда каждую минуту ждешь отклик, немудрено через часы выдавать желаемое за действительно, списывая свист ветра или крики птиц за человеческий голос, и уж совсем неудивительно слышать то, чего нет. А вот галлюцинаций одних на двоих не бывает — верный способ определить реальность.
— Эй! Сюда! — и на этот крик оба мужчины срываются с места, переходя не на бег, но на очень быстрый шаг, цепляясь ногами за торчащие корни деревьев, поваленные стволы, продираясь сквозь колючие кусты и подлесок.
Они выбегают на небольшую поляну, и туман тут гораздо реже. Лиам останавливается резко, придерживая Шерлока за ошейник. Перед ними женщина в длинном платье, словно не из этого времени, со свечным фонарем в одной руке. Она поднимает его выше, освещая свое бледное лицо. Тени под глазами становятся гуще, а губы расплываются в улыбке, похожей на оскал. За руку она держит мальчонку. Не из тех, кого они ищут — ему не больше пяти, он бос, из одежды на нем лишь разодранные брюки, а в свободной руке он сжимает ногу от куклы. Очень большой куклы, судя по размеру этой ноги.
— Кто это? — Лиам спрашивает Элвина как человека, знающего в этих местах всех или почти всех, но на самом деле он ищет подтверждение того, что он это все видит не один, потому что не заставить себя сделать еще хотя бы шаг в сторону этих двоих, а с кукольной ноги, если она кукольная, явственно сочится кровь.

0

14

Все увеличивающаяся толпа топталась перед шерифом, перешептываясь и гудя. Со всех сторон доносились приветствия, местные обнимались, пожимали руки друг другу, будто не виделись годами, а не буквально вчера, или даже сегодня. Откуда-то периодически доносился приглушенный смех, за которым неизменно следовало возмущенное шиканье. Пропажа детей из числа своих — не повод для веселья, но с другой стороны поиски в лесу не то, чтобы редкое явление. Развлечение для старожилов, сродни походу на пикник в кругу друзей.
Кивнув Пирсу, Майер достал из кармана пачку сигарет, осматривая толпу из-под нахмуренных бровей. Сердобольных туристов набралось многовато, так что кому-то придется следить, чтобы не пришлось потом организовывать еще одни поиски. Главное, чтоб не ему…
Легкий удар о запястье и зубы вытягивают сигарету из новенькой пачки, уже второй за сегодня. Щелкает колесо зажигалки, выхватывая на мгновенье из сгущающейся темноты лицо полицейского. Усталость ли это мелькает в скользящих по толпе серых глазах, или вновь отражаются огоньки приглушенного, но никогда не гаснущего до конца пламени злости, зажженного много лет назад?
Сколько раз за последние шестнадцать лет хотелось срубить эти чертовы леса под ноль? Бросить в период летней засухи зажженную спичку, вызывая очередной пожар. Еще одно бедствие ставшее нормой. Сама природа казалось пыталась стереть с лица земли этот проклятый город, устраивая пожары, уничтожая человеческое поголовье, что упрямо плодилось, не желая покидать насиженные места. Город, в котором началась и рухнула жизнь простого амбициозного парня, не сумевшего побороть давление заскорузлой общественности и судьбы.
Форменный ботинок втаптывает окурок в землю, пока Элвин всматривается в черноту леса, ожидая окончания распределения на группы, дёргается губа в пренебрежении, стоит поднять только голову к небу. Как бы ни было бы дождя. В этом городе вечно что-то сыпется с неба. Если не дождь роняет тяжелые токсичные капли на головы горожан, так снег или пепел пушистым покрывалом оседают на крышах и кронах вездесущих деревьев. Кто-то толкает плечом помощника в спину, извиняется торопливо, спеша по каким-то своим волонтерским делам, но Элвин лишь наклоняет голову из стороны в сторону, хрустит позвонками, намеренно отворачиваясь в противоположную от Мэдисон сторону. Хватит с него на сегодня напарников и коллег, пытливых взглядов, осуждения или глупости. Он слишком устал, ему пора в отпуск, а пока хватит и методичной прогулки по лесу.
Крик егерского голоса разносится над поляной, вынуждая всех на секунду замолкнуть, вслушиваясь в слова. Звучит указание к старту его команды и Эл просто делает шаг вперед. Нет в этом действе ни пафоса, ни величия, но полицейский не семенит возбужденно, подобно некоторым туристкам в отдалении, не пропахивает носом землю, ища улики там, где их точно нет. Размеренный шаг в полутора метрах от соседа все больше уводит в лес, Майер скользит внимательным взглядом, покрывая квадрат за квадратом, останавливается через равные интервалы времени и зовет. Зовет и ищет хоть каплю сомнений в том месте, где жила интуиция, но чувствует лишь тишину, все больше склоняясь к мысли, что ищут они напрасно.
Сгущающийся туман скрывает все вокруг, скрадывает очертания, усложняя поиск, но окутывает тишиной, накрывается теплым одеялом. Когда рядом нет никого, кто увидит, можно позволить себе не держать горделиво осанку, смотря на мир сверху вниз, прикрываясь колючей броней, что наросла за годы, что жизнь упорно бросала под ноги грабли, набивая шишки, сбивая мозоли в кровь, но позволяя с годами наращивать поверх заскорузлую корку защиты. Ломается линия прямых плеч, приобретая изгибы, дергается слишком резко след фонарика не земле. Эл выдыхает тяжело, дрожит предательская гортань, пока свободная рука зарывается в волосы на макушке. Все же нужно постричься.
Время тягучими каплями стекает со стрелок старого компаса, стирая границы реального. Есть только лес да туман, что липкими пальцами давно уже не  цепляется за ноги, ласкает плечи, забираясь под воротник, оглаживает по щекам, нашептывая неясно в ночи. Детский крик, как продолжение, тяжелых мыслей, что роятся в голове, Эл замирает в нерешительности, сомневается в реальности на миг, но срывается с места в направлении повторного зова.
Бегать по лесу — занятие не из легких, бегать по проклятому лесу, который вам не рад — заявка на пару разбитых носов. Вновь раздаются призывные крики, мужчины торопятся, просят откликнуться еще раз, чтобы не отклониться от курса. Цепляются ногами за корни, что тянут как будто сразу под землю, отводят в сторону норовящие хлестнуть по лице колючие ветки, но, наконец, вываливаются на поляну.
— Мисс…
Открыв было рот, Элвин щелкнул зубами, будто что-то ударило по подбородку, заталкивая все слова обратно.
— Это Эдди, — ряд острых зубов обнажался уродливой пастью, стоило незнакомке, присевшей возле малыша, открыть рот. Длинные тени от старого фонаря подсвечивали все вокруг странным светом, придавая женщине и ребенку полупрозрачный светящийся вид. Тонкая рука любовно прошлась по детской щеке, оставляя мареновый след на бледном лице. Ужасная улыбка вновь обернулась оскалом, пока женщина осматривала новоприбывших цепким взглядом.
— Ты разве не узнаешь его, Элвин? Это Эдди. Эдди Вальтраут.
Замерев на месте, Майер сглотнул горьковатый ком в горле. Низкий, сладостно чувственный голос. Что-то с ним было не в порядке, голос звучал очень неправильно, от его звука по спине мужчины пробежали мурашки. Он звучал плохо, будто только пытался походить на человеческий. Пытался вспомнить, как должен говорить человек.
Отвести взгляд от будто подернутого дымкой лица практически невозможно. Элвин облизывает нервно пересохшие губы, пытается усмирить дрожащие от бессильной злости пальцы. Быть слабым, безвольным, неспособным сдвинуться с места, что ножом по оголенным нервам. Быть бесполезным, испуганно застывшим копом перед всего лишь какой-то девицей, да еще на глазах у гражданского, да еще и соседа, — выше всяческих сил.
— А, а, а, — женщина качает длинным пальчиком, укоризненно глядя на полицейского, что только подумал о пистолете, не успев сделать даже движения, — Эта игрушка тебе не поможет.
Эдди Вальтраут звучит знакомо, Эл переводит с трудом глаза на мальчишку, всматривается в грязные смутно знакомые черты, покрывается бледнеющими пятнами лицо.
Он узнал его. Одно из первых дел по возвращению в город. Отделение полиции неделями ломало головы, как мог пропасть ребенок, катающийся на трехколесном велосипеде прямо по лужайке у дома средь бела дня. Мать отвернулась всего на мгновенье, достать из духовки пирог, а когда распрямилась, то на лужайке лишь лежал на боку сиротливый велосипед, с все еще продолжавшим вращаться колесом. Его тело так и не нашли, но это точно был он.
— Да, — женщина тянет гласные своим неправильным грудным голосом, от которого в горле скребется наружу крик, прижимает мальчонку к бедру, — Ты узнал его. Ты вспомнил, — темная тень ложится на бледное лицо, скрывая будто тучами лунный лик, лишь провалы на месте глаз горят диким цветом, — ТЫ БРОСИЛ ЕГО!
Крик за гранью возможного бьет по ушам, электрической дрелью вклиниваясь в мозг. Элвин хочет зажать уши руками, но все еще не может пошевелиться, чувствует как из левого уха за шиворот течет обжигающе горячая струя. Клубящийся туман придавал новорожденному июню несвойственную мерзлоту, холодя кончики пальцев, проникая в легкие в тяжело вздымающейся груди. Коп дышит все чаще, собирает по крупицам бусины гнева, выуживая из липкого сиропа навязанного страха. Дело даже не в том, что какая-то древняя баба вздумала командовать первым помощником шерифа, и даже не в попытках навесить на него давнее дело. Невозможность сдвинуться, быть загнанным в чужие рамки, злит с каждой секундой сильнее, Элвин сужает глаза, сверкая темнеющей сталью в неверном свете свечи. Явный знак для тех, кто его знал, что полицейский уже на пределе.
Женщина исчезает на доли мгновений, чтобы вновь появиться перед носом мужчин, кричит как будто обращаясь к обоим. Старинное платье развевается за спиной, идет волнами ткань подола, создает впечатление, что женщина не касается ногами земли.
— Ты бросил его!!!! Ты недостоин этих лесов.
Против воли ладонь опускается на кобуру, отщелкивая крепление, холодная сталь привычно ложится в руку, что целится прямо в лоб МакНамаре. Подобно марионеткам, мужчины дергаются, разворачиваясь лицом друг к другу. Ужас в глазах один на двоих, выплескивается волнами наружу, перетекая из серых глаз в голубые.
— Вы все недостойны. Каждый, вошедший сегодня в наш лес,поплатится за причиненную боль.
Бусины гнева складываются плотной жемчужной нитью, что оплетает запястье. Майер рычит беззвучно, отчаянно пытаясь сопротивляться, выталкивает злостью страх. Сильные пальцы ложатся на курок, мягко вжимая. В последний момент Элвин чувствует намек на чувствительность в кисти, дергает в сторону рукой, оглашая лес оглушительным выстрелом табельного глока.

0

15

Джейсон обернулся на голос, окликнувший Айви издалека, и с интересом взглянул на подбежавшего к ним парнишку. По виду — ровестник Паунсетт, может быть, они даже вместе учились, и Вульф приветственно кивнул в ответ. Айви представила ему Картера, и Джей протянул ему открытую ладонь.
— Привет, я Джейсон. Нет, ты как раз вовремя: насколько я понимаю, сейчас начнётся инструктаж, — он кивнул туда, где шериф Мэдисон общалась со старшим егерем, глядя на изрядно потрепанную карту местности, активно кивая и обсуждая, похоже, последние детали. — Народу набралось немало, интересно, как нас поделят.
Он снова нахмурился, припоминая день, когда полиция искала Китти. Люди в форме, несколько собак — все ближайшие к лесу кварталы тогда словно вымерли, люди даже не зажигали в своих домах свет, и Джейсон помнил, как в тёмных окнах смутно мелькали их фигуры и лица. Никто из соседей не пришёл на помощь Вульфам, даже на вопросы полиции они отвечали уклончиво и с неохотой, стараясь лишний раз носа из домов не высовывать. И Джейсон помнил своё отчаянное непонимание: почему так? Ведь никому из этих людей ни он сам, ни его отец ни разу в жизни не сделали зла, что уж говорить о десятилетней девочке, попавшей в руки к жестокому убийце. С тех пор прошло уже двадцать лет, а Вульф так и не сумел понять, почему его маленькая сестра не заслужила у соседей даже простого сочувствия. И, наверное, даже уехав из Портленда, так и не простил их.
К их группе приближался молодой человек, и Джейсон не сразу его узнал в стремительно сгущавшихся сумерках, хотя силуэт и походка казались ему знакомыми. Только когда он чуть замедлил шаг, узнавая, похоже и самого Джейсона, и его спутников, Вульф понял, наконец, что это был Дэвид — тот самый парнишка, с которым он повстречался в лесу, когда преследовал Айви, будучи одержим созданием с той стороны зеркала. В ту ночь Дэвид, сам того не ожидая, оказал Джейсону огромную услугу, и хотя с тех пор им ни разу не довелось встретиться, мужчина по-прежнему считал себя в неоплатном долгу перед ним. Ему показалось, что Дэвид не слишком обрадовался, узнав его, — и эта реакция была вполне ожидаемой, — но всё-таки подошёл, просто найдя, похоже, единственных знакомых среди собравшихся, и Джейсон с удовольствием потянул ему руку для приветствия.
— Рад тебя видеть, Дэвид, — сказал он совершенно искренне и, поймав на себе вопросительный взгляд Айви, только неопределенно качнул головой. — Да, мы знакомы... Как-нибудь расскажу.
В это время егерь, с которым только что разговаривала Мэдисон, вышел вперёд, привлекая к себе внимание собравшихся на поиски волонтёров, и Джейсон перевёл на него сосредоточенный взгляд, стараясь ничего не прослушать. Инструктаж был совершенно стандартным: деление по группам, свистки, листовки с паршиво пропечатанными фотографиями пропавших мальчиков. Вульф протянул свои листовки Айви, а сам подошёл к карте, внимательно изучая определенный для группы квадрат поисков. Он хорошо ориентировался в лесу, а поскольку их с Айви, Картером и Дэвидом, стоящих вместе, логичным образом определили в одну поисковую группу, выходило, что среди их четвёрки он был к тому же самым старшим и опытным, так что обязанность по координированию, очевидно, доставалась ему. Он уже прикинул себе маршрут, опасаясь только за то, что в густых лесных сумерках его подведёт травмированный глаз, и он попросту не увидит какого-нибудь следа, но в этом отношении вполне можно было рассчитывать на ребят, так что обговорив ещё раз порядок перемещения и общее направление движения, группа выдвинулась в лес, постепенно удаляясь в восточную его часть.
Очень скоро группы разбрелись достаточно далеко друг от друга, так что теперь голоса других волонтёров доносились до Джейсона едва различимым эхом. Чем дальше его группа смещалась от широкой тропы, уходя в сторону чащи, тем темнее и гуще становился лес, и тем сосредоточеннее приходилось вглядываться в просветы между широкими стволами.
— Старайтесь не слишком разбредаться, — он окликнул ребят, заметив, что Картер всё больше смещается вправо. — Там дальше, ярдах в двадцати, глубокий овраг, смотрите под ноги.
Все они, следуя наставлениям егеря, по очереди звали мальчишек по именам, и хотя Джейсон и сам по началу то и дело окликал их, теперь ему это казалось затеей совершенно бессмысленной. Они кричали, но лес отзывался только шелестом листвы и хрустом веток под их ногами. Несколько раз откуда-то издалека доносился крик ночной птицы, временами отголоски чужих голосов обманчиво касались слуха, но никто в ответ не кричал «Эй, мы здесь!», не плакал и не звал на помощь. Они прошли уже достаточно далеко, но лес оставался безмолвным, и чем дальше уводила их узкая заросшая тропа, тем больше Джейсону казалось, что живыми мальчиков они не найдут. Уйти слишком далеко в лес троим голодным испуганным пацанам за сутки вряд ли бы удалось, днём на них наткнулись бы охотники или лесорубы, и если этого не произошло, и до сих пор ни одного следа их присутствия волонтёрам на пути не попалось, значит, детей или вовсе не было в лесу, или же стоило рассчитывать на обнаружение трупов. Был ещё небольшой шанс, что мальчишки провалились в одну из лесных пещер и просто заплутали там, но какое-то внутреннее чутьё, тревожное и мрачное, подсказывало Вульфу, что счастливого финала у этой истории не будет. Он изо всех сил старался не вспоминать ту холодную ночь, когда они с отцом после долгих и беспрерывных поисков обнаружили в лесу истерзанное тело Китти, но память, как назло, подбрасывала жуткие образы один за другим, и Джейсон всякий раз раздражённо стискивал зубы и до ломоты в суставах сжимал кулаки, когда в куче прелой листвы или среди сплетения корней большого дерева ему в очередной раз мерещились очертания искареженных тел. Он всё больше молчал, стараясь не выдавать спутникам своего настроения, всё больше слушал лес и собственные мысли, думая, что им четверым, пожалуй, лучше бы вовсе ничего не найти.
Джейсон осмотрелся, подмечая, не слишком ли далеко рассредоточилась его группа, и заметив Дэвида, неспешно идущего чуть левее, вспомнил вдруг его слова о пауке, якобы выбравшемся из-под его кожи в ту ночь, когда Вульф попался в капкан. От мыслей о том, что странная тварь могла так и остаться в лесу и, может быть, даже находится здесь до сих пор, по хребту иголками пробежалась мелкая дрожь. Джейсон вспомнил это полное отсутствие контроля над собственным телом, вспомнил взгляд чужими глазами и странное, страшное чувство голода, и секундная паника охватила его от мысли о том, что всё это может повториться для него прямо здесь и сейчас. Он вдруг почувствовал, как на спине и плечах под рубашкой выступила испарина, и поспешно стёр крупные капли со лба, опомнившись только когда Айви потянула его за рукав, указывая вперёд.
Джейсон остановился, присматриваясь в ту сторону, куда указала девочка. Метрах в пяти правее тропинки, которая была для них ориентиром, из-за широкого ствола маячила рослая мужская фигура. Вульф не узнавал этого человека в темноте, однако не нужно было сильно приглядываться, чтобы понять, что он вёл себя странно. Прижимаясь спиной к дереву, как будто пятясь от чего-то, чего не видели остальные, он схватился за голову, то ли от боли, то ли просто не желая чего-то слышать. Издалека раздался чей-то оклик, — должно быть, другая поисковая группа подошла слишком близко, — и Джейсон увидел, как человек обернулся на голос, краем глаза замечая и их четверых за своей спиной. Вульф поднял руку, обращая на себя внимание незнакомца, и, намереваясь подойти к нему, сделал несколько шагов, как вдруг тот резко дёрнулся, неестественно, словно кто-то с силой толкнул его в спину, и навзничь упал вперёд.
— Что за... — буркнул Джейсон, ускоряя шаг. — Эй, парень, ты в порядке?
Слишком резко подходить со спины к странному незнакомцу было, по меньшей мере, глупо, и Вульф остановился в паре шагов, ожидая от того хоть какой-то реакции. Мужчина лежал на земле, возле поваленного старого дерева, и Джейсон не сразу понял, что он сжимает в левой руке. Зрение подводило его, густой лесной сумрак менял очертания, но то, что неестественно белело среди веток и влажной листвы, Вульф вдруг разглядел совершенно отчётливо: это была детская рука, оторванная по локоть, синевато-белая, с испачканной в земле ладонью. И незнакомец сейчас держал её за запястье, как если бы силой хотел увести за собой слишком уж разыгравшегося ребёнка.

0

16

[nick]Carter Clayton[/nick][status]  [/status][icon]https://i.ibb.co/dkkCW3f/32-1577447707.png[/icon][ls1]Картер Клейтон, 18[/ls1][ls2]Выпускник школы, пытается выбраться из города и попутно готовит фотоотчет по всему процессу.[/ls2]
Выходя из леса уже затемно, они встретились с целой толпой взволнованных жителей. Сэмми по всей видимости сразу понял, что происходит, и потому побежал навстречу, сходу задавая кучу вопросов кому-то из знакомых. Картер сначала замер от неожиданности, но потом тоже ускорился, чтобы поскорее догнать отца. Атмосфера прекрасных выходных сменилась напряжением, и стоять в стороне в ожидании его возвращения мальчишке было откровенно говоря страшно.

— Хорошо, я с Вами. — Донесся до Клейтона голос отца. Не обращая внимания на сына, мужчина спешно скинул с плеч рюкзак и достал оттуда походный фонарь.

— Я тогда отведу мальчика домой... — Заметила миссис Стоун, живущая в паре домов от Клейтонов, поежившись от холода. Она протянула ему руку, но Сэмми возразил. Настолько резко, что Картер сам испугался... Тогда он подумал, что отец почему-то был зол на соседку или просто ее недолюбливал, и лишь через десяток лет до Картера дошло — то была глупая идея мужчины, который легко поддается эмоциям. Осуждать Клейтона-старшего он не смел даже теперь, ведь когда у кого-то пропадает ребенок, последнее что хочет родитель — это расстаться со своим. Он взял отца за руку, и толпа, постепенно рассредотачиваясь, направилась к лесу.

Клейтону было семь. И очень холодно.

* * *
То, как воспоминания могут иногда влиять на восприятие людьми настоящего — это странно. Тем осенним вечером ему было холодно, и вот теперь парень внезапно тоже стал замерзать. Воспоминание оказалось сильным, вызванным и поддерживаемым не только царившей вокруг схожей атмосферой, но и приветственным рукопожатием Джейсона. Смешно, но пожав его ладонь, да и просто стоя рядом с ним, Картер чувствовал себя ребенком. Для подростка, считающего себя уже взрослым и серьезным, это было не самое приятное чувство, но откинуть его оказалось не так просто, как хотелось бы. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он поздоровался с подошедшим Дэвидом. Айви задала ему пару вопросов, но и на те он ответил как-то невпопад.

«Поскорее бы уже инструктаж...» — Да уж, в лесу ему точно будет не до этих идиотских мыслей. Там все серьезно. Там ему придется сосредоточиться. К тому же, ожидание было невыносимым... тогда, крепко держа его руку в своей, отец говорил: «Поиски нельзя откладывать, ведь каждая минута на счету и может стоить кому-то жизни». Будь он жив, он бы наверняка не дожидался. Сэмми Клейтон уже был бы в лесу. Ну или в крайнем случае, уговаривал бы шерифа поторопиться.

Наконец-то время настало. Картер, будучи новичком в данных мероприятиях, внимательно выслушал все важные речь шерифа и егеря, но даже он не услышал толком ничего нового. Тем не менее, все предусмотреть на инструктаже невозможно, и оказавшись в группе с Джейсоном, Айви и Дэвидом, он тихо порадовался, что рядом будут знакомые лица. Ну и конечно же тому, что процесс наконец-то сдвинулся с мертвой точки.

Свистки, фонари и наспех распечатанные листовки. Справедливости ради, рассматривая последние в свете фонарика, парень понял, что они пугают его куда сильнее, чем сам Эшбёрнский лес. Распечатанные наспех на старых принтерах фотографии казались безжизненными, непропечатанные местами линии добавляли какого-то сверхъестественного колорита. Лес же в темноте, конечно же, казался более недружелюбным, чем обычно, но доносящиеся отовсюду оклики людей и мерцающие то тут, то там отблески фонарей создавали атмосферу беспокойства, но никак не страха. Богатое воображение парнишки то и дело создавало из теней образы фантастических монстров, но царящем вокруг оживлении им не удавалось закрепиться в его сознании и превратиться во что-то ужасающее. То и дело окликая потерявшихся ребят по именам, Картер продвигался вперед, оглядываясь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь важного и стараясь не упускать из вида остальных членов поискового отряда.

Однако вокруг не было ничего примечательного, только лес.

Несмотря на это, Клейтон верил, что это все не бесполезно, и мальчишек они найдут. Похвальный оптимизм, конечно, но... пустой. Хотя, справедливости ради, десять лет назад все закончилось успешно. И почему сейчас должно быть хуже? Об окровавленном ноже и прочих знаках, говорящих, что дети не просто заблудились в лесу, он старался не думать.

Подозрительный шум с той стороны, где шел Джейсон, привлек внимание Картера, и тот прошелся вокруг мужчины светом своего фонаря. Судя по всему тот что-то или кого-то обнаружил, и парень не стал дожидаться приглашения, а просто приблизился. Шорох под его ногами заставил парня направить фонарь туда, и в свете что-то будто бы блеснуло. Что-то светлое, явно выделяющееся на фоне земли. Понимая, что это что-то важное,  Клейтон поднес ко рту свисток, готовый подать какой-нибудь сигнал, и только теперь разглядел, что конкретно было перед ним.

— Oh, shit... — Выдохнул он себе под нос, отступив на шаг назад. Его взгляд быстро пробежался по остальным, но тут же вернулся к лежащему перед Джейсоном мужчине и детской руке, что тот держал. Парню стало дурно, к горлу подступил ком, а в разбушевавшемся в его груди огне паники исчезла последняя капля его оптимизма. Отвернуться у него уже не получалось.

В голове Картера раз за разом проигрывались полученные ими инструкции: два свистка— вы нашли следы детей, три — нашли детей. Но то, что он видел не подходило ни под одну категорию, но в то же время подходило под обе. Если бы не это, то рациональный взгляд на ситуацию заставил бы его не просто свистеть, вызывая подмогу, но и тянуться в рюкзак, где был припрятан отцовский охотничий нож... пока этот странный мистер не поднялся. А то кто знает?

0

17

[nick]David Morgan[/nick][status]   [/status][icon]https://i.ibb.co/3pdSLT6/unnamed.jpg[/icon][ls1]Дэвид Морган, 26[/ls1][ls2]художник[/ls2]
Помнил он также и путь домой вдоль мёртвой трассы: мерное перебирание ногами под стук сердца и подозрительные шорохи со стороны леса. Возможно, ему просто мерещилось, а шуршал на самом деле рюкзак за спиной, правда, теперь он не мог исключать, что кто-то действительно наблюдал за ним. Это ощущение не покидало его до самого крыльца. Только когда дверь распахнулась и Питер выбежал к нему прямо в носках и с пейджером в руке, оно ушло, рассеялось меж сосновых стволов и хвойных ветвей.
Дэвида мучила растерянность в те недолгие секунды, пока он, стараясь выглядеть непринуждённо, шёл к знакомым, — может, было бы лучше подойти к Эшли? — но стоило  Джейсону протянуть ему руку и поздороваться, и Дэвид ощутил, что всё в порядке и он на своём месте. В глазах, горевших звериной жаждой крови в ту мартовскую ночь, сейчас теплело радушие, как и в минуту прощания у дороги. Ни малейшего намёка на былое помутнение.
Поприветствовав всех, он ещё раз взглянул на толпу — его радовало такое количество сочувствовавших. Хотелось верить, что они найдут ребят живыми: случайно упавшими в колодец, застрявшими в охотничьей ловушке, ранеными, но живыми. Всякое могло случиться, но может, хоть кому-то из детей повезло.
Прежде Дэвид ни разу не участвовал в поисках пропавших, поэтому, когда егерь с шерифом отошли от разложенной на капоте карты и встали перед волонтёрами, он обратился во внимание и запоминал всё, что говорили. Одно из имён мальчиков оказалось ему известно: Питер рассказывал про какого-то «отморозка» из школы, вместе с дружками забивавшего камнями дворовую собаку. Он выправил распечатку с угрюмым лицом Ларри. Да, пожалуй, этот мог бы.
Его приободрило, что они вчетвером будут в одной группе — всё лучше, чем с абсолютно незнакомыми людьми или туристами, не знавшими местность так хорошо, как Джейсон, проживший здесь шесть лет. Пока тот изучал на карте доставшийся им квадрат, Дэвид перепроверил содержимое рюкзака, убрал листовки в карман к складному ножу и повесил свисток на шею. После того, как они вновь обговорили всё между собой и направились к лесу, он с приятным удивлением заметил в другой стороне Сайласа, уходившего с более многочисленной группой. Отвернувшись к мрачным стволам и блуждавшим по ним лучам фонарей, Дэвид вздохнул. Посмотрим, что их ждёт.
В этот тревожный майский вечер лес, охваченный человеческим горем, казался ему необычайно живым, и даже когда большинство зовущих голосов потонуло в глуши и смазалось, он чувствовал пульсацию: в воздухе — от ежеминутных выкриков, в земле — от цепких взглядов и неутомимых ног. Эшбёрн собрал все свои силы — скромные, но напористые — в попытке вызволить три молодые жизни из лап очередной беды. Свет фонаря снова и снова вспарывал густой мрак: бесконечный настил из жухлой листвы, поросшие мхом камни, древесные корни, голые коряги… Глубокий овраг, как и сказал Джейсон, примерно в двадцати ярдах от группы. Там тоже пусто.
Так продолжалось достаточно долго, чтоб в горле заскребло, а ноги начали легко пружинить. Никто в группе не переговаривался, но, казалось, всем постепенно становилось ясно — они вряд ли что-то найдут: за всё время раздалось только несколько одиночных свистков. Несмотря на это, Дэвид продолжал звать мальчиков и вглядываться в чащу леса, хоть уже и без особой надежды.
В лучшем случае детей здесь просто нет и не было, копы ошиблись. О худшем думать не хотелось.
Справа, за тропинкой, что-то глухо зашуршало, Джейсон ускорил шаг, направившись в ту сторону и кого-то окликнув. Картер тут же последовал за мужчиной. Он взглянул на обеспокоенную Айви, направлявшую луч фонаря к стволу широкого дерева, у которого все столпились. Неужели что-то отыскали? Дэвид устремился к ним, перепрыгивая кочки и огибая молодые кусты черники, но как только поравнялся с остальными, замер, как вкопанный: в распластавшемся на земле человеке он узнал Ноа, рядом с которым серебрилась мертвенным цветом оторванная детская рука. Картер собирался свистнуть, но так и застыл, поражённый увиденным. Дэвиду тоже было трудно отвести взгляд. На секунду ему померещился запах гари, вставший в горле удушливым комом, и он, прикрыв рот ладонью, закашлялся.
Всё утро — на пути в Портленд и по дороге обратно — он старался успокоиться, не думать о том, что случилось накануне. Забыть ещё один страшный пожар.
Кажется, память всегда работает против него: важные вещи, которые следовало бы помнить, теряются в её лабиринте, а то, что он хотел бы вычеркнуть из своей жизни, непременно догоняет его и терзает с яростью критского чудовища.
После событий минувшего вечера Дэвид сомневался, что Ноа причастен к исчезновению детей, и хотя тот почему-то не отправился на поиски с волонтёрами, а сейчас находился в откровенно дрянном положении, он считал, этому наверняка были адекватные объяснения; впрочем, сообщить о находке, похоронившей надежду на то, что дети живы, необходимо.
Едва он потянулся к свистку, как над лесом прогремел резкий хлопок — похоже, выстрел из пистолета — и в груди ершистым червём заворочалось плохое предчувствие: стреляли не в хищника.
Игольчатый страх поднялся от стоп до колен; Дэвид замешкался, но всё-таки свистнул дважды.

0

18

Томас не раздумывал ни секунды, когда шериф Мэдисон объявила сбор на поиски в лесу. Мать всё ещё охала, причитая о том, как жестока бывает эта жизнь к самым беззащитным и слабым, и что одному только богу известно, какое горе переживает сейчас несчастная Зоуи, понятия не имея о том, где теперь её мальчик, жив ли он, и увидятся ли они снова. Томас и сам видел, что соседка едва ли не лишилась рассудка от горя. Когда он вернулся после допроса на ярмарке, проводив домой Дану Хеллберг, как и велела шериф, миссис Смит буквально набросилась на него у ворот дома. Повисая на плечах патрульного всей своей тушей, она рыдала, то и дело вытирая раскрасневшиеся, опухшие глаза и размазывая по щекам вчерашнюю тушь, стонала и ревела, умоляя рассказать о том, что удалось выяснить полицейским, нашлись ли следы её ненаглядного малыша, и есть ли надежда на то, Ларри жив и здоров. Разрываясь между жалостью и отвращением, Томас сдержанно объяснял женщине, что за дело взялись лучшие офицеры, но никакой точной информации пока ещё нет, и рано делать выводы. Во всяком случае, сегодня вечером организуют поиски, и он, конечно же, будет там, и никто не станет скрывать от родственников вновь открывшиеся обстоятельства, если таковые вдруг обнаружатся.
Собираясь присоединиться к поисковой группе, Харрис всё ещё думал о том, что Ларри Смит, маленький ублюдок и начинающий садист, не упускавший ни единого шанса продемонстрировать окружающим свое мнимое превосходство, возможно, и впрямь получил по заслугам. Какие бы обстоятельства ни задержали его той ночью, не дав вернуться домой, это должно будет стать уроком - для самого Ларри, если он ещё жив. Смерть мальчика, по мнению, Томаса была бы куда худшим исходом, и не только потому, что несчастная миссис Смит тогда окончательно свихнется от горя, но и потому, что невинный, на первый взгляд, ребёнок, ставший жертвой обстоятельств, неминуемо превратился бы в мученика в глазах горожан. Смерть хороша тем, что смывает грехи, позволяя нам думать о покойниках куда лучше, чем они заслужили того при жизни. Впрочем, очень возможно, что смерть Ларри Смита очень многих убережёт от встречи с ним в будущем, когда маленький садист подрастет и масштаб его злодеяний будет куда более велик, чем просто издевательства над животными. Да, Харрис совсем не жалел паренька, хладнокровно и даже цинично рассуждая о его судьбе, и всё же готовился к поисковой операции со всем тщанием. Потому что закон, есть закон, как бы высокопарно это ни звучало.
Лес встретил прохладой и десятками сосредоточенных взглядов. Томас с гордостью смотрел на офицеров и простых горожан, собравшихся сегодня, чтобы исполнить свой долг перед обществом и друг перед другом, и был счастлив узнать, что идёт на поиски в одной группе с шерифом Мэдисон. Считая это для себя огромной честью, он со всем вниманием выслушивал инструктаж и изучал на карте определенный для их отряда квадрат в лесу, надеясь быть сегодня максимально полезным - не для того, чтобы выслужиться и получить пару очков в глазах начальства, а потому, что всё это и было истиной целью: служить и защищать. Пусть даже во благо таких ублюдков, как Ларри Смит.
Группы расходились одна за другой, спины мелькали между древесными стволами, голоса удалялись вглубь леса, рассредотачиваясь, и патрульный Харрис вооружился фонариком, ступая на узкую лесную тропу и подсвечивая себе дорогу. Билли Мэдисон шла впереди, и Томас привычно держался за спинами остальных, стараясь не привлекать к себе особенного внимания. Ему казалось, что инцидент с цыганкой сегодня утром на ярмарке и без того слишком уж выделил его в глазах шерифа и Майерса, а патрульный совсем не привык быть в центре событий. И теперь он шёл позади, держась чуть правее от лесной тропинки, то и дело поглядывая на остальных, и все больше всматриваясь в лесной сумрак тёмной летней ночи. Воспоминания о цыганской ведьме, фактически назвавшей его мертвецом, вызывали неприятное чувство тяжести где-то в желудке, и Томас хмурился, стараясь убедить себя в том, что слова злобной старухи - просто слова. Не привыкший к работе и честной жизни, кочевой народ только и умел, что трясти подолами и трепать языком - все знали, что веры золотозубым бродягам нет, они давно уже снискали славу бессовестных лжецов, так что всё сказанное в сердцах противной старухой, скорее всего, просто бестолковый трёп. Но слова, как назло, впечатались в память Харриса накрепко, и теперь, шагая между соснами и прислушиваясь к звукам вокруг, патрульный никак не мог выкинуть их из головы. Размалеванное морщинистое лицо так и стояло перед глазами, и эта жутковатая фраза: "Он уже покойник, от запаха смерти трудно избавиться" свербила в сознании, тревожа и раздражая, как муравей, заползший за ворот в знойный день.
Томас Харрис, конечно, храбрецом не был, но считал себя образованным и разумным человеком, а потому со всей искренностью пытался убедить себя в том, что цыганка просто пугала его. В самом деле, какая опасность могла угрожать простому патрульному в таком маленьком городке, как Эшбёрн? К серьёзным делам его не привлекали, врагов среди местных у него, конечно же, не было, разве только эти цыгане... Он помнил двоих чернявых ребят, словно из-под земли выросших тогда за спиной старухи, но разве допустят они такую глупость, чтобы связаться с полицейским? Ведь табор приезжает сюда дважды в год, а цыгане не дураки и не станут наживать себе проблем на ровном месте. Всё это было очень логичным, и всё-таки Томас боялся. И то ли темнота сейчас добавляла неуверенности, то ли напряжение прошедшего дня давало о себе знать, но с каждым шагом, углубляясь в чащу, Харрис всё яснее чувствовал, как страх змеёй заползал под кожу, холодной лапой сжимая внутренности и вгрызаясь, кажется, в самые рёбра.
Патрульный остановился, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, и как взмокла спина под кителем. Он мысленно отругал себя за впечатлительность: надо же так напугать самого себя на ровном месте, и шумно выдохнул. Осмотревшись и поняв, что сильно отстал от Мэдисон и остальных, Томас поспешил было следом, как вдруг услышал хруст веток справа - словно животное неосторожно ломилось в чащу через кусты. Патрульный замер на мгновение, разрываясь между тем, чтобы догнать офицеров, или идти на звук, но голоса и шаги всё удалялись, и, повинуясь желанию не казаться трусом, хотя бы самому себе, Харрис тихо чертыхнулся и свернул с тропы.
Узкий пучок фонарного света бегло метался по кустам, не давая Томасу толком рассмотреть местность. Хруст все ещё слышался откуда-то спереди, теперь патрульному казалось, что он слышит человека, и несколько раз а полумраке как будто мелькнула чья-то спина, но разглядеть всё не удавалось. Нервно облизнув пересохшие губы, Харрис снял с пояса пистолет, чуть ускоряя шаг, и теперь шёл, перехватив фонарик в левую руку и целясь куда-то перед собой. Он почти не слышал теперь голосов офицеров, прекрасно понимая, что сошёл с маршрута, и пот градом бежал по его спине, но Томас не останавливался. На долю секунды всё стихло, а когда хруст веток вдруг раздался откуда-то из-за спины, и патрульный обернулся, наугад выхватывая фонариком чьё-то вытянутое, смуглое лицо, обрамленное засаленными черными кудрями, звать на помощь или отступать было поздно: что-то остро вошло между левыми ребрами со спины, и Харрис отшатнулся, инстинктивно выжимая спусковой крючок. Раздался выстрел, в пустоту, бесцельно, и Томас почувствовал новый удар, на этот раз спереди. Фонарик покатился по земле, во мраке замелькали смеющиеся лица, чьи-то руки бесцеремонно закружили его, раскручивая, и патрульный, оглушенный болью и собственным выстрелом, повалился на землю, ломая кусты и сухие ветки.
Внутри булькало и клокотало, пробитая печень истекала кровью, и патрульный наугад возил по поясу дрожащей рукой, стараясь нащупать рацию, но пальцы не слушались, всякий раз проскальзывая мимо. Дыхание перехватило от ужаса - он знал, что умирает, и услышав голоса офицеров, звучавшие теперь всё ближе, изо всех сил старался не умереть прежде, чем в последний раз увидит шерифа. Цыгане провели его, как мальчишку, он всех подвёл, и чёртова старуха сама исполнила своё предсказание. Его убийцы уже скрылись в лесной чаще, кажется, где-то вдалеке прозвучал ещё выстрел. И последним, что патрульный Харрис увидел перед смертью, действительно было лицо Билли Мэдисон. Во всяком случае, несчастный успел убедить себя в этом.
[nick]Tomas Harris[/nick][icon]http://sh.uploads.ru/RgwTE.jpg[/icon][ls1]Томас Харрис, 26 лет[/ls1][ls2]патрульный полиции Эшбёрна[/ls2]

0

19

[nick]Noah Salinger[/nick][status]  [/status][icon]https://i.ibb.co/N6qht0H/56cca2ed3e118-bobby-morley.jpg[/icon][ls1]Ноа Сэлинджер, 33[/ls1][ls2]пытается уехать[/ls2]
Стоя в десятом классе перед ружьем отца Бекки С, Ноа спокойно убеждал того, что он свою дочь любит, и смерти ее не хочет, даже не смотря на то, что она беременна. В любом другом состоянии мистер С был бы рад внуку, он сам стал отцом своего старшего сына в 17, но в тот день мистер С выпил, много выпил в честь проигрыша любимой команды и новости о пополнении в семье пришлись очень некстати. Бойфренда Бекки — Гленна тот и так не любил, еще когда не знал и про то, что он бойфренд и про то, что Бекка беременна, а уж когда едва мистер С достал ружье, а Гленн решил не участвовать далее в мужском разговоре и сбежал и подавно. Ноа он не любил тоже, но упрямое спокойствие парня тогда воздействовало и на мистера С успокаивающе. Не мог он повышать голос на человека, который не кричит на него в ответ.
В Кувейте он тоже всегда был спокоен. Мужчина фокусировался на цели и не думал о себе. А если вслед за мыслями о детях приходила какая и по поводу собственного благополучия — он не думал слишком долго — смерть в такой момент вполне достойна рая. Дети поймут когда вырастут, Салли Мэй по началу придется тяжело, но родители Ноа и ее собственные не оставят ту один на один с тратами на детей. А уж такая красавица как его жена быстро найдет ему достойную замену.
Когда падре говорил, что все это было не всерьез, когда Салли  срывала голос и била, подаренный на свадьбу сервиз, даже когда Ноа ходил по улицам родного города и слышал шепот за своей спиной — он был спокоен, но дети это другое.
С детской смертью, мужчина, благо Бог миловал, до этого не сталкивался, а потому не знал, как вообще быть в такой ситуации. Мозг, будто отключился. В уставе не было ничего на счет того, что следует делать, когда нашел детскую руку, благодаря двум демонам, которые, кстати, продолжали веселится над его реакцией.
Ноа не знал, так ли долго он не шевелился, как говорили призрачные твари (те пытались убедить, что он потерял, как минимум час, который мог бы искать остальных детей), но он точно довольно долго не мог выйти из ступора. Он пришел сюда один, вокруг тогда не было ни души, а теперь он слышал все приближающийся шум — людские голоса, треск веток. Если его найдут сейчас здесь — это будет плохо, очень плохо выглядеть. Наверное, именно этого демоны и добивались — хотели снова его подставить, на этот раз по крупному. Правда, для этого его должны были обнаружить рядом с ужасной находкой. А вот с этим у демонов были проблемы. Руку он не трогал, ему сейчас оставалось только незаметно уйти прочь — предоставив настоящим поисковым отрядам найти детей или то, что от них осталось. Судя по шуму, людей было много, так что с этим проблем быть не должно.
Одежда на мужчине как раз темная, передвигаться не особо привлекая к себе внимание он тоже умеет, а в случае чего, всегда мог бы притвориться волонтером или туристом, заинтересовавшимся происходящим.
У демонов, к сожалению, на этот счет были другие планы. Они, хотя и демонстрировали недавно свою полную бестелесность, когда Сэлинджер двинулся прочь и не стал оглядываться на их призывы, сначала кинули в него камнем, а затем, когда он обернулся, ожидая новой атаки, и рукой. Ее Ноа сначала поймал рефлекторно, а потом так же отбросил в сторону, сразу понимая, что теперь он пропал. Остались отпечатки, найдут ДНК. Следы его ботинок, кожа с куртки на дереве, отсутствие алиби — все в копилку правосудия. Он теперь может либо остаться и встретить волонтеров историей, похожей на сказку о том, как он здесь оказался и нашел эту злополучную руку или уйти вместе с ней, надеясь, что на ней не было следов настоящего убийцы, которые могли бы помочь раскрыть преступление. Второй путь не был христианским, зато первый разлучал его с детьми на, Бог знает какое время, даже если за решеткой в итоге он не окажется, расследования всегда дело долгое.
Жизнь еще никогда не ставила его перед выбором между верой и детьми. Демоны рядом веселились, откуда-то зная про детей. Они с наигранным сочувствием просили у Сэлинджера прощения за то, что Джеб с Лулу увидят отца теперь только за решеткой, если Салли Мэй, конечно, согласится вообще их сюда привезти. Да еще и рука, вроде бы, начала шевелиться. Ноа казалось, что он сходит с ума. Возможно уже. Он схватился за голову, хотя это и не помогало заглушить хихиканье демонов и сделал несколько шагов обратно к дереву, только с первым окликом поняв, что драгоценное время уже потерял и выбирать больше нет нужды.
Сэлинджер обернулся, сразу несколько групп подходили с разных сторон. Да, бежать больше не имело смысла. Хотя врать он все еще мог. Мужчина все еще не решил, как ему себя вести и для начала собирался просто ответить на оклик, но не успел — нечто толкнуло его, и на этот раз, он не успел сориентироваться и распластался на земле, едва не уткнувшись носом в свою страшную находку.
— Эй, парень, ты в порядке?-закономерно последовало за этим. Сэлинджеру, конечно, хотелось, сказать честное «нет» в ответ, но вместо этого от приподнялся над землей и поднял руки над головой:
-У меня оружие. Оно легальное— проинформировал собирающихся вокруг людей он, наконец выбрав свою линию. Сэлинджер медленно положил пистолет на землю рядом с собой, так чтобы, окликнувший его мужчина, казавшийся самым опытным, видел это. Затем молча и все так же медленно поднялся  на ноги сам. И продолжил молчать. Пока не приезал его адвокат это лучшая стратегия. А там, пусть Бог рассудит.

0

20

Лес был такой же неотъемлемой частью их жизни как поход в церковь каждое воскресное утро. Да он внушал страх на каком-то подсознательном уровне. Но спроси каждого из обитателей их городка и вместо ужасов пережитых в этом лесу, казавшихся при свете дня не более чем игрой воображения, они вспомнят как в ночь отсеченных голов напугали Джимми Брауна там что он обделал штаны, вот уж запашок шел от него! Даже Билли повидавшая за свою недолгую жизнь разного странного дерьма, в первую очередь вспоминала исключительно хорошее. Например, о том, как они с сестрами играли в прядки в этом самом лесу. Как в восемь она на зависть всем своим друзьям мальчишкам забралась на самую высокую в округе пихту, в ней было всей триста футов, по крайней мере ей тогда так казалось.  Жители Эшберна любили и гордились своими лесами, но также, ненавидели и опасались вот такой парадокс. Сам лес, эта темная громада в глубинах которой иногда мелькали горбатые тени, а от хвои несло железом и кровью отвечал своим обитателем взаимностью. Сегодня он явно пребывал не в самом человеколюбивом расположении духа. Билли поняла это как только вступила под его своды. Тьма сгустилась мгновенно и даже свет фонарика не мог рассеять её до конца.  Женщина оглянулась на свою группу, среди которой не было ни одного добровольца или человека со стороны. Только люди из управления, те кто знал и видел, те кто способен был в случае чего принять необходимые меры и разумеется не сболтнул бы лишнего.
Местность для поисков была не самой лучшей, хвойные деревья в некоторых местах стояли настолько близко что между ними не протиснулся бы и ребенок. Поиски затрудняла и сильная заболоченность, не говоря уже о непролазных буреломах. Пожалуй, одно из самых худших мест для того чтобы в нем потеряться. Плохое место в плохой день. Шансы на то, что они найдут подростков живыми стремительно, приближалась к нулю. Мысленно Мэдисон уже обдумывала, то что скажет безутешным матерям. Ей придется выслушать истерики и причитания, стойко вынести обвинения в собственной некомпетентности и угрозы. Все это уже было раньше и непременно повторится в будущем. В первое время, когда она только вступила в должность угрозы, пугали её, казалось еще одно плохое известие и доверие общества будет утрачено окончательно, а шерифская звездочка перекочует на грудь кого-то более подходящего. Через два года, несмотря на все угрозы, Билли Мэдисон снова избрали шерифом. Иногда, как сегодня утром ей даже хотелось, чтобы должность, а главное ответственность отдали кому-то другому. Жаль, что у шерифа, пока еще шерифа, не было уверенности в том, что со снятием полномочий люди перестанут стучать в её дверь. Ведь как это не печально в большинстве случаев именно она находила потерявшихся. Лес с радостью подкидывал ей останки тел, а иногда и живых людей, но скрывал ту единственную кого она по-настоящему хотела найти.  Вот такая веселая игра, с шерифом одна, с мэром другая, а для туристов и вовсе что-то новое.
Мэдисон вытащила из-за пазухи термос с кофе. Черный и густой словно деготь он был сдобрен изрядной долей виски. Без этого здесь никак. Алкоголь как это ни странно позволял сохранить рассудок ясным, отсекал страх и конечно делился пусть обманчивым, но теплом. Оно разлилось по горлу, стоило ей сделать первый глоток.  Шорохи вокруг стали значительно тише, шепотки, шуршащие на самой границе сознания и вовсе утихни.
«Вот теперь можно и поработать» — Подумала шериф, проводя лучом фонарика, который в густой тьме, выглядел словно лазерный меч из того фильма на который они с Арчи Тейлором ходили обжиматься. К слову фильм в конце концов оказался гораздо интереснее чем попытки парня залезть рукой под её кофточку, чтобы пощупать грудь. Тогда Мэдисон ещё верила в то что она должна выйти замуж и завести детей. Теперь же она благодарила бога за то, что так и не обзавелась семьей. Такую ответственность она вряд ли бы потянула.
Группа углублялась все дальше в лес. Под ногами похрустывала прошлогодняя хвоя, изредка тишина нарушалась голосами полицейских, которые звали детей затем на минуту все замирало. Люди напряженно вслушивались, надеясь услышать подростков. После одной такой паузы кто-то, кажется Пирс высказался о том, что, если они не найдут этих недоносков, никто кроме их мамаш плакать не станет. Повисшее после этого неловкое молчание, заставило Билли остановится и повернуться к коллегам.
— А ты думаешь по тебе станет кто-то плакать? — Грубо спросила она, направляя луч фонарика прямо парню в лицо. Пирс лишь пожал плечами, он был молод и считал, что плохие вещи могут произойти с другими людьми, но не с ним. Мэдисон лишь покачала головой, не став с ним спорить.
«А кто будет плакать по мне?» — невольно задумалась женщина. Уж точно не старшая сестра, она разве что промокнет сухие глаза платком и пошлет цветы. Мишель? Но она так далеко и в последний раз они созванивались на Рождество. Возможно для этого и стоило заводить семьи, чтобы тебя было кому оплакать после смерти, ну или хотя бы оплатить похороны. Вдалеке послышался свит, пронзительный, но всего один, похоже кто-то опять потерялся.
— Эй, а где Харрис? — Удивился кто-то из ребят, позади. Поначалу она проигнорировала этот вопрос, как будь он скользнул мимо, но мозг зацепился за знакомую фамилию. Мэдисон еще успела удивиться о каком таком Харрисе спрашивают, ведь она была уверенна что патрульный, сейчас подает бумажные платочки несчастной Зоуи.  Ведь должен? Словно в ответ лес огласил звук выстрела. Странное дело, но деревья исказили звук, и непонятно было откуда он доносился. Полицейские выхватившие оружие растеряно оглядывались по сторонам.
— Туда! — Наконец решила Билли показывая назад и влево. Логично было думать, что Харрис, если это был он отстал и потерялся. Наверняка застрял в болоте или испугался какой ни будь местной живности. Ломая ветки и не заботясь больше о тишине, люди двинулись назад и даже не среагировали на два свистка, а затем еще два, прозвучавшие с другой стороны леса. Мэдисон на ходу вытащила рацию, нажала на кнопку собираясь потребовать отчета о ситуации, но вместо обычного треска услышала лишь глухую тишину. Рация сдохла в самый неподходящий момент. Помянув мэра и то место куда, он может засунуть свою экономию, женщина рванула дальше, чувствуя, как сбивается дыхание и колит в боку. Они чуть не пробежали мимо тела, кто-то даже умудрился о него споткнуться.
— Мать его, это же Томми! — Выругался один из офицеров, тот самый который споткнулся и сейчас отряхивал налипшую на ладони хвою. Шериф упала на колени рядом с телом.
— Жив. — Выдала скорее машинально, чем, для того чтобы сообщить об этом окружающим. Парень хрипел и истекал кровью. Пирс выхватил свою рацию и истошно закричал в неё о том, что офицер ранен и им нужны медики. Остальные, более опытные полицейские бросились к раненому, надеясь, что смогут продержаться до прихода помощи.
— Эй, парень посмотри на меня! — Одной рукой шериф приподняла голову, второй попыталась зажать рану.  Взгляд Томаса был расфокусирован и не реагировал на свет, по крайней мере его зрачки не сузились, когда один из офицеров направил на него луч своего фонарика. Хрипы резко прекратились, а глаза патрульного закатились. Дыхания не было, как и пульса. Никто из них не был медиком, но знал что нужно делать в такой ситуации: искусственное дыхание и массаж сердца.  Помощь пришла только через пятнадцать минут, когда стало ясно, что ничего для парня уже сделать нельзя. Отступив в сторону и дав ребятам выполнить свою работу, женщина оперлась рукой о дерево, зарывшись пальцами в мох на его стволе. В голове теснились мысли одна страннее другой. Как она могла пропустить Харриса, когда они с Эриком Джонсоном составляли списки групп, более того не заметить его в своей собственной группе которую утверждала лично? Шериф тряхнула головой, пытаясь вспомнить. Начиная сомневаться в себе убеждать в том, что имя было. Где-то рядом раздался шорох и хихиканье, в луче фонарика на миг мелькнуло что-то рыжее, совсем как волосы той чертовой куклы из зеркального лабиринта.
«Я выигрываю, ты выигрываешь. Ты выигрываешь, я выигрываю» — Разнеслось далеким эхом прямо в её голове.
— Эй, Билли. — голос Гаррета раздался совсем рядом, заставив её вздрогнуть. Мужчина подошел близко, встал между ней и медиками. — У парня ножевые ранения. — Понизив голос сообщил он.
— Знаю. — Довольно грубо отозвалась шериф, борясь с чувством вины. Она считала, что несет ответственность за всех своих ребят, а теперь один из них отправится не домой, а в холодильник местного коронера.
— Я слышал, что на ярмарке дела пошли не очень. Все слышали, что старуха обещала Томми. — Продолжил офицер. Мэдисон совсем не удивилась, что он в курсе утреннего инцидента. Слухи в Эшбёрне распространялись гораздо быстрее пожара 1811 года.
— На ярмарке остался кто-то из наших? — Спросила гораздо тише Билли. Гаррет кивнул и потянулся к рации. Нужно было узнать, где находятся цыгане и не проявляют ли какой ни будь подозрительной активности. Вроде бы старуха говорила, что они уйдут сегодня ночью. Что ж им придется задержаться. Желая вернуться назад к остальным, женщина повернулась и почувствовала, что её что-то держит.  В свете фонарика за её ладонью, той самой которой она опиралась о дерево тянулись тонкие полупрозрачные нити.  Нещадно порвав их Мэдисон отступила назад, сжала несколько раз руку и внимательно осмотрела её, машинально отметив, что на ней до сих пор осталась кровь Томаса.
— Чертово место. — Сжав губы в тонкую линию выплюнула женщина, темнота ответила её новым взрывом еле различимого смеха.  Повернувшись она направилась к группе, дойдя до которой поинтересовалась не передавали ли никакой информации о, детях.  Двойной звук свистка слышали все. Получив отрицательный ответ попросила рацию у одного из полицейских, но прежде чем получила желаемое, её собственная рация которая еще пол часа назад казалась неисправной, ожила и запищала.

0

21

[nick]Liam McNamara[/nick][status]  [/status][icon]https://i.ibb.co/LY0nbNk/12-1564779626.png[/icon][ls1]Liam McNamara, 32[/ls1][ls2]Пожарный, преданный своему делу. Недавно перевелся из большого города. Хозяин большой чрезмерно лохматой собаки.[/ls2]
— Ты разве не узнаешь его, Лиам? Это Мартин.
Женщина делает несколько шагов вперед, ведя с собой мальчишку, словно для того, чтобы его можно было получше разглядеть, хотя он все равно остается, как в тумане.
— Ах, ну да, ты же был слишком занят спасением собственной жизни.
Мальчик поднимает глаза, глядя пристально и с укоризной сквозь этот туман. Не туман. Дым. Время свернулось петлей, и Лиам возвращается туда, где уже успел побывать. Где сквозь дым проступает очертания фигурки у стеклянного шкафа с медикаментами. Неприятных историй всегда достаточно, и эта — одна из них. Пожарный облизывает пересохшие вдруг губы, а рука нервно потирает вдруг занывшее давними отголосками боли плечо. Он бы не смог узнать мальчика — тогда он его не разглядел, но потом он частенько являлся ему во снах, да и до сих пор время от времени приходит в кошмарах.
Значит, Мартин? Макнамара уже представляет, как он полезет в старые архивы и будет делать запросы на это старое происшествие, возможно, забытое всеми, кроме него самого и близкими тех, кто погиб в том пожаре. Личность мальчика тогда установить так и не удалось.
— Вспомнил значит, — женщина ухмыляется, приближаясь еще на несколько шагов, но она не идет, а словно плывет по воздуху, не касаясь земли, ее одежды развевает неощутимый ветер, — ты его не просто бросил, ТЫ ПОСЛАЛ ЕГО НА ВЕРНУЮ СМЕРТЬ!
Лиам морщится от пронзительного крика, но не в силах пошевелиться, он способен лишь молча следить взглядом за этим обвинителем. За то прошлое, ушедшее, но не забытое, поселившееся глубоко внутри, проросшее из отравленных зерен в деревья, чьи плоды долго зрели, а теперь падают с веток, разбиваясь о землю, заливая все вокруг своим смрадом.
— Точно так же, как отправил на смерть своего напарника. А ведь он считал тебя другом, — женщина стоит прямо перед ним, распыляя ядовитые слова вокруг, скрывая в этом зеленоватом облаке соседа.
— Ты не достоин этих лесов.  Вы все недостойны. Каждый, вошедший сегодня в наш лес, поплатится за причиненную боль.
Призрачная женщина тает бесследно, и Лиам встречается с серыми глазами Элвина, и дулом направленного пистолета. Бесславный конец. До невозможности тупой и без права на возражение. Рядом лает и скулит Шерлок, но, оказывается, наставленное на тебя дуло пистолета и ожидание вылетающей из него пули завораживает. Невозможно отвести взгляд, даже моргнуть. Звучит выстрел, сильные лапы толкают в сторону, а в следующий момент острая, но очень знакомая боль пронзает левое плечо, обжигая.
Думалось, что на этом все и закончится, но еще чувствуется удар о землю, как в бок впивается острая ветка, в нос бьет сырой запах перегнивших листьев, а грудь заливает тепло струящейся крови. Это все какой-то фарс, и с губ Лиама срывается смешок, тут же смолкающий от новой волны боли. Точно. В прошлый раз смех так же причинял боль.

0

22

Строя города, заводы, магистрали, люди думают, что покорили мир, оседлали старушку планету, подобно ретивому ковбою на родео, и все им подвластно. Все, что не поддается объяснению, подлежит уничтожению, все, что пугает, следует просто убрать с глаз долой, вытолкнуть за пределы тщательно выпестованных границ «нормального». Но что есть норма? Идущий по лесу человек с фонарем, настойчиво светящимся в ночи, не есть норма, для ищущей пропитания совы, что отворачивается от непривычно яркого света, срывается с ветки, негодующе ухая в потревоженной тишине. Ночной эшбёрнский лес ревностно стоял на страже границ своего понимания слова «норма». Терпеливо выталкивал прочь странных двуногих животных, что упорно плодились с каждой сотней лет все интенсивней, наблюдал, разворачивал, как детей, пытался припугнуть, вразумить, но все было тщетно. В погоне за прибылью, люди рубили его деревья, бездумно клеймя Лес своей собственностью, убивали его обитателей, не ради выживания, а ради потехи, азарта, удовлетворения извращенных идей. У каждой чаши терпения есть края, и за сотни лет чаша леса начала переполняться.
— Нет!
Выстрел из табельного глока бьет по и без того звенящим перепонкам, звучит оглушительно в разом повисшей тишине, но прогоняет видение, будто и не было ничего вовсе. Элвин подается вперед неосознанно, словно убрали невидимую стену, что не давала шевельнуться, и оседает мешком на влажный от ночной росы мох. Колючий воздух обжигает гортань, мужчина  хватает ртом лесную сырость, ощущает себя пловцом, нырнувшим слишком глубоко. Пальцы скребутся по шее, где еще недавно чувствовалась текущая из уха кровь, но не окрашиваются красным, лишь ледяной пот и кусочки призрачной паутины, что тает прям на глазах. Что за чертовщина вообще происходит в этих лесах?
— Лиам, — охрипший голос отказывается говорить, все еще будто держит что-то за кадык, заталкивает слова назад. Сосед издает звук похожий на смех, значит живой. Слава Богу.
На поляне пусто, даже туман, преследовавший мужчин последние пару часов, растаял или спрятался за кустами. Кое-как встав на колени, Эл огляделся. Ни следа странной девицы с ребенком. Буквально. Ни одна травинка не хранила следы поступи двух человек. Этого просто не может быть.
— Ранен? — просто не думай. Делай то, что привык, инструкции, что вбиты годами службы, — Куда?
Пес предупреждающе рычит, но позволяет приблизиться к пожарному, подползти, подтаскивая сведенные судорогой ноги.
— Прием! Алло! База! Мэдисон! — рация только тихо шипит, но Элвин зовет пару раз, хоть кого-нибудь,  — Бесполезный кусок дерьма, — желание отшвырнуть вечно не работающий пластик глушится рациональностью, потом ведь не найдет это место точно и придется сперва отчитываться перед Билли, а затем и перед мэром, — Мужик, я…
Как сказать человеку, в которого только что выстрелил, глядя прямо в глаза, что это был на самом деле не ты? Стечение обстоятельств, не больше. Не толкни Лиама пёс, удалось бы отвести-таки руку достаточно далеко? Или это была только иллюзия движения, и пуля попала бы пожарному прямо меж глаз? Или наоборот, не вмешайся Шерлок, все остались бы целы? Липкими щупальцами сомнения прилипали к рукам, замедляя движения, отвлекали, вынуждая облизывать пересохшие губы, оглядываться на каждый шорох, тревожащий на грани слышимости человеческого слуха.
— Ты, эм, — хмыкнув, коп снял захваченную предусмотрительным пожарным аптечку с пояса и принялся оказывать первую помощь, — Ты тоже это видел? Я не собирался…
Простая работа позволяет структурировать собственные мысли, сконцентрироваться на руках, что стягивают с пострадавшего куртку. Стараясь быть максимально осторожным, полицейский вспорол мокрую от крови футболку. Пуля прошла навылет, оставив за собой зияющий провал, изрыгающий сгустки тягучей крови, что казалась практически черной в неверном свете валяющихся на земле фонарей.
Элвин бросает быстрый взгляд на светящийся в темноте фосфоресцирующий циферблат часов. Сколько они сюда шли? Часа два? Три? Казалось, брели целую вечность. Как быстро удастся доставить МакНамару назад, в цивилизацию и к врачам? Одинокий голос свистка эхом отражается от деревьев, но не слышно вокруг никого, ни голосов волонтеров, ни ответного свиста.
— Я, конечно, не Тайлер, но выбора у нас не много, — Элвин пытается говорить размеренно, шутит неловко о своем весьма паршивом умении накладывать повязки, но выбора-то действительно нет, — Порядок? Встаем.
Хотя лето и началось, но ночной воздух давил сыростью, холодил кожу, стоило адреналину ослабить свой бушующий в крови поток, вызывая озноб. Набросив на плечи полуголого Лиама куртку, Майер собрал быстро вещи и, сверившись с компасом, закинул руку товарища себе на плечо, поддерживая.
— Давай, потихоньку. Хороший у тебя пёс, умный, не то, что наш лопух. Расскажешь откуда такой?
Разговор ни о чем, лишь бы не говорить о том, что случилось на поляне, не давать Лиаму проваливаться в себя. Лицо Эдди преследует на периферии зрения, исчезает, стоит перевести взгляд. Элвин свистит периодически в свисток, обозначая, что они отбились от группы, что им нужна помощь, упорно ведет соседа назад через те же леса и болота. Каждая кочка непреодолимое препятствие для с трудом передвигающихся ног. Приходится огибать болотистые места, двигаться на чистом адреналине, но лишь увеличивая расстояние до цели. Да почему ж не работает чертова рация-то?
— Далеко мы с тобой забрались, а? Кофе хочешь, еще вроде не должен остыть?
Посадив мужчину на поваленный дуб, Элвин тяжело привалился рядом. Он не дойдет, не сможет. Слишком далеко они забрались, слишком тяжелая ноша из пожарного, что спотыкается все чаще, проваливается в обморочную темноту, вынуждая делать привалы. Как хочется спать. Майер снова свистит, щелкает кнопками рации, но слышит лишь далекую волчью песнь уходящей луне. Сытую, довольную песнь. Глаза закрываются сами собой, мужчина моргает, понимая, что подвис, наблюдая за покачивающейся стрелкой компаса. Надо двигаться дальше. Просто идти, пока не кончатся силы совсем.
— Знаешь, — пот течет в три ручья, но все равно холодно. Очень хочется пить, — Мне, пожалуй, придется сделать тебе скидку на арендную плату на этот месяц. Раз уж моя пуля отправит тебя на больничный, то будет нечестно, брать с тебя деньги.
Два фонаря уже отказали, и они их бросили просто в лесу, благо запасливый Лиам взял с собой три. Предпоследний фонарь мигает в предрассветных сумерках, но мужчины пересекают какую-то видимую только лесу границу, вздрагивают от неожиданно зашипевшей рации, птичьих голосов и встающего за кронами деревьев солнца.
Ну, наконец-то.
— Смотри, мы почти добрались!
Тяжело выдохнув, пожарный опять отключился, утягивая полицейского за собой на влажную от росы землю.  Элвин рычит в шипящую рацию, проверяет аккуратно насквозь промокшую перевязь, убеждает приятеля, что уже почти все, осталось немного, свистит из последних сил. Отпуск? Да ему нужна пенсия уже, а не отпуск.
Время тянется бесконечно. Потрескивание слабого костерка да теплый бок сенбернара убаюкивали истощившийся организм. Беверли, наверное, еще спит. Интересно, а что делает Адам? Свисток в зубах издает предсмертные хрипы при каждом выдохе, полицейский трет глаза, окликая периодически друга, старается поддерживать очередной разговор ни о чем, перемежая зевотой. Неумолимая стрелка часов переваливает за отметку бодрствования вторых суток. Казалось бы, он уже полтора месяца спит раз в три дня, пора бы привыкнуть к такому режиму. Приближающиеся голоса кажутся галлюцинацией, но встрепенувшийся пес лает призывно и Эл напрягается, кричит в ответ, пытаясь встать на ноги.

— Я в порядке, — дежурящий на месте сбора медик, захлопывает дверцу врачебной кареты, пытается убедить в необходимости тоже проехать на станцию, — Я сказал, я в порядке.
Рыкнув, Эл отмахнулся от медбрата, что, пожав плечами, пробубнил что-то и, запрыгнув в машину, умчался в рассвет. Странно, машин было две. Кого-то уже успели госпитализировать? Надо присесть, перевести дух. Просто нужно поспать и восстановить силы. Он будет в порядке.
Тяжело опустившись на пень, имитирующий скамейку, полицейский уперся локтями в колени и провел руками по лицу. Усталость, подобно голодной собаке вновь накинулась, стоило закрыть на мгновенье глаза. Боже, еще теперь столько отчетов писать. Мокрый нос сунулся промеж пальцев, обеспокоено тычась и привлекая внимание. Сил после таких приключений и долгого дня совсем не осталось, но Эл все же разлепил глаза, с трудом распрямляясь.
— Да, Шерлок, сейчас отвезу тебя домой. С Лиамом все будет в порядке. Сейчас, только узнаю, как в целом продвигаются тут дела.
Пачка сигарет манит, мелькая меж пальцев, обещает толику расслабления, но Элвин продолжает медленное вращение, смотрит потухшим взглядом в никуда. Если закурить, то станет только еще хуже. Кто-то трогает осторожно под локоть, тянет вверх, побуждая подняться. Майер скользит мутным взглядом, но фокусируется с трудом, видит вновь лицо Эдди Вальтраута и отшатывается из последних сил.
— Я не бросал тебя, слышишь?! Я искал тебя!
— Все хорошо, пойдем. Ты устал, — Гаррет отдирает легко ослабевшие пальцы, что упорно цеплялись за ворот формы, отводит руки друга, приобнимая, и ведет к машине, на ходу подавая сигналы оставшимся немногочисленным коллегам, что он скоро вернется.
— Я искал тебя, правда…
— Я знаю, знаю, пойдем домой. Все завтра.

0

23

Ему было не по себе и это еще мягко сказано. Влажная вонь перегноя, которая неизменно присутствовала в подобных местах, забивала разбитые ноздри, и неприятной горечью оседая на корне языка, комары навязчиво роились над головой, а ботинки постоянно погружались в казавшуюся твердой землю. И если отвратительный запах болот и кровососущих насекомых можно было стерпеть и проигнорировать, то с чавканьем переступать на месте было действительно страшно. Почва под Фишером, словно на глазах разжижалась, с каждым разом все сильней вбирая его ноги в свои липкие недра, пока очертания незнакомца то и дело тонули в густой поземке тумана, которую брошенная веревка рассекла лишь на мгновение. Плотная и осязаемая тишина этого места создавала ощущение вакуума, с каждым вздохом нехотя заполняя собой пористые мешки легких, и казалось, она оставалась внутри. Тяжелый осадок уже не позволял спасителю вдыхать полной грудью, побуждая его неуверенно отступить ближе к широкому стволу за спиной, но сдаваться он явно был не намерен.
- Ну, ты чего там, пловец? – Его голос взволнованно дрогнул. Силясь не потерять утопающего из виду, он не прекращал всматриваться в размытый силуэт в сердце топи, облегченно выдохнув, когда веревка, наконец, натянулась. Казалось, теперь дело за малым, и мельком проверив закрепленный на дереве узел, Адам осторожно потянул спасительную пуповину на себя, но тотчас выругался. Его ноги, не находя достойной опоры, скользили по вязкой грязи, а напряженные мышцы болезненно ныли, сопротивляясь нежеланной нагрузке в сравнении с которой утренняя перестановка мебели в доме старухи казалась не сложнее поднятия книги. Более того несмотря на все приложенные усилия, незнакомец не сдвинулся и на дюйм. Он словно не просто увяз. Казалось он врос и пустил корни в эту болотную жижу, потому позабыв о правилах осторожности, брюнет стиснул зубы и изо всех сил дернул веревку, тем самым наконец-то сдвинув нерадивого посетителя леса в сторону спасительной тверди.
- Отлично! Ты главное не паникуй и не шевелись лишний раз, но если на пути будут какие-то ветки, подтягивайся на них. Хорошо, приятель? - Обращаясь в густые клубни тумана, Фишер тяжело и глубоко дышал, не прекращая упрямо вытягивать свою цель, которая все еще представляла собой лишь чернеющий во влажном дыму силуэт. Отчетливо угадывалась голова и плечи незнакомца, которые с каждой секундой становились все выше над уровнем губительной почвы, и если первое время это радовало спасителя, то когда очертания утопающего поднялись по пояс, он растеряно замер. Происходящее не поддавалось никаким объяснением и, отказываясь верить своим глазам, Адам невольно ослабил натяжение, с ужасом смотря на то, как тень в тумане самостоятельно восстает из зыбкого плена.
- Эй, какого ты…?! – Жалобно и растерянно выдыхая слова, при этом находясь на грани подступающей паники, он не мог отвести взгляда от очертаний недавнего утопающего, который уже медленно выпрямился, во весь рост стоя в дымных клубнях нарастающего тумана прямо поверх топи. Это было невозможно. Не правильно и не логично. Так не бывает! И зажмурив глаза, брюнет затряс головой, тщетно надеясь отогнать от себя жуткое наваждение. Он все еще не отпускал веревку, отчаянно списывая происходящее на свое и без того странное состояние. Ведь он даже не знал, как очутился на этих болотах. Вполне вероятно, он просто ударился головой и именно по этой причине сейчас ему мерещится всякий бред, который уж точно не станет причиной того, что он бросит человека в беде. Но едва успев снова открыть глаза, он тут же взметнулся вперед. Чужой молниеносный рывок за веревку болезненно рассек кожу ладоней и, не устояв на ногах, Фишер пролетел вперед целый метр, плашмя приземляясь прямиком в зыбкие объятия топи. Не помня себя от ужаса, первым делом он инстинктивно попытался подняться, тем самым лишь сильнее загоняя себя в зловонную жижу.

"Бороться бессмысленно, ибо ты уже под виселицей, а на шее у тебя веревка затянута. Скажи, неужто не чувствуешь, как на плечах твоих по ворону сидит и оба в глаз тебе метят?"

С этими словами, которые многоголосым эхом наводнили клокочущую вокруг тишь, непроницаемая тень внезапно оказалась нос к носу с Адамом. Будучи вновь по грудь в жадно чавкающей грязи, она сильными руками надавила на плечи несостоявшегося спасителя, тем самым лишая его надежды выбраться из липких объятий неминуемой смерти. Ее крючковатые пальцы, раня вонзались в кожу, минуя складки отяжелевшей одежды, и окончательно поддаваясь бесконтрольной панике, брюнет с силой ударил нечто лбом в переносицу. Не разбирая того, кто перед ним, сейчас он отбивался от вполне реального человека, которому еще пару минут назад сулил обманчивое спасение, но в упор не замечал этого. Из последних сил стараясь не запутаться в окутавшей тело веревке, он собственноручно топил Сайласа, дабы выбраться самому, эгоистично поддаваясь желанию выжить.
Откуда-то издалека слышались приглушенные хлопки выстрелов и многочисленный свист, отчего в голове Фишера творилось нечто невообразимое. Окончательно выбиваясь из сил и не в состоянии отличить галлюцинации от реальности, он слепо подчинялся лишь приступу паники, упрямо вгрызаясь пальцами в долгожданные края твердой почвы, едва выбравшись на которые, тотчас вскочил на дрожащие ноги.
Не думая и не выбирая верное направление на столь  опасной территории, он несся прочь не разбирая дороги. Увязая по щиколотки в водянистых рытвинах и спотыкаясь о вздыбленные корни деревьев, он то и дело кубарем падал на землю, каждый раз, рискуя свернуть себе шею, но прекращать бегство не собирался. Даже зашкаливающее сердцебиение, которое слилось в сплошной гул, сдавливающий барабанные перепонки, не останавливало его. И лишь когда легкие, все еще тяжелые от заполнившей их дряни, внезапно сжались внутри, беглец обессиленно рухнул на землю, при этом содрогаясь всем телом. Заходясь в кашле, он, задыхаясь, сплевывал из себя непонятную черную жидкость, которая будучи густой словно деготь, не имела запаха и бесследно впитывалась в устилающую землю листву.

"Ты скоро поймешь, что у виселицы твоей корни длинные, что растет она до небес из самой преисподней. Поймешь, что этот мир - тот самый сук, на который петля повязана."

Смысл сказанного неразборчивым оттиском вгрызался в расшатанное сознание, а бесконечные спазмы не позволяли дышать полной грудью. В холодном свете луны все вокруг казалось Адаму чем-то иным и необъяснимо враждебным, что заставило его упрямо встать на ноги, но на ходу его теперь сильно заносило из стороны в сторону, так как достигнувший своего предела организм, попросту отказывался двигаться дальше. Яркие всполохи перед глазами давно превратились в безумный калейдоскоп и, слепо бредя в никуда, кареглазый буквально вывалился к месту общего сбора из лесной чащи.
Не замечая людей, которые с испугом отпрянули от него, он в очередной раз споткнулся, причем буквально на ровном месте. Сил самостоятельно встать на ноги на этот раз не хватило, а чужая речь с пронзительным звоном разбивалась о волнорез сковавшей сознание паники, потому едва почувствовав, как кто-то его коснулся, Фишер тут же перевернулся на спину, с силой ударяя ногой поспешившего помочь полицейского.
- Не трогай меня! - Пятясь от размытых картин перед глазами, он испуганно вжался спиной в бочину одного из припаркованных автомобилей, при этом, не прекращая загнанно озираться. На фоне всего пережитого, он отчаянно не верил в реальность ныне происходящего, усердно не подпуская к себе никого и отшвыриваясь всем, что попадало под руку. И лишь оказавшись полностью обезврежен, и прижат грудью к земле, он наконец-то притих.
- ... там человек утонул... я чуть не утонул и... это был я. - Прибывая в состоянии шока, он сам не слышал себя. Сбивчиво бормоча, будучи не в состоянии описать все случившееся в лесу, он лишь растерянно всматривался в лицо поднявшего его на ноги полицейского, пока какая-то женщина рядом отчего-то рыдала. Поддаваясь истерике, она постоянно хватала Адама за левую руку, сквозь слезы твердя о каких-то часах, но брюнет казалось, и вовсе не обращал на это внимания. Слова о виселице заезженной пластинкой вновь повторились в его сознании, отчетливо пульсируя на висках синеватыми змейками вен. И не отдавая себе отчет в собственном поведении, он заторможено удостоил незнакомку затуманенным взглядом, чем тотчас заставил ее умолкнуть, а после и вовсе испуганно отпрянуть назад.

0

24

В первые секунды Джей растерялся. Странный незнакомец, державший оторванную детскую руку, был довольно близко, и несмотря на то, что выбраться из оврага, куда его несколько секунд назад будто бы столкнула какая-то неведомая сила, ему было бы нелегко, Вульф интуитивно отступил назад, задвигая растерянную Айви себе за спину. Взгляд буквально вцепился в безжизненную плоть, белеющую в смуглой руке незнакомца, и хотя зрение не позволило бы Джею рассмотреть в темноте подробности, сознание нарочно подбрасывало знакомые образы, и мужчине казалось, что он отчётливо видит сейчас и рваную плоть, и обломок кости, и даже следы крови, давно уже засохшей, покоричневевшей, будто бы явно просматривались в темноте. Непропорционально короткое предплечье, скрюченные пальцы, узкое запястье - рука, когда-то принадлежащая ребёнку, уж это-то точно заметно было невооружённым взглядом.
Вульф тяжело сглотнул тугой горький ком и вытер со лба горячую испарину. Наверное, он, как никто другой, знал, что многие вещи в этом мире вовсе не те, чем кажутся, но всколыхнувшиеся внутри дурные воспоминания из далёкого прошлого густым туманом стояли теперь перед глазами, придавая всему происходящему более чем очевидные формы. Странный человек, медленно поднимающийся сейчас с поднятыми руками в десятке шагов от Вульфа, казалось, потрясён происходящим ничуть не меньше наткнувшейся на него поисковой группы. И страшная находка, лежащая теперь у его ног, на влажной земле, скорее всего, была для него ничуть не меньшей неожиданностью. Можно было только догадываться о том, что произошло с этим парнем и почему он оказался по самые уши во всём этом дерьме, но скорее всего он и правда был случайным участником произошедшего. И всё же Вульф чувствовал, как вскипает у него внутри горячая болезненная злоба, и как ладони сжимаются в кулаки. Когда-то, почти двадцать лет назад, он уже видел что-то подобное, когда в лесной пещере недалеко от Портленда они с отцом обнаружили растерзанный труп маленькой Китти. Над тем, что осталось от детского тельца, неловко завернутого в окровавленные тряпки, стоял, склонившись, человек в военной форме, его сотрясали рыдания, и пока сам Джейсон, оторопев от увиденного, в оцепенении смотрел на происходящее, его отец не совладал с собой. Вульф помнил выстрел, оглушающе громкий в беззвучии тёмного леса, и то, как склонившаяся фигура повалилась на бок, неловко и неуклюже. Раскинув руки, солдат упал, вокруг головы расползалось густое кровавое пятно, подбираясь к тряпицам, укрывшим несчастную, давно мертвую Китти. И сейчас, глядя на поднявшего руки мужчину перед собой, Джейсон был на миллиметр от того, чтобы повторить деяние своего отца, и мысленно радовался, что в его руках нет заряженного ружья...
Два отчаянных коротких свистка раздались где-то возле уха, и Вульф дёрнулся на звук, отвлекшись от  навязчивых воспоминаний. Это свистнул Дэвид: растерянный, как и все свидетели произошедшего, он чуть отпрянул назад, всё ещё держа свисток возле рта. Джей внутренне сжался, готовясь к тому, что загнанный в угол незнакомец, напуганный резким звуком и сомнительной перспективой быть схваченным, совершит сейчас какую-нибудь роковую глупость, но лес на мгновение погрузился в оглушительную тишину. Даже звуки дыхания стихли, и только спустя несколько секунд где-то справа метнулся отблеск фонарного света, и из чащи перед оврагом выступил отряд полицейских. Один из них обошёл Джея и остановился перед ним, наставляя на незнакомца табельное оружие, другой приглушённо выругался, заметив у его ног детскую руку, и растерянно схватился за голову. Зашипела рация, торопливый голос сообщил о страшной находке. "Оставьте руки поднятыми над головой, без резких движений", - скомандовал кто-то из полицейских, и Вульф, остановившись возле широкого ствола старого дерева, смотрел на то, как двое других помогли задержанному выбраться из оврага. Щёлкнули наручники, сковывая запястья, кто-то наклонился, чтобы подобрать брошенный пистолет.
- А что делать... с уликой? - растерянно спросил кто-то.
- Ничего не трогать! - рявкнул в ответ взволнованный голос другого полицейского. - Скоро прибудет начальство с экспертами, до тех пор всё оставить как есть. Эй, - он обернулся к Вульфу. - Ваша группа сейчас возвращается с нами, нужно будет всё рассказать и запротоколировать. Только... там, у леса, родители. При них лучше помалкивать.
Джейсон кивнул, пряча руки в карманы. Рации не замолкали, люди в полицейской форме подходили со всех сторон, слышался лай собак. Тревога внутри сменилась опустошением, и Вульф втянул голову в плечи, ссутулившись, и молча двинулся вперёд.
Всё же некоторым находками лучше навсегда оставаться не найденными.

+1


Вы здесь » Ashburn » Настоящее » The trapped and troubled - Q.P2


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC