Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » И тогда волк съел Красную Шапочку.


И тогда волк съел Красную Шапочку.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[24.11.92] И тогда волк съел Красную Шапочку.

http://forumuploads.ru/uploads/001a/62/8f/80/45484.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/62/8f/80/94163.gif http://forumuploads.ru/uploads/001a/62/8f/80/28609.gif
Dead Man's Bones - Lose Your Soul

Преамбула:
Jason Wolf, Marcus Moore
Что ж, Джейсон теперь член стаи, а значит у Маркуса появилась очередная игрушка, издевательство над которой приносит нескрываемое удовольствие. А девушка... ну что тут скажешь... одной больше, одной меньше. Кому до нее вообще есть дело?
Резюме:
Под менторским контролем Маркуса Джейсон, обращённый светом полной луны, в звериной ярости совершает первое убийство. Жертвой становится молодая девушка из борделя «Rose Madder», его растерзанное тело, ритуально увенчанное оленьими рогами, оборотни оставили на поляне в лесу - как послание всем жителям от имени Зверя...

0

2

— Эй, Вульф, мы с мужиками собираемся сегодня в «Дровосек», отметить выздоровление Билли. Ты с нами?
Эрик Смит, невысокий коренастый парень, до самого носа заросший густой рыжей щетиной, ловко стянул с себя рабочую куртку и, пристроив её на крючке у двери, потянулся за стоящими у выхода сапогами. Большие часы на стене показывали девять пятнадцать, рабочая смена давно подошла к концу, и в старой бытовке на территории пилорамы не оставалось никого, кроме Джея и Эрика. И если Смит уже активно собирался на выход, то Вульф, кажется, намеревался остаться. Он вообще странно вёл себя в последние дни, это заметили все, но лишний раз приставать с вопросами здесь было не принято. Да и Джейсон был не из тех, кто охотно поддерживал разговор.
— Нет, — он коротко качнул головой, поднимаясь со стула и, сложив руки на широкой груди, подошёл к окну, бросая тревожный взгляд куда-то в лес. — Сегодня без меня. Но Билли передавай привет: думаю, если он готов к вечеру в баре, всё с ним действительно не так плохо.
Усмешка тенью скользнула по губам Джейсона и тут же скрылась, сменившись напряжением, как только взгляд выхватил на темнеющем небе округлый бок молочно белой луны. Где-то внутри защемило и заныло, под рёбрами с новой силой зарождалась тревога, напрасно загоняемая им столько дней на задворки сознания, и Вульф почувствовал, как откуда-то снизу, из живота, медленно вскипая, поднимается наверх волна тугого влажного жара, заполняя грудь и лёгкие... Эрик за его спиной выронил связку ключей, и звон, гулко разнесшийся по пустой комнате, заставил Джейсона резко дернуться, оборачиваясь, словно кто-то потягул прямо за оголённый нерв.
— Ну ладно, бывай, — Смит махнул рукой, пряча подобранные ключи поглубже в карман. — До завтра.
Вульф молча кивнул, и когда дверь за Эриком захлопнулась, впустив в помещение с улицы морозный ноябрьский ветер и запах струганной древесины, с облегчением выдохнул, понимая, что наконец-то остался один. Он отчётливо слышал, как удаляются в сторону леса неспешные шаги, как шуршит под подошвами Эрика опавшая хвоя, и как поскрипывает ткань его куртки, когда он суёт руки в карманы. В последние дни у Джейсона резко обострился слух, и он не удивился бы, если бы звук шагов Смита вёл его до самой дороги. Мужчина тревожно передёрнул плечами, делая шаг от окна, но что-то неумолимо тянуло его взгляд к небу, снова и снова заставляя всматриваться в паутину туч.
С того утра, когда Джей очнулся голым на пороге собственного дома, прошёл почти месяц, и этого времени хватило, чтобы мужчина практически осознал произошедшее, но до принятия и окончательного примирения со всем пережитым было ещё далеко. В то утро его разбудил Паунсетт: проспавшись после вечерней пьянки и выйдя во двор, Берт заметил соседа и, повинуясь, видимо, остаткам совести, решил поинтересоваться его состоянием. Тогда Вульф быстро пришёл в себя, но память отказывалась давать подсказки: что с ним произошло прошедшей ночью и как он оказался у себя во дворе без одежды — этого Джейсон не мог понять. Состояние напоминало лихорадку: его знобило и трясло, поднималась температура, то и дело подкатывала тошнота, но желудок был пуст, и только болезненные желчные спазмы терзали тело короткими приступами. Последним, что отчётливо вспоминалось ему, был соседский кот, взметнувшийся вверх по лестнице, услышав, кажется, стук в дверь, но пришедшего человека, — если он вообще был, — Вульф не мог вспомнить. В сознании его будто мелькали тени полузабытого сна: тропа в лесу, поднимающийся от земли густой белый морок, отголоски страха и боли. Ни одного целого образа воссоздать не удавалось, и чёрт знает сколько времени Джейсон потратил бы на попытки хоть что-то вспомнить, если бы не возвращение сына и их последующий разговор. И хотя сбивчивый рассказ мальчика внёс ещё больше тревоги и сумятицы в мысли Вульфа, он сумел убедиться, по крайней мере, в собственной адекватности: было ясно, что той ночью они с Тео оба столкнулись с неведомой силой. Но если для мальчика дело обошлось только шоком, то Джей чувствовал совершенно отчётливо, что у этой странной ночи ещё будет своё продолжение.
Недомогание отступило уже на следующий день, но Вульф никак не мог избавиться от ощущения чего-то нового, и это новое всё больше тревожило и раздражало его. Он стал плохо спать, то и дело в кошмарах ему слышался смутно знакомый голос, звучавший как будто со всех сторон. «...Не хочешь страдать, не заглядывай в замочную скважину», — странное назидание то и дело крутилось у него в голове, несколько раз он будто бы видел во сне глаза говорящего, но черты лица различить не мог, как не мог и ответить наверняка — другу принадлежат они, или врагу. Каждую ночь ему снилась погоня, томительный бесконечный бег сквозь туман по осеннему лесу, лязг сотен острых клыков, и всякий раз просыпаясь в тревожной горячке, Вульф не мог отделаться от ощущения, что чудом успел вырваться из западни. Пока однажды, неделю назад, сон не отказался отпустить его вовремя. Уже привычные образы бередили сознание: осенний лес, ночь, крепкий звериный запах и бешеный бег — Джейсон снова мчался куда-то в чащу, чувствуя, как ноги опутывает цепкий, влажный морок, но с каждой минутой сон становился тревожнее, как будто всё настойчивее затягивал Вульфа в свои глухие дебри. Запахи становились яснее, звуки — громче, и неуёмная звериная стая теперь как будто догоняла его. Джей никак не мог проснуться, но и бежать во сне больше тоже не мог: густой туман, как вязкая трясина, окутывал, не давая двигаться быстрее, тропа уходила из-под ног, и в конце концов он упал, не в силах больше переставлять ноги. И тогда со всех сторон навалились, набросились, душный запах окружил его, давя на лёгкие тяжестью, окутывая липким смрадом. Чудовищные морды мелькали всё ближе, и Джейсон с ужасом понял, что его рвут на части. Силясь выбраться из жуткого сна, он бился и махал руками, всякий раз натыкаясь на острые клыки и чувствуя почти физическую боль. Когда ему, наконец, удалось проснуться, он сидел на полу у кровати, в холодном поту, крепко стискивая в сведённых пальцах стянутое с постели бельё. С того дня луна начала расти.
Нельзя сказать, чтобы он не догадывался. Джейсон достаточно читал книг и смотрел художественных фильмов, чтобы понимать, на что похоже его состояние: дурные сны, повышенная раздражительность, странная сила, которой словно бы становилось тесно в его теле с каждым днём. Да ещё и память, услужливо прятавшая от него события той ночи, проведенной им, по всей видимости, в лесу... Да, Джейсон понимал, но сознание отказывалось признавать очевидное, и даже когда неделю назад до предела обострились его обоняние и слух, а вид и запах сырого мяса начали вызывать приступы странного, почти болезненного возбуждения, Джейсон ещё пытался убедить себя в том, что все его догадки — просто бред. Но по мере того, как лунный цикл близился к полнолунию, Вульфа всё больше тянуло в лесную глушь, и всё чаще при взгляде на ночное небо грудь наполнялась горячим томлением. Он чувствовал, как что-то пробуждается в нем, пугая и раззадоривая одновременно, и этим вечером Джейсон специально дождался, когда удастся одному остаться на лесопилке. Что-то подсказывало ему, что не стоит идти домой в таком состоянии, что-то заставляло держаться подальше от людей, и теперь, стоя возле узкого окна и завороженно глядя на то, как обнажается, медленно выползая из-за тучи, соблазнительно округлое тело полной луны, Вульф уже понимал, что не совпадает с собой. Кто-то или что-то звало его, манило вглубь леса, в самую чащу, и Джейсон повиновался этому зову.
Он покинул бытовку, на ходу набрасывая на плечи потёртую куртку, и направился к выходу с лесопилки.

0

3

Расположившись на самом краю криво сколоченных досок небольшого пирса Форт Макиас, Маркус с безразличием смотрел на сидящую рядом девушку. Ее имя Саманта. Она красива и молода, как собственно и все работницы «Розы». Ее длинные волосы рыжими волнами спадают на хрупкие плечи, которые сейчас немного дрожат от беззвучно подступающих сумерек. Бледная кожа ее предплечий покрывается мурашками от каждого дуновения ветра, заставляя прозрачные волоски вздыматься, и силясь согреться, девушка то и дело плотнее закутается в свою короткую кожаную куртейку. Будучи одета не по погоде, она уже порядком замерзла, но отчаянно старалась не подавать виду, послушно оставаясь подле загадочного клиента, который в свою очередь вовсе не чувствовал холода. Температура крови Мура значительно превышала человеческую, и будучи ближе к четвероногим собратьям, а быть может и вовсе к нежити, он при желании мог голым спать прямиком на снегу, при этом не испытывая и толики дискомфорта. Поэтому сняв с себя серый шерстяной кардиган, он заботливо накинул его на плечи девицы, при этом оставшись в одной лишь черной футболке.
— Спасибо. Это даже начинает походить на свидание. Может, я помогу и тебе не замерзнуть? — Ее голос был совсем юным и нежным, и это приятно ласкало чувствительный слух оборотня, даже несмотря на легкую дрожь в чужой интонации. Приветливо улыбаясь, девушка развернулась к своему собеседнику, и аккуратно коснулась его бедра левой рукой, а ее правая ненавязчиво и неуверенно легла было тонкими пальчиками на мужскую скулу, но она тотчас отдернула руку и потупила взгляд. — Ты такой горячий. В смысле, твоя кожа... ты словно горишь изнутри.
Ее глаза были зелеными, как и у самого Марка, но в отличие от него, в ее зеркалах душ не было и намека на какие-либо изъяны. Большие и наивные, словно у олененка, они прозрачными изумрудами поблескивали из-под густых ресниц с откровенным интересом изучая лицо напротив. В профессии жриц любви, она явно была недавно. В ее взгляде еще не читалось прожжённого равнодушия к клиентам, и в ней не было уверенности в себе. Поэтому растянув губы в ответной улыбке, Мур охотно поддался ее неловкому кокетству, нерезко, но настойчиво подавшись ближе.
— Горю и ты даже не представляешь насколько. Ведь ты рядом со мной. — Говоря тихо и вкрадчиво, он намеренно дотронулся девичьей щеки своей, устремляясь губами к самому уху, и едва достигнув того, игриво коснулся кончиком языка серебристой сережки. Еще в момент посещения борделя, он с легкостью определил все интересующие его нюансы, едва лишь взглянув на всех кандидаток, и выбор Саманты был неслучайным. У девушки сейчас шли месячные, а оборотню это попросту невозможно проигнорировать. С высоты прожитых лет, Маркус мог полностью контролировать свои животные инстинкты, и то они упрямо и отчаянно вспыхивали внутри него, ежесекундно заставляя разрываться меж желаниями овладеть и разорвать девицу на части. Представляете, что произойдет с беднягой Вульфом, когда он объявится? Неопытный и не умеющий приструнить своего внутреннего зверя, Джейсон наверняка наделает глупостей, как только почувствует ее запах, и именно этого Мур добивался. Что касается самой проститутки, то ее услуги молодой человек щедро оплатил, арендовав на целые сутки под предлогом устроить сюрприз для своего друга. А последствия этого сюрприза его вовсе не волновали.
Чувствуя, что дыхание девушки сбилось и замерло, Марк блаженно прикрыл глаза, прислушиваясь к учащенному биению ее сердца. Он не спешил отстраняться, откровенно наслаждаясь тем, что нравится этой глупышке. Иначе и быть не может. Ведь подобно животным, он сейчас неосознанно подстегивал интерес самки к себе, позволяя ее руке поглаживать свой пах через плотную ткань джинс.
— Может, подаришь другу бутылку виски, а меня оставишь себе? — В голосе Саманты не было сейчас и намека на прежнюю робость. Ее губы уверенно скользили по мужской шее, оставляя на той влажные следы легким касанием языка, но едва ощутив, как она потянула за молнию на ширинки, Марк тотчас отстранился и встал на ноги.
— Это не тебе решать. А теперь поднимайся и спрячься вон за тем деревом. Когда он появится, подкрадешься к нему со спины и сделаешь приятный сюрприз. Только не напугай его, он у нас парень большой, но стеснительный.
Моментально утратив интерес к девице, Мур двинулся на берег вдоль пирса, по пути не забыв сорвать с чужих плеч свой кардиган. Надевать его на себя он не собирался, потому просто небрежно отбросил вещь в сторону огромной сосны, уже какой год поваленной на самом берегу озера ради людского удобства. Этот некогда величественный древесный гигант сейчас использовался в качестве обычной скамейки: шершавая кора старательно содрана с массивного ствола, а ветки обрублены. Зверь наверняка негодовал по этому поводу.
— Джейсон, ну же, прибавь шаг! Я чертовски соскучился по тебе! — Чувствуя и слыша неторопливое приближение сородича, молодой человек рупором сложил ладони у своего рта и, задрав голову к небу, гортанно завыл. Несмотря на отсутствие волчьей формы, его вой мало чем отличался от воя обычного хищника, но своим призывом он обращался исключительно к Вульфу, потому прочие волки предусмотрительно сохраняли молчание по всему лесу, с неизменной тревогой прислушиваясь к голосу вожака.

0

4

Лес встретил тишиной и прохладой. В отличие от больших городов, где ночью начинается самая жизнь, Эшбёрн с наступлением сумерек затихал, прячась за тусклым светом ночных фонарей и плотно закрытыми шторами. Редкая машина проезжала в это время по узкой дороге, редкий человек заходил за границу тёмного леса. Горожане стремились поскорее добраться до своих домов, и только «Дровосек», тот самый бар, куда Джейсона сегодня звал Эрик Смит, эдаким маяком светился на краю леса, приманивая на огонёк местных работяг. Вульф видел окна «Дровосека», светившиеся где-то справа, и нарочно завернул в другую сторону — вглубь леса, где паутиной сумрака среди корней таилась тишина, и где ночной ветер путался в высоких кронах вековых деревьев.
Шаг за шагом ступая по узкой тропе, Джейсон всё отчётливее осознавал, что впервые так видит и слышит лес. Все его чувства были обострены, так что казалось, будто бы лес говорит сейчас именно с ним, нарочно нашёптывает шелестом подвижных веток, специально стелет под ноги опавшую листву. Вульф и раньше любил бывать в лесу, он умел слушать лес и неплохо ориентировался, с детства помня привитые отцом правила. Но сейчас всё казалось ему совершенно иным: как будто бы что-то новое открывалось ему прямо сейчас, как будто бы сам он стоял на пороге перед приоткрытой дверью и стоило только сделать шаг. Это был уже не просто взгляд в замочную скважину, нет, на этот раз он почти прикоснулся к чему-то совершенно иному, и это нечто манило его, как никогда прежде.
Джейсон стремился вперёд, всё дальше уходя в темную чащу. Он двигался уверенно, хотя понятия не имел, куда именно приведёт его узкая лесная тропа. Он шёл интуитивно, следуя не то чутью, не то проведению, и каждый следующий шаг почему-то придавал мужчине уверенности. Временами вскидывая голову, Джейсон смотрел сквозь высокие кроны на темнеющий небосклон, украшенный россыпью крошечных звёзд, всякий раз жадно выискивая взглядом луну, то и дело выглядывающую из-за паутины полупрозрачного облака. Она по очереди показывала то один свой бок, то другой, обманывая тусклым, призрачным светом, и всякий раз Вульфу чертовски тяжело было отвести от луны заворожённый взгляд. Ночное светило пробуждало в нём странное чувство сладкой тоски: всё внутри Джея сжималось, скручивалось так что щемило сердце, но вместе с тем каждый следующий шаг ему как будто давался легче, мышцы наполняла тугая горячая сила, щекоча и раззадоривая, словно подначивала сбросить накопленное напряжение, отпустив, наконец, невидимую пружину, и дать волю тому, что так скребёт изнутри, моля выпустить наружу.
Тропа свернула влево, и Джей обогнул широкий овраг, видя просвет впереди, между стволами высоких сосен. Теперь он отчётливо слышал запах — крепкий и явный, хорошо знакомый, он следом стелился по влажной земле, и у Вульфа больше не оставалось сомнений в том, что именно этот запах и влек его всё время, не давая сбиться с тропы. Ладонь мягко коснулась шершавого ствола высокой сосны, Джейсон уклонился от нацеленной в лицо ветки и по-звериному втянул носом воздух. Хвойный дух леса приятно щекотал ноздри, мужчина прислушался, всё яснее различая вдалеке тихие голоса, мужской и женский. От воды тянуло прохладой — он приближался к пирсу, и ветер, доносящийся с той стороны, приносил с собой запахи, явно принадлежавшие живым существам. Один из них и привёл сюда Джейсона: он смутно узнавал его, как будто слышал раньше, и внутри что-то тревожно замирало, словно этот запах, — или тот, кому он принадлежал, — мог представлять угрозу. И всё же Вульф шёл за ним, как положено зверю идти на запах своего собрата.
Джей уже подходил к поляне, когда мужской голос зазвучал вдруг неожиданно громко, так что Вульф отчётливо расслышал своё имя, а спустя секунду ветер подхватил протяжный вой, разнося по округе, и Джейсон почувствовал, как волосы на теле приподнялись и зашевелились, и как горячая дрожь сотней острых игл прошлась по хребту. Он замер на мгновение, нарочно сдерживая себя, чтобы не сорваться с места и не бросится к мужчине, который по-волчьи выл сейчас, запрокинув голову к небу, к луне. Джей узнавал его смутно, как полузабытый сон, вытягивая из памяти размытые сцены. Они встречались прежде, и Вульф был готов поспорить, что эти воспоминания — часть той самой ночи, после которой всё для него, — и он сам, — так переменилось. Джейсон смотрел на стоящего перед ним человека, чувствуя нарастающую внутри злобу: он не помнил обстоятельства их предыдущей встречи, но знал наверняка, что перед ним — враг. Враг, который, кажется, был единственным, кто мог знать ответы на вопросы, раздирающие его изнутри.
Джейсон сделал шаг и остановился. Теперь их разделяли какие-нибудь пятнадцать метров, и Вульф глянул на парня с недоверием: тот-то явно узнал его. Более того, его нарочно сюда звали, нарочно готовили эту встречу, и от мыслей об этом мужчине становилось ещё больше не по себе. Его тянуло сюда, он чувствовал, даже знал наверняка, что как-то связан с этим долговязым, что должен держаться его, не смотря на то, что каждый взгляд, каждая надменная усмешка его разжигала внутри приступ ярости. Чем больше прислушивался он к его запаху, тем чётче и ярче вспыхивали в памяти обрывки воспоминаний: молочно-белый туман у самой земли, жар чужого тяжёлого дыхания, влажная листва, скользящая под ногами, массивные силуэты. Он смутно вспоминал борьбу и вес чужого тела, глухой хрип в сдавленных лёгких и острый, болезненно навязчивый металлический запах, окруживший со всех сторон... Воспоминания затягивали, и Джей невольно дернулся, отчётливо почувствовав вдруг чьё-то присутствие у себя за спиной.
Он ещё не успел обернуться, но уже знал, что позади него стоит девушка. Её запах он тоже учуял ещё из леса: чистый запах молодого тела, щедро сдобренный резковатым парфюмом — Вульф не сразу понял, что едкий металлический запах из его воспоминаний тоже принадлежит незнакомке, и не сразу сумел определить его. Девушка улыбалась как будто растерянно, но Джейсон был готов поклясться, что в зеленоватых глазах только что вспыхнули первые искорки настоящего страха.
Её присутствие смутило Вульфа. Он не мог сказать наверняка, но во всём происходящем чувствовался какой-то жестокий подвох, и девушка, несмотря на привычно натянутую ею улыбку и профессиональный взмах щедро накрашенных ресниц, казалась сейчас овечкой, по случайности забредшей далеко в лес. Она развела руки в стороны и плавно шагнула вперёд, как будто собираясь обнять Джея, и он отступил снова, растерянно оглядываясь и натыкаясь на очередную надменную ухмылку стоящего позади мужчины.
— Сюрприз, — незнакомка широко улыбнулась, но Вульф услышал, как в голосе её дрогнула нотка нерешительности. — Как ты смешно растерялся, я тебя напугала? — в глазах разлились тёплые лучики, едва заметные морщинки собрались в уголках губ — девушка приподняла тонкие брови, и ладони коснулись плечей Джейсона. — Давай знакомиться.
Стоило ей приблизиться, как запах буквально охватил Вульфа, и терпкие металлические нотки этого запаха теперь перебивали даже её дешёвые духи. Джей передёрнул плечами, чувствуя, как жаркая волна разливается в груди, перехватывая дыхание, и резко шагнул в сторону, сбрасывая с себя тонкие девичьи руки.
— Ты, — он обернулся к стоящему за спиной мужчине, слыша, как его собственный голос клокочет теперь глухим, гортанным рыком. — Я... тебя помню. Ты должен знать, что со мной происходит, ты... ты меня звал, — не до конца веря в то, что сам говорит, Вульф сделал шаг вперёд, намереваясь раз и навсегда всё для себя прояснить. — Что ты тут устроил?

0

5

Ну что тут скажешь, девица полностью облажалась. Вышла к Джейсону как кривая марионетка, и давай обниматься, словно ее на детский утренник пригласили. Ни ума, ни фантазии. Тоже мне, жрица любви. Да, она молода. Да, она неопытна. Но это, уж ни в какие рамки не лезет! А Джейсон, вы только взгляните на этого испуганного и сбитого с толку мистера очевидность — топчется на месте, в угадайку играет и с ходу рушит весь маскарад своим пресловутым «я тебя помню». Сплошное разочарование, да и только. Впрочем, ничего иного от этих двоих Маркус и не ожидал, зная, что истинное веселье еще впереди.
— Это я тебя помню, Джейсон, а ты меня вовсе не знаешь. — Не прекращая скалить белоснежные зубы в добродушной улыбке, молодой человек намеренно добавил своему голосу лживой ласки, а после медленно шагнул в сторону. Не прекращая начатый диалог, он нарочито медленно и плавно, шаг за шагом обходил Вульфа по кругу, каждый раз, намеренно подступая чуть ближе, едва оказываясь за широкими плечами того.
— Ибо я сам не знаю себя, но могу показать.  — Чуть одергивая себя назад каждый раз, когда мужчина разворачивался навстречу, Маркус и не думал прекращать свои игрища, ведь от постороннего запаха крови, от восходящей в зенит луны и закипающих гормонов в крови, он невольно начинал заводиться. С каждой секундой возбуждение густой патокой расползалось по его жилам, а мозг все меньше успевал фиксировать действия, и тем более их контролировать. Потому в очередной раз сократив разделяющий их с Джейсоном шаг, он вдруг не отпрянул, оставшись вплотную к тому. Он замер, стоя нос к носу. Смешивая свое и чужое дыхание воедино, Марк пристально прожигал взглядом глаза напротив, с каждым вдохом жадно зачерпывая в легкие сырой воздух. Он намеренно позволял сородичу отчетливо прочувствовать свое сердцебиение, которое медленно поглощало его собственный трепет. Позволял слышать, как вечный мотор кузнецким молотом ухает в часто вздымающейся перед ним груди, словно готовый вот-вот пробить ребра, дабы пульсирующим мешком повиснуть на влажных от крови трубках. И это было, несомненно, опасно. Смертельно опасно для всех присутствующих без исключений, но волчий лидер терпеливо обострял чувства брюнета, сохраняя молчание и неподвижность до тех пор, пока их сердца не начали стучать в унисон.
— С недавних пор, ты — часть этого леса, Джейсон. Ты часть меня... а значит, мы или убьем друг друга, или научимся быть целым. — Тихий и колкий, словно шуршание битых осколков, сейчас его голос был едва уловим, а со стороны сказанное и вовсе казалось беззвучным. И должно быть, будучи изрядно смущена всем увиденным, стоящая поодаль девушка, наконец, подала голос:
— Ребят... я может, пойду?
Ее слабый и неуверенный писк донесся до Мура громкой и болезненной резью в ушах, и он тотчас замер на очередном вдохе, скосив блеск своих изумрудных глаз в ее сторону. Вмешавшись в неподходящий момент, несчастная, сама не зная того, моментально всколыхнула внутри оборотня шквал необузданной ненависти к себе. И видя, как мглистые облака постепенно расползлись в стороны, практически очистив дегтярно-черное небо для серебристой монеты полной луны, он резко сорвался с места, словно автомобиль, который завели путем замыкания стартера напрямую.
— Она поможет тебе осознать то, что с тобой происходит, Джейсон. А после, мы пообщаемся с тобой тет-а-тет. — В мгновение, оказавшись за спиной девушки, Маркус резко толкнул ту вперед, заставляя налететь прямиком на стоящего рядом Вульфа. От сильного столкновения она упала перед ногами мужчины, словно бабочка, что попала под ливень. Ее крылья уже тяжелые от воды, и она больше не сможет взлететь. Красивое и изящное создание ныне обречено.

0

6

Услышав произнесённое незнакомцем собственное имя, Джейсон напрягся, интуитивно подаваясь назад: сейчас оно почему-то звучало как вызов, и мужчина готов был поклясться, что всё происходящее здесь добром не кончится. И место на краю леса выбрано не случайно, и эту девицу явно позвали сюда не на свидание... Джей  внимательно следил за лицом собеседника, стараясь не пропустить ни одного мимического движения, силясь понять выражение этих зелёных глаз. Тени воспоминаний снова заплясали в его голове, Вульф был теперь абсолютно уверен, что знает этого человека, и еще больше — что он опасен. И эта опасность сейчас растекалась в воздухе влажным туманом — прямо как тогда, в его жутком сне, он чувствовал её физически, на уровне инстинкта, который бился сейчас где-то внутри встревоженной сойкой. Всё это провокация, его заманили, этот странный парень наверняка задумал какую-то дрянь, и из этой паутины уже не выпутаться — всё это сейчас отчётливо читалось и на его лице, и в вызывающе агрессивной позе, и в резких движениях. Он как будто танцевал какой-то странный ритуальный танец, то приближаясь к Джейсону, то снова отходя назад, и Вульф изо всех сил старался не терять визуального контакта с этими зелёными глазами, чтобы не пустить незнакомца себе за спину.
Вдруг что-то в его лице переменилось — едва заметно, как будто дрогнул какой-то крохотный мускул, глаза вспыхнули ярче, и через долю секунды чужое горячее дыхание уже обжигало Джейсона. Мужчина был близко, недопустимо близко, близко настолько, что Вульфу показалось, что их лбы вот-вот соприкоснуться. Естественным желанием было отпрянуть, разрывая дистанцию, но Джей остался на месте. Какое-то странное чувство не давало ему уйти, что-то сродни соперничеству, только жарче, оно гулко стучало в висках, наполняя мышцы горячей, тугой силой, и Вульф готов был поклясться, что при взгляде на незнакомца у него начинают чесаться дёсны. Сердцебиение учащалось, ускорялся пульс, в ушах  гудело, хотелось расправить плечи и размять ноги. Яростная сила горела внутри, почти болезненно рвалась  на свободу, и Джейсон чувствовал, как напрягается внутри каждая жила. Воспоминания становились всё чётче, и когда мужчина снова заговорил, едва слышно, обращаясь как будто к самому существу Джейсона, Вульф, наконец, вспомнил ту лунную ночь: вспомнил волчью стаю и огромного седого зверя, вспомнил белую мглу, разбавленную алыми всполохами, вспомнил, как сотни острых клыков рвали и калечили его тело. И как он сам стал другим.
Растерянный женский голос донёсся откуда-то сзади, и Джей почувствовал, как вдоль хребта скользнула острая судорога. Почему она ещё здесь? Почему не ушла, пока было время? Этот парень, кем бы он ни был, псих, и он привёл её на казнь, на заклание, разве это не очевидно? Она должна была воспользоваться этой минутой, должна была бежать со всех ног, как можно дальше от этого места... Его передёрнуло от досады и злости, но прежде, чем он успел что-либо сказать, лицо незнакомца перед его глазами снова дёрнулось, и в мгновение ока мужчина оказался за спиной Вульфа.
Он толкнул девчонку вперёд с такой силой, что та оказалась на земле. Начав, кажется, наконец, понимать, что происходит, она подняла голову, глядя на Джея испуганными глазами. Алые губы дрогнули и разомкнулись, — сейчас Вульф видел каждую крошечную морщинку, — ресницы вспорхнули вверх, в уголках глаз заблестели слёзы.
— Что... Что происходит? — в голосе звенел страх, как будто сотни крошечных хрустальных шариков разом ухнули разом в стеклянный стакан. — Зачем вы так... Помоги мне...
Зелёные омуты её испуганных глаз смотрели теперь прямо на Джея, но он больше не видел лица обречённой девушки. Всё его сознание, всё существо занимал сейчас терпкий, глубокий запах: горячий, с резкой примесью металла. Вульфу казалось, что у этого запаха нет предела, что с каждым вдохом он растекается по его венам, смешивается с адреналином, заставляя сердце стучать резче. Это была кровь — запах исходил от девушки, и Вульф чувствовал, как колышется и плывёт его сознание, поддаваясь страшному, древнему инстинкту. Он дурел, подстегиваемый этим животным возбуждением, не замечая, как подступает к горлу внутренняя дрожь, и как стальной хваткой сжимаются пальцы.
— Отпусти! — взвизгнула девушка, и Джей на мгновение отвлёкся от собственных ощущений, растерянно глядя в её лицо. — Пожалуйста, отпусти, мне больно...
Теперь она плакала, умоляла, и Вульф не сразу осознал, что действительно держит её за запястье. Сильные пальцы вцепились мертвой хваткой, тонкая бледная кожа девушки пошла пунцовыми пятнами, незнакомка напрягала руку, как только могла, но Джей держал крепче. На секунду ему показалось, что хрупкие кости сейчас раскрошатся под его пальцами, но он не мог отпустить. Не хотел отпускать.
По телу прошла крупная дрожь, Джейсон шумно втянул носом воздух, чувствуя лёгкое головокружение. Озноб усиливался, где-то в желудке Вульф почувствовал острый болезненный спазм — знакомое состояние, ему показалось даже, что он может припомнить, что последует за ним, но спазм вдруг усилился, как будто что-то разорвалось внутри, обжигая внутренности, и Джей скорчился от боли, хватаясь за пояс и падая на колени. Его трясло и ломало, как тогда, теперь он отчётливо вспоминал это: лопалась кожа, обнажая тугие волокнистые мышцы, рвались жилы, болтаясь на трескающихся костях, выламывались суставы. Он больше не видел и не слышал мира вокруг, всепоглощающая боль охватила его, не давая опомниться, и когда последняя судорога покинула его изменившееся тело, и Вульф не без труда открыл воспалённые глаза, прямо над ним на чёрном небе во всей своей красе раскинулась круглая, большая луна.
Запах всё ещё щекотал ноздри, но источника его Джейсон не видел. Девушка всё же воспользовалась ситуацией и теперь бежала через лес, ломая низкие кусты и ветки, куда-то к югу, в сторону топей, судя по оставленному ей чёткому следу, и Вульф, не раздумывая, сорвался с места. Едва не завалился на первом шаге, скользнув по прелой листве ещё некрепкими лапами, подобрался, устремляясь вперёд, за запахом, так раздражавшим сейчас его сознание. Его одолевал страшный голод, такой сильный, что впору было вгрызаться в ствол старой осины. От этого голода сводило зубы и ломило кости, а желудок как будто бы обливали горящей лавой. Хотелось выть от этого голода, кричать и хрипеть, стелясь брюхом по влажной земле. Но ещё больше хотелось рвать, грызть, хотелось почувствовать на зубах податливую горячую плоть, хотелось умыться кровью — лишь бы унять этот страшный, рвущий изнутри голод...
Он выпрыгнул из кустов, сбивая с ног, сминая, опрокидывая на землю у самой кромки опасной, зыбкой топи. Тело под ним забилось, отчаянно, из последних сил, и Джей прижал всем весом, чувствуя, как под ним бьётся в последней истерике обречённая на смерть добыча. Слабый толчок в грудь, болезненный рывок за ухо — раздражающе и назойливо, как муха в жаркий день. Он ткнулся мордой во что-то мягкое и теплое, вдыхая запах пота и страха, и, наконец, рванул зубами, что было сил. В пасть полилось горячее, пьяная одурь затуманила остатки сознания. Он не услышал короткого вскрика, чувствуя только, как под острыми клыками снова и снова рвётся тонкая кожа, и как края резцов скребут по кости. Тело под ним дёрнулось в последний раз и затихло, и огромные зелёные глаза застыли навсегда, остекленело глядя куда-то в небо.

0

7

Вот теперь Вульф был молодцом, даже несмотря на тот факт, что иного выбора у него попросту не было. Он возвышался над упавшей девицей, словно громадный утес, при этом хищно пожирая ее своими горящими от подступающих перемен глазами, и наблюдая за этим, Маркус нетерпеливо и напряженно заиграл желваками на острых скулах. Когда-то давно он так же смотрел на рыжеволосую дочь кузнеца, нависая над ней словно лезвие гильотины, готовое вот-вот сорваться на хрупкую шею. И вот теперь, Джейсон практически шел по его стопам, стальными тисками фиксируя в своей громадной кисти тонкую девичью руку.
— Не волнуйся, Саманта, смерть относительна. — Сдержанно проговаривая каждое слово, молодой человек вновь улыбнулся, но на сей раз весьма не уверенно, а после и вовсе растеряно попятился на пару шагов назад. После недавнего «единения», к которому он естественно ни разу не прибегал ранее, он ощущал, что запутался в собственных чувствах и не в силах отличить их от того, что чувствовал Вульф. Смятение, ликование, страх, голод, азарт, ярость, ненависть к самому себе — что из этого сейчас было его, а что принадлежало сородичу? Этого было не разобрать. Но как бы там ни было, эта дикая смесь сильно дезориентировала и, стараясь сфокусироваться на ритмичных волнах страха, которые источало дрожащее тело девицы, Мур плотно сомкнул веки, в ту же секунду содрогнувшись всем телом. Взявшись буквально из неоткуда, бурлящий внутри него ураган остервенело вгрызаться в каждую вену, заставляя сгорать изнутри, как только луна полностью вступила в свои права. Все эти муки явно принадлежали другому, и ощущать их на себе былому оборотню вовсе не нравилось.
— Какая неожиданная досада. Знаешь, Джейсон, я искренне рад, что ты не трахаешья в этот момент, иначе вышло бы крайне неловко. — Выдохнув неприятные ощущения, он медленно открыл глаза и прошелся кончикам языка по верхнему ряду своих зубов, слизывая терпкую кровь с рвущихся десен. В отличие от Джейсона, который под гнетом ночного светила уже послушно припал к земле, Марк, как и прежде, мог продолжать контролировать свое обращение, однако при нынешних обстоятельствах только частично. Его глаза сейчас напоминали высверленные отверстия, сквозь которые сочился безжизненный холод, а звериные клыки нещадно расшатывали и вытесняли во рту зуб за зубом, самовольно превращая некогда обаятельную улыбку в отталкивающий оскал. Потому мысленно выругавшись за свою необдуманную попытку столь радикально достучаться до Вульфа, он безучастно взглянул в след убегающей девушке, медленно направившись следом.
Несмотря на то, что в человеческом облике оба оборотня были одного роста, Маркус выглядел тощим и щуплым на фоне широкоплечего и крепкого Джейсона. А учитывая тот факт, что в волчьем обличье последний вот-вот станет еще опаснее и крупнее, Марку наверняка стоило бы как можно скорей прибегнуть к обращению, дабы ненароком не разделить участь несчастной беглянки, однако в этом совершенно не было необходимости. Даже уступая Вульфу внешне, Мур был гораздо опытнее и сильнее того, а что самое главное — он был безрассудней. По крайней мере, пока. Потому на ходу сплюнув сгусток слюны, крови и ненужных зубов, юноша ощерился в оскале, все еще терпеливо снося на собственной шкуре болезненное обращение оставленного позади соплеменника, вовсе не собираясь следовать примеру того. Что-то внутри подсказывало, что черный волк не кинется на него. Как минимум не сейчас, и слыша позади себя топот массивных лап, Марк спокойно посторонился, пропуская вперед стремительно несущуюся махину.
— Только тампоном не подавись, когда жрать ее будешь. — Крикнув напутствие проносящемуся мимо оборотню он, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь, подоспев к месту расправы, когда девушка уже не дышала. Ее кончина была для него неизбежным и незначительным фактом, но видя, как волк разрывает добычу на части, Мур отчетливо ощутил, как его снова захлестывают чувства того. Слепое и неконтролируемое, исступленное желание рвать податливую плоть в клочья и уничтожать все, что шевелится. Это отчетливо сигнализировало о нестабильности и отсутствии у Джейсона даже доли контроля над собственным волком, что, несомненно, пугало. С самого первого дня проклятья, Маркус всегда полностью отдавал себе отчет в своих действиях и, не зная, как правильно повести себя со столь незадачливым учеником, он осторожно приблизился к тому со спины. Мгновение, и вцепившись обеими руками во вздыбленную шерсть холки, он с силой отдернул волка от тела, намеренно отбрасывая того в близстоящее дерево.
— Хватит! — Чувствуя, как внутри все сжалось в тугой узел необузданной ярости, в истинном обладателе которой молодой человек был не уверен, он предусмотрительно отступил, готовый с любой момент защититься.
— Ты должен контролировать себя, иначе протянешь не долго. Приструни бешеную псину внутри себя или будешь действовать только по ее прихотям до тех пор, пока сам не сведешь с собой счеты. — Кинув взволнованный взгляд на серебряный диск в небе, Марк напряженно сглотнул, а после внезапно расплылся в безумной ухмылке. Он прекрасно понимал, что если волчара сейчас кинется, у него не останется времени на обращение, а значит, придется пытаться как-то совладать с тем, будучи человеком. Собственная сила и ускоренная полнолунием регенерация не слишком-то обнадеживали, однако выбор был сделан и, всматриваясь в угольки волчьих глаз, он чуть склонился вперед, не зная, что в безжизненно обманчивом свете луны смотрит на Джейсона лишь одним глазом.   
— Если не обуздаешь зверя, смерть Тео станет вопросом времени, Джейсон. И ты это знаешь.

0

8

Это было похоже на пьяный сон. Как в тумане, медленно плыли неясные образы, рваные на десятки сумбурных кусков, никак не желавших собираться воедино. Казалось, что зрение его притупилось, нарочно уступая вкусу и запаху. Терпкий аромат ещё горячей крови окрашивал сознание пунцовыми всполохами, скользкое и влажное заполняло собой волчью пасть, обволакивая клыки и мягко лаская дёсны — человеческое мясо, жирное и податливое, от его солоноватого привкуса сводило челюсти, куски теплой, ещё недавно живой плоти тяжело падали в желудок, словно стремясь заполнить ноющую и саднящую внутри пустоту. Перепачканная в крови волчья морда снова и снова тыкалась в бездыханное тело, клыки тянули жилы из разорванного горла, суетливо мелькал между ними алый язык, подхлебывая кровь, почти черную в лунной свете. Истерзанная девичья грудь качнулась от грубого тычка влажным носом, мягкая плоть лопнула под натиском настойчивых волчьих клыков, расходясь в стороны безобразно зияющей раной. Повисли грязными клоками обрывки одежды, кровавое месиво обнажило ключицы и верхнюю часть грудины, зверь с жадной ненасытностью вгрызался в мясо, чувствуя, как притупляется понемногу жгучее возбуждение с каждым следующим куском поглощаемой плоти. Болезненные спазмы уже не так терзали потяжелевший желудок, теперь хищник смаковал свою трапезу.
Клыки в очередной раз скрежетнули по грудине, когда Джейсон, отвлекшись от случайной жертвы, отчётливо ощутил чей-то внимательный, почти менторский взгляд. Маркус стоял позади, и прежде чем Джей обернулся, предусмотрительно придавив передней лапой истерзанное тело девушки, как бы обозначая, что не намерен делиться добычей, сильные руки вцепились в его холку, настойчиво оттягивая в сторону. Оборотень зарычал, глухо и страшно, как будто где-то в груди пробуждался давно бездействовавший вулкан, и упёрся в землю лапами, собираясь броситься на того, кто осмелился прервать его пиршество. Жадная ярость заклокотала внутри, но Джейсон не успел развернуться — его с чудовищной силой отбросило в сторону, спина ударилась в широкий ствол старого дерева, и Вульф услышал треск в клочья разлетающейся подгнившей древесины. Лапы неуклюже скользнули по влажной мягкой жиже — он стоял у самой кромки гниющей болотной топи. Маркус стоял перед ним, страшный, не похожий на человека, словно труп по какой-то причине, не разложившийся в негостеприимной земле. В лунном отсвете кожа казалась рыхлой и подвижной, пустая глазница безжизненно чернела в сторону Джея, а безобразный рот, полный острыми осколками непропорционально длинных зубов, то и дело обнажался опасным оскалом. Казалось, его обращение задержали на середине, как будто луна пожалела для проклятого своего всесильного света, оставив его в самом неприглядном, но самом естественном для него обличии.
Произносимые слова с трудом доходили до сознания Вульфа, хотя всё сказанное он слышал совершенно отчётливо. Сердце ещё яростно гудело в груди, билось о рёбра в яростной пляске, досада от того, что его бесцеремонно прервали, затмевала разум, не давая возможности испытывать хоть что-то, кроме жажды кровавой расплаты. Слова сыпались бессмысленным потоком, и только одно единственное имя, произнесённое Маркусом, заставило сознание проясниться, обостряя чувства и обнажая нервы. Тео — образ сына возник перед глазами так явно, словно мальчик стоял сейчас в этом лесу, и Джей невольно тряхнул лохматой головой, отгоняя наваждение. О чем он говорит? Какая опасность может грозить сыну от собственного отца, ведь за все эти годы Вульф ни разу и пальцем не тронул мальчика.
Память Джейсона стремительно терялась в густом болотном тумане, окутывающем его разгоряченное тело. Воспоминания о последних минутах до того, как появился, Маркус, с трудом различались, как если бы Вульф прожил их в полусне. Внутри холодом разлился безотчетный страх: что здесь было? Метрах в трех, в тени рассохшегося старого дерева, нелепой кучей лежало что-то искареженное, изувеченное, ещё пахнущее кровью и смертью, и Джей скользнул взглядом по тому, что ещё недавно было телом молодой девушки. Странное и страшное чувство охватило его, не давая дышать, как будто лёгкие слиплись у него в груди. Он сделал несмелый шаг в сторону трупа, всё ещё не веря собственным глазам. «Это не я, — мелькнула несмелая мысль, болезненным острием вскрывая нарыв памяти, уже раздувшейся воспаленным фурункулом, готовым вот-вот прорваться гнойным потоком ужасных воспоминаний. — Это не мог быть я...» Язык несмело мазнул по нёбу и острым клыкам, ещё влажным от горячей человеческой крови. «Это не я, это не со мной...»
Его качнуло, а может быть, лапы скользнули по вязкой почве. Что-то словно прижало его сверху, заставляя припасть мордой к передним лапам. Под рёбрами разлился болезненный жар, тело тряхнуло, переворачивая внутренности и заполняя тяжестью каждую мышцу. Чувствуя настигающие его изменения, Вульф кинулся вперёд в бесплотной попытке избежать очередного мучения, но неуклюже повалился прямо у ног Маркуса. И снова его корежило и ломало, убивало неведомой силой, разрывая болью каждую клетку, и жуткий вой обращался стоном, когда рвались в горле натянутые до предела связки, и когда волчье тело умирало, обнажаясь живым человеческим. Джейсон очнулся, провожая отголоски жгучей боли, понемногу отпускающей его, уходящей куда-то во влажную землю, и зажмурил глаза, что было сил, не смея взглянуть на лежащую прямо перед ним истерзанную девушку.
Рыжие волосы, перепачканные болотной жижей и бурой землёй, как будто потускнели. Размётанные вокруг головы, они не прикрывали разорванного острыми клыками горла и обнажённой груди, истерзанной и изувеченной так, что неловко торчали наружу поломанные ключицы и осколки разгрызенного ребра. Пальцы правой руки почти до половину вошли в податливую влажную землю, левая окоченело сжимала клок густой волчьей шерсти. Клыки хищника не тронули лицо девушки, оно было поднято к небу, похожее на мраморную маску под лунным светом, и некогда манящие, как лесная чаща, зелёные глаза смотрели теперь вверх совершенно безжизненно, напоминая рыбьи, блёклые и водянистые.
— Нет... Нет, нет, нет, этого не может быть... — одними губами шептал Вульф, стоя на коленях перед мертвой девушкой и трясущимися руками наглаживая мягкие рыжие кудри. — Не может быть, нет... Это не я, это мне кажется... Ты не можешь быть мертва, пожалуйста, нет... Я не мог...
Он помнил, как девушка вышла к нему из-за дерева, когда он только пришёл к пирсу, помнил, как испуганно смотрела она на него минутой позже, помнил, как держал её за запястье. Смутно вспоминалась погоня по ночному лесу и ведущий его запах крови, солоноватый вкус сырого мяса, густые и горячие, влажные глотки... Желудок дернулся, болезненно сжимаясь, горький ком подкатил к глотке. Он убил её, разорвал, как рвёт собака тряпичную куклу. Он ел её плоть и глотал кровь, он изувечил её тело — он сам, по собственной прихоти. Его затошнило, он скрючился пополам, чувствуя, как кровавая рвота обжигает горло и как пищевод, кажется, вскрывают десятком тончайших лезвий. Из глаз брызнули слёзы — от боли и ужаса. Когда желудок прекратил бешено подпрыгивать внутри, и только вкус густой желчи остался во рту, Вульф закашлялся, стоя на четвереньках и упираясь руками в землю. За глоток воды он отдал бы сейчас полжизни, дрожащая рука утёрла губы, а взгляд снова скользнул по мёртвому лицу девушки. Его затрясло, он до крови прикусил губу, пошатываясь и поднимаясь на ноги. Внутри зияла гулкая пустота, холодная и страшная. Джейсон судорожно вдохнул влажный воздух, вытер тыльной стороной ладони воспалённые глаза.
— Зачем? — голос хрипло звучал в звенящей тишине ночи. — За что её? — он развёл руками, глядя на Маркуса. — Ты всё знал, и ты нарочно привёл её сюда. И что дальше?
Он качнул головой. Хотелось собственными руками задушить ухмыляющегося ему ублюдка, но сил почти не было — он едва стоял на ногах, а чувство вины, раздирающее изнутри, казалось, лишало его всякого права на месть. Ведь это его собственные клыки рвали и калечили несчастную девушку, это его руки были по локоть в крови.

0

9

Нерешительность волка с каждой секундой заставляла Маркуса нервничать все больше и больше, но он не прекращал сдержанно улыбаться тому в своем зверином оскале. Он ждал. Не наступал, не отступал и вовсе не двигался с места, лишь с пристальным вниманием наблюдал за каждым перекатом мышц под черной, словно эбеновое дерево шерстью. Здесь на границе излюбленных топей, Мур чувствовал себя как рыба в воде, готовый с любой момент не глядя отскочить на нужную кочку, дабы противник, в попытке настигнуть его, увяз в землистых объятиях смерти. Это вселяло уверенность, однако прибегать к подобному не хотелось. Ведь если Вульф сгинет в болоте, Зверь явно не оценит такого итога, потому решив при любых обстоятельствах остаться на месте, одноглазый осторожно завел левую ногу назад, тем самым принимая более устойчивое положение на случай чужого рывка, ибо падать под весом этой клыкастой махины ему совсем не хотелось. Благо к драке их игры в гляделки так и не привели. По крайней мере, пока.
Спустя минуту, не прекращая демонстрировать длинные шипы блестящих от крови клыков, волк неуверенно затоптался на месте, то и дело, поглядывая на разорванные останки несчастной девицы. Его смятение и внутреннюю борьбу можно было без труда прочесть даже при поверхностном взгляде, но лишь физически ощутив грядущее обращение сородича, Маркус позволил себе немного расслабиться. Неприятная и уже порядком осточертевшая ему боль чужих перемен на этот раз сильно его раздражала и, силясь хоть как-то ускорить процесс, он неразборчиво выругался, самостоятельно выдергивая из своего рта один из вытесняемых зубами клыков.
— Ну уж нет, больше никогда не подходи ко мне слишком близко. Не знаю как тебе, а мне точно не нравится чувствовать на себе всю твою хрень. Словно мне своей мало.  — Отступая назад, как только Джейсон рухнул у самых ног, молодой человек равнодушно взглянул на его кровавое преображение, невольно морщась от сильных отголосков внутренней боли. Но едва услышав многоголосый вой лесных хищников, которые протяжной песнью отозвались на звериный стон их новоявленного собрата, он тут же переменился в лице.
— Прекрасные создания, ты только послушай. Они уже отвечают тебе, заочно приняв в стаю. Разве это не трогательно? — Прислушиваясь к заполняющему лес вою, впитывая его каждой клеткой своего тела, Марк блаженно прикрыл глаза, дабы не видеть жалкого зрелища — причитающего над телом Вульфа. Будучи обманутым, затравленным и беспричинно растерзанным еще до проклятия, он по сей день отчаянно ненавидел абсолютно каждого живущего на Земле человека, а тем более местных. Будь то ребенок, который вырастет ничуть не лучше своих родителей или вот такая ничтожная проститутка. Не важно. Гибель любого из смертных на протяжении многих лет приносила Маркусу несказанное облегчение, помогая унять кричащее внутри чувство обиды за свое некогда неоправданное доверие. И видеть, как Джейсон раскаивается, не веря в содеянное, как он сокрушается над тем, что отнял жизнь совершенно незнакомой ему девицы, которая и без его помощи загибалась, собственноручно поставив на себе крест, как только подписала контракт с борделем, было как минимум противно ему. Потому силясь проигнорировать раздражитель, он так и стоял поодаль с плотно сомкнутыми веками до тех пор, пока мужчина не обратился к нему.
— И правда, какой я ублюдок. За что ж я с ней так поступил... Хм, а давай попробуем разобраться вместе, если бы не ее, то кого? Вашего пьянчугу шерифа? Ее подчиненного? Кого-то из твоих коллег? Их детей? Или может болтливую черномазую репортершу, уж ее-то наверняка найдется за что, да? — Уставившись на своего собеседника хрустальными изумрудами глаз, он говорил мягко и участливо, словно был действительно взволнован и заинтересован чужим мнением. Он виновато и растерянно бегал глазами от растерзанного тела до стоящего перед ним брюнета, обманчиво раскаиваясь в свершённой ошибке, но при этом неистово закипая внутри, шаг за шагом подступая все ближе.
— Или может мне стоило притащить сюда старушку Миллер с окраины? У нее точно грешков в избытке, да и пожила она уже, не так ли? Ведь о ней бы ты не скорбел. Ты не молчи и не стесняйся, Джей. Выбирай и в будущем я обязательно оправдаю твои чертовы ожидания выбором обязательной жертвы! — Последняя фраза буквально вылетела из его глотки, вонзаясь в собеседника, словно шрапнель из жалящих осколков стекла, но войдя в раж, останавливаться Маркус не собирался.
— Господи, я прям кожей ощущаю, как продвигается твой мыслительный процесс. Как будто пара инвалидов пытается товарный поезд толкнуть. Пораскинь мозгами! То кого именно я привел для тебя, не имеет никакого значения. Важно лишь то, зачем я это сделал. Ты хоть немного осознаешь кто ты теперь? Ты неконтролируемая дикая тварь, которой абсолютно плевать, кого рвать на части. Любой из перечисленных выше, каждый житель этого дрянного города имел сегодня все шансы оказаться на месте этой девицы. Если бы я не призвал тебя, и если бы не направил твой голод и злобу на эту шалаву, ты бы сам добыл себе жертву, из немногочисленных жителей. Ты бы сделал это отрыто и глупо, потому что попросту не в состоянии себя контролировать. Ты, не задумываясь, порвал бы даже собственного горячо любимого сына, а после на тебя бы объявили охоту.  — Неторопливо, но неминуемо сократив разделяющее их расстояние, молодой человек вновь нарушил пределы чужое личного пространства, при этом ни на секунду не прерывая зрительного контакта.
— Дошло? А теперь скажи, ты все еще осуждаешь меня за то, что я сделал? Считаешь, что я поступил не правильно и жестоко? Считаешь меня монстром? Хотя, если таковым считаешь, то тут ты прав, я действительно не подарок, но сегодня я поступал, так как должно, тем самым спасая множество задниц и твою в том числе. Хотя мне это вовсе не свойственно. Ну, так что, продолжишь и дальше меня обвинять и бесить или все-таки задашь вопросы по существу?

0

10

Джейсон судорожно сглотнул, снова чувствуя, как тяжёлая пустота заполняет внутренности, и на секунду прикрыл глаза. Голос Маркуса казался ему сейчас острым и неприятным, как будто кто-то неловко скребёт по стеклу ржавым гвоздём, и протяжный, гулкий вой звериной стаи, звучавший отголосками на большом расстоянии, казался на этом фоне настоящей песней. Голоса волков завораживали, и Джей готов был поклясться, что каждый из них звучит по-особенному. Казалось, вой поднимался над лесом, над самыми кронами высоких деревьев, подхватываемый криками ночных птиц, эхом разносился над гиблыми топями и тонул где-то в самом сердце дикой чащи. И Джейсон прислушивался, силясь узнать, различить хоть что-то близкое и знакомое в волчьей песне, что-то, что сроднило бы его с серыми стражами старого леса. Но голос Маркуса скрежетал всё громче, навязчивый, настойчивый, колкий, он впивался в сознание тысячей острых игл, назойливо и неизбежно, и когда Вульф снова открыл глаза, встретившись взглядом со взглядом Маркуса, где-то за грудиной тоскливо и досадно заныло. Вот оно, его отражение, в этом безумном лице, полном ненависти и презрения к жизни, а вовсе не в песне  далёкой стаи. Да и как могли принять его те, кто месяцем ранее на клочки разорвал его тело, калеча и убивая, как сам он сегодня убивал девушку? Да, теперь Вульф вспоминал события той страшной ночи совершенно отчётливо. Казалось, с кровью замученной им несчастной ему вернулась память, а с ней — и понимание происходящего. Нет, это всё не сон, ведь от сна можно отмахнуться, как от назойливой мухи, но от самого себя Джей отмахнуться не мог.
Слова сыпались на него сплошным потоком, как холодный осенний дождь, и каждая капля больно била по темени. Маркус говорил раздражённо, с надрывом, тыча Джейсона в каждую фразу, как нашкодившего щенка. «Неконтролируемая дикая тварь» — Вульф передёрнул плечами. Ему не нужно было оборачиваться назад, чтобы напомнить себе о недоеденном им трупе случайной девушки, — застывшая на девичьем лице маска обреченного непонимания и без того засела в памяти, как нож в ране, — и сейчас мужчине казалось, что это не лестное определение, — дикая тварь, — и правда чертовски подходит ему. А Маркус в чём-то даже оправдывал Джейсона: дикая тварь ведь не ведает, что творит. Волка не судят за то, что тот сожрал зайца, просто заяц слабее, а что творилось у хищника в голове — разве важно? Стаю гонит голод, а вам и не снилось, что за голод терзает дикую тварь. Как он корёжит и дерёт изнутри, когда терпкий металлический запах доносится даже издалека, когда касается ноздрей, проникая, скользит по нёбу, щекоча где-то у самой гортани. И как в ответ на это болезненным спазмом сжимает желудок и крутит кишки, как гулко отдаётся внутри пустота, и какой злостью рвётся наружу в резком порыве сумасшедшей погони. Догнать, ухватить, свалить на землю, чувствуя, как отчаянно бьётся под тобой оголтелая жертва. Рвануть посильнее, до треска лопнувшей плоти, почувствовать клыками, как туго натянуты жилы, как они рвутся под натиском сильных зубов, и как горячая кровь живительным соком наполняет пасть, провожая в надорванный голодной икотой пищевод один за другим тёплые куски ещё недавно живой плоти. А глаза, что уже медленно подёргивает молочная пелена смерти, теперь смотрят без осуждения, и последний крик, намертво прилипший к побледневшим губам — не о тебе, и не для тебя. Этот крик уже подхватила чёрная птица, уже подняла высоко в небо и бросает теперь над густыми кронами, снова и снова, безжизненным и бесконечным эхом...
Джейсон очнулся от наваждения, снова фокусируя взгляд на лице Маркуса. Он опять не уследил за тем, как оборотень приблизился к нему, но сейчас, стоя лицом к лицу, так что чужое дыхание касалось кожи, Вульф отчего-то не испытавал желания немедленно отшатнуться. Маркус всё ещё заставлял клокотать внутри жгучую злобу, но его присутствие больше не пугало Вульфа. И хотя горечь от осознания произошедшего ещё гуляла в крови Джейсона, дикая тварь теперь смотрела из его глаз с холодной уверенностью.
— Ты знаешь, о чём говоришь, — Вульф покачал головой, не отводя взгляда от вперившихся в него зелёных глаз, не осознавая, как его собственные губы дрогнули в едва заметной, почти насмешливой улыбке. — И на тебя когда-то тоже объявили охоту.
Он дернулся, делая шаг вперёд, и прищурился, выискивая во вполне человеческом сейчас лице Маркуса следы того ужаса, что ещё недавно так явно обнажились под светом холодной луны.
— Искалеченный, загнанный, — Джей говорил медленно, видя, как с каждым его словом зрачки Маркуса становятся всё больше и больше. — Тебе самому понравилось загонять и калечить. Ты теперь сильнее их всех... Интересно, что ты сделал с теми, кто тебя уничтожил.
Он вдруг почувствовал странное спокойствие — не облегчение, а именно спокойствие: здесь и сейчас он ни в чём уже не уступит этому зверю, потому что теперь он — не слабее его. Кивок головы, — как подначка, — и лбы оборотней на мгновение коснулись друг друга, а потом Вульф отступил, отворачиваясь, но не убегая. Почему-то не боялся больше, что Маркус бросится со спины.
— А ты, выходит, мне теперь вроде няньки, — протянул Джейсон, теперь без тени насмешки, усаживаясь на корточки рядом с трупом убитой им девушки. — Догадываюсь, что радости тебе в этом мало, да видно выбора нет? — он обернулся, вопросительно глядя на Маркуса. — Понимаю. Но за науку благодарить не стану, хоть и прав, наверное...
Он помолчал секунду, как-то отстранённо глядя на перепачканные землёй и кровью рыжие локоны. Что если в этом и правда нет его вины?
— Ну, и что теперь? Утопим её в болоте? Я так понял, со мной всё это... не в последний раз?

0

11

Замечая долгожданные перемены во взгляде напротив, Маркус моментально потух внутри, не понимая, что именно столь резко погасило в нем бушующую агрессию к собеседнику. Это все еще отголоски минувшего "единения"? Успокоился один - притих и другой. Или это последствия банального отсутствия в Джейсоне прежней бесящей растерянности, неуверенности и страха, который навязчиво воспламенял собой каждую клетку любого хищника? А может так и должно быть среди проклятых, кто его знает, но сейчас Мур не питал ни толики былой злобы, спокойно смотря в ответ.
Услышав вновь голос Вульфа, он внимательно забегал глазами по его лицу, с интересом прислушиваясь и не смея перебивать. Каждое сказанное тем слово мутным илом поднимало со дна души далекие воспоминания, которые и по сей день не давали покоя, как бы старательно Марк не пытался забыть их. Почти два века подряд, он бегал сам от себя, словно побитая псина с привязанной к шее веревкой, на конце которой громыхала пустая консервная банка, напоминающая об истинной природе людей. И сейчас, неподвижно стоя на месте под градом чужих слов, он все громче чувствовал пронзительный лязг этого ненавистного балласта на шее, но пошевелиться не смел. Ведь теперь, подходя ближе, Джейсон наконец-то позволил себе прочувствовать связь. Он еще не понимал всего, но уже отчетливо ощущал Марка без слов, и они оба знали о прошлом друг друга. Пусть пока только частично и лишь на эмоциональном уровне, но этого было достаточно, чтобы ощутив невесомое прикосновение, вожак лесной стаи оторопел. Впервые за долгое время, он не смог сразу найти нужных слов.
- ... Это было слишком давно. - невольно выдерживая непродолжительную паузу, он поднял взгляд к полному диску луны, который тяжело нависал над острыми пиками сосен, а после озадаченно взглянул на широкие плечи своего собеседника. Должно быть переняв на себя устойчивость Мура к прихотям ночного светила, тот сейчас спокойно сидел подле тела девицы, даже не думая биться в агонии обращения. И в который раз поражаясь происходящему, молодой человек коротко кивнул на вопрос о наличии выбора, а после продолжил:   
- Я сделал с ними лишь то, что они заслужили. Но если тебе действительно интересно, однажды я расскажу тебе все, но не сейчас. И я не нянька, но я единственный, кто сможет тебя хоть как-то проконтролировать и научить жить с проклятием.
Какое-то время задумчиво глядя на окровавленное тело убитой, Марк спокойно приблизился к ней, принимаясь равнодушно стаскивать с безжизненной плоти порванные лохмотья одежды. Холодный ноябрьский ветер, что заунывно подхватывал далекую песнь лесных хищников, уже успел зализать каждую рану на теле жертвы. От его стараний, кровь вязким и холодным желе оседала на горячих пальцах "белого волка", но тот, казалось и вовсе не обращал на это внимания.
- Мы с тобой разные. Я не привязан к циклам луны и могу контролировать себя, но ты будешь уступать разум волку при каждом последующем полнолунии. От восхода полной луны и вплоть до ее спада. Сегодня я неосознанно сделал так, что мы разделили проклятия, но ты наверняка и так это заметил. Я чувствовал твою боль и перенял часть обращения, а ты теперь спокойно отсвечиваешь луне своим голым человеческим задом. Но я понятия не имею, что будет дальше. Таких, как мы я не встречал прежде. Но не находись в городе в преддверии полнолуний, и не оставайся один. Цепи и клетки тебе не помогут, так как люди услышат вой и естественно примут меры. Место волка в лесу, и если я буду рядом, я смогу направлять и контролировать твои действия и поступки. - легким рывком разорвав остатки окровавленной блузки и куртки на мертвой девице, Марк бесцеремонно выдернув грязную ткань из-под нее, тем самым без усилий встряхнув тело над прелой листвой. Она для него была не тяжелее полого манекена из дешевого тонкого пластика, и небрежно отбросив остатки одежды во мрак прожорливых топей, он вдруг громко и протяжно завыл, задирая голову к небу. На сей раз вой не был обращен к Вульфу. Он предназначался для стаи, которой предстояло сыграть свою роль в дальнейшей судьбе несчастной Саманты, и незамедлительно получив ответ, Мур вновь взглянул на своего неопытного подопечного.
- Оборотни живучи и убить тебя теперь крайне сложно. Ты, как и я можешь умереть лишь при условии повреждения мозга, например путей или от клыков сородича. Более того, я даже могу сказать тебе, как избавиться от проклятия, но как видишь, мне эти знания не очень то пригодились. И, нет, девицу мы не утопим. - даже не подумав отряхнуть грязные от крови руки, Маркус выудил из кармана джинс смятую пачку Marlboro и, щелкнув крышкой серебряной Zippo, придал поляне мягкого света, подкуривая белоснежную сигарету.
- Там возле озера я оставил рюкзак, в нем есть штаны которые тебе подойдут. Подобные меры для тебя теперь необходимость, поэтому в дальнейшем организуй себе в чаще небольшой схрон, где сможешь хранить одежду, дабы не возвращаться к людям в чем мать родила. Впрочем, можешь оставить свои вещи в доме лесничего, где я обитаю. Теперь я достоин услышать "спасибо"? Кстати, я Маркус. - все еще не гнушаясь покрывающей руки крови, Мур протянул правую ладонь в направлении Джейсона, при этом мимолетно, но на удивление адекватно улыбаясь тому.

+2

12

Бесцеремонность, с которой Маркус стаскивал с трупа остатки одежды, больше не шокировала Вульфа. Теперь, отчётливо осознав и прочувствовав свою новую страшную сущность, потенциальная возможность контроля над которой - пока ещё не более, чем просто иллюзия, он очень хорошо понимал, чем руководствуется его старший товарищ. Можно было только предполагать, сколько жертв на счету этого монстра, таких вот случайных, как эта девица, и вполне запланированных, нарочито выслеженных и жестоко убитых просто потому, что Маркус был достаточно силён и чувствовал своё право на то, чтобы убивать и калечить из прихоти. Сегодня он подсунул девчонку Джею просто для того, чтобы жажда плоти не завела проснувшегося в нём зверя слишком далеко, и хотя Вульф по-прежнему не мог заставить себя оправдать эту ужасную расправу, происходящее, по крайней мере, обретало какой-то смысл.
Девичья рука, испещренная ссадинами и кровоподтёками, неестественно изогнулась, когда Маркус, почти не глядя, выдернул из-под тела оставшиеся нетронутыми клочки ткани, и побелевшие пальцы как будто бы пошевелились, неловко черпая поломанными ногтями мягкую болотную грязь. Джею казалось, что отдать тело прожорливой болотной жиже - лучший вариант, чтобы скрыть следы: эшбернская топь поглотила многих неосторожных путников, и Вульф точно знал, что и сам оборотень, так по-свойски раздевавший сейчас истерзанный труп, подарил этим болотам многие свои жертвы. Но сейчас у него, похоже, были иные намерения, и Джейсон не сомневался, что ему тоже придётся в этом участвовать. Он мягко разжал сведённые судорогой девичьи пальцы и смял в руке клок ещё недавно зажатой в них шерсти. Мужчина отлично помнил, как луна переменила его облик и подавила всё человеческое, что когда-либо бывало свойственно Джейсону Вульфу, помнил отчётливо, и всё-таки сейчас, глядя на волчью шерсть в своих вполне человеческих пальцах он по-прежнему не до конца верил в происходящее.
Слова Маркуса о неизбежной связи, возникшей между ними сегодня, покоробили Вульфа, ещё раз указав ему на собственное отражение в облике этого существа, отчего-то отвратительного ему до мозга костей. Однако возможность избежать болезненного превращения, продолжая наблюдать в небе диск полной луны, казалась сейчас настоящим сокровищем - Джей до сих пор чувствовал последствия обращения, тупой, ноющей болью расползающиеся по телу, и невольно передергивал плечами, осознавая, что рано или поздно это придётся испытать вновь. Он не поддержал голос Маркуса, хотя всё под его рёбрами сжалось в тугой комок от этого густого, протяжного воя, но Джейсон только стиснул зубы, отводя взгляд. Чертовски больно было терять своё человеческое, и хотя хрупкая надежда на то, что всё ещё будет, как прежде, из последних сил теплилась где-то внутри, умом Вульф, кажется, уже осознал неизбежность своего положения. Безумие, стать персонажем непривлекательных детских страшилок, безумным зверем, охваченным вечным голодом - зачем миру вообще подобные создания, какова их роль? Маркус-то наверняка уверен в собственном предназначении, во всяком случае, у него было достаточно времени, чтобы прийти к определенным выводам и оправдать своё существование. Джейсон же был на грани отчаяния: отныне он не представлял из себя ровным счётом ничего, кроме опасности для тех немногих близких ему людей, ни с кем из которых он никогда больше не сможет поделиться своими чувствами - во имя их же блага. А единственный, с кем можно было теперь откровенничать и кто знал о Вульфе абсолютно всё, прикуривал сейчас сигарету грязными от крови пальцами, и на его хищном лице не было совершенно ничего человеческого.
- Маркус, да. Да, я знаю, - Джей кивнул коротко, глядя на протянутую ему испачканную руку. - Слышал, как тебя называл тот... То существо. Вспомнил.
В обманчивом лунном свете пятна крови и болотной грязи одинаково темнели на обращённой к нему ладони, странно очерчивая тонкие линии, так что рука эта могла быть испачкана, скажем, сажей, или садовой землёй, что вкупе с почти благодушной улыбкой, могло создать образ самого обыкновенного провинциального парнишки. Только Вульф чувствовал, как от этой руки пахнет кровью, и отлично знал, какие клыки прячутся за обманчивой улыбкой, и хотя по-прежнему смотрелся в Маркуса, словно в зеркало, что-то не давало ему протянуть в ответ собственную руку.
- Я понимаю, что у меня нет выбора. Что нет никого, кроме тебя, кто разъяснил бы, или направил меня... Но я всё ещё хочу верить в то, что я не такой, как ты.
Их взгляды снова встретились, и Джейсон пожал плечами. Очень возможно, что за годы одиночества, от которого Маркус наверняка страдал, не встречая проклятия, подобного своему, оборотень истосковался по возможности просто открыться кому-то, не думая о том, чтобы убирать потом ненужного свидетеля. Очень может быть, что и ему хотелось кому-то открыться, даже если этого кого-то он презирает, как презирал сейчас Вульфа.
- Ты вряд ли рад моей компании, да и я многое отдал бы, чтобы никогда не видеть тебя и всего... Всего этого. Ты ведь убил меня, помнишь? Да, я благодарен тебе за науку, но прежде, чем вот так протянуть мне руку, ты ведь меня убил.
Джей помолчал секунду, бросив короткий взгляд на кучу человеческой плоти, которую Маркус лишил последних покровов, обнажая луне нечто изуродованное, изувеченное, ни на что не похожее. Седой волк обошёлся с телом, как с обычным мусором - ни толики уважения, ни намека на сочувствие или чувство вины. Всё это было отвратительно Вульфу, но выбора и впрямь не было.
- Надеюсь, мы никогда не встретимся с тобой за пределами этого леса. Я знаю, ты опытнее меня, но я не слабее. Просто помни об этом, - и он всё-таки пожал протянутую руку своей, такой же грязной, широкой ладонью. - Так что делать с телом? Разве мы не должны как-то... Спрятать следы?

+2

13

Вульф не спешил пожимать руку, но Марка это ни капли не волновало. Продолжая удерживать раскрытую ладонь в приветственном жесте, свободной рукой он отстранил от своих губ завернутый в бумагу табак, выдыхая в плотную болотную вонь облачко едкого дыма.
- То существо теперь твой хозяин, щеночек. И на твоем месте, я бы ему перечить не стал. - Произнося ласковым, участливым и почти что влюбленным голосом, оборотень склонил голову вбок. Цепким взглядом, выхватывая в сумраке каждый волосок на густой бороде своего собеседника, он не прекращал улыбаться тому, намеренно не спеша встречаться глазами. Ведь лицо напротив было в крови, и именно эти тяжелые капли бурой субстанции, что липким киселем покрывали кожу у губ, сейчас гипнотизировали его. Хотелось совершить выпад вперед, мертвой хваткой впиваясь в эту перепачканную физиономию. Разрывать плоть, игнорируя ответные удары и раны на собственном теле, которые естественно образуются в процессе отпора. Или наоборот бережно слизать волчью кровь с широких скул Джейсона, умывая того словно заботливый хищник. А может и вовсе проигнорировать очередной поток отчуждения и настороженности того. Да, в груди Мура снова шевелилось безумие. Раскручиваясь по спирали, оно изнутри царапало ребра, заунывно отдаваясь в ушах пронзительным скрежетом, и стараясь не поддаваться собственной неуравновешенности, он вновь поднес сигарету к губам, медленно позволяя себе выйти взглядом на встречу. Вот только говорить что-либо он не спешил. И лишь дождавшись ответного рукопожатия, резко дернул собеседника на себе, ударяясь плечом о плечо.     
- О нет, ты не такой, как я. Совсем не такой, и радуйся, что никогда таковым не станешь. Но мы определенно встретимся с тобой за пределами этого леса. Не раз и не два. И я не предупрежу тебя за час о первом визите, которых состоится совсем скоро. - Табачным дымом, выдыхая слова в самое ухо сородича, Марк до хруста костей сдавил его кисть в своих пальцах. Он говорил шепотом, вкрадчиво и все так же любя, а выдержав небольшую паузу, вдруг широко скользнул языком от угла челюсти до виска Джейсона, самым кончиком собирая загустевшие бусинки свернувшейся крови и мельчайшие ошметки плоти. Волчьей крови и плоти, что запутались в жестких волосках на лице сородича, как только он принял человеческий облик. В конце он клацнул зубами в миллиметре от козелка, и не дожидаясь ответной реакции, тотчас отскакивая назад.
- Плевать я хотел на всю твою силу, если ты этого еще не понял. И я убил тебя? Я? Правда? О, щеночек, да ты и понятия не имеешь о том, кто убил тебя на самом деле. Хочешь, скажу? - Огрызнувшись, при этом в очередной раз, затягиваясь полными легкими, Маркус быстро взглянул куда-то в сторону лесной чащи. Меж густого мрака в широких кустистых ветвях, отчетливо раздавался топот множества лап, несущихся к ним волков.
- Ты сам убил себя, Джейсон. Тогда в подвале. Помнишь? Сам не зная того, в ту ночь ты собственноручно подписал себе приговор, потому не смей списывать на меня свои грехи, у меня и так их в избытке. А теперь попробуй хоть на минуту задуматься. Ты ведь чувствуешь, что я могу придушить тебя прямо здесь и сейчас, да? Могу раскидать ошметки твоего тела рядом с этой дохлой девицей. И знаешь, что? Меня ничуть не волнует наличие последующих за этим проблем. Поэтому не смей мне угрожать! Запомни и ты, ты мне не друг и не враг, но это только сейчас. Так продлится не долго.
Отбросив тлеющий окурок в сторону топей, Мур моментально утратил интерес к своему собеседнику. Черты его лица теперь не выражали вообще ничего и, дождавшись появления первых хищников, он молча направился к ним навстречу. Волки принесли то, о чем он просил их, наводняя ночную тишь своим протяжным воем. И теперь, когда пара ветвистых оленьих рогов лежала подле голого тела девицы, оборотень вновь подал голос, равнодушно обращаясь в стоящему в стороне Вульфу.
- Бери девицу и пошли со мной. Мы покажем ее местным жителям во всей красе, потому что так надо. По дороге я тебе все объясню.

+2

14

Джей просто хотел покончить со всем этим. Доделать всё, что было необходимо, со всеми этими отвратительными, тошнотворными деталями, которые Маркус, - Вульф в этом не сомневался, - смаковал бы со всем удовольствием, ведь ему так нравилось мучить, истязать, убивать. Оборотень умел это лучше, чем что-либо иное, и глядя на хищную ухмылку, снова искривившую его потемневшие от напряжения губы, Джейсон вообще с трудом верил в то, что было время, пусть и сотни лет назад, когда Маркус действительно был человеком. Что бы ни произошло с ним за эти годы, как бы ни обошлась с ним жизнь, или то существо, проклявшее Джея, Вульф готов был поспорить, что Маркус своей долей совершенно доволен. Терзавшие его изнутри язвы давно уже стали неотъемлемой частью его существования, и он, учась жить с ними, сам превратился в язву за столько лет. Можно было бы предположить, что он - просто сумасшедший, и что это безумие сквозит сейчас в оскале его, на первый взгляд, человеческого рта и в прищуре внимательных глаз. Тогда его жестокость и неуёмный вызов, с которым Маркус выплёвывал в лицо Вульфа каждое слово, казались бы чем-то совершенно естественным, и, возможно, Джей даже пожалел бы его. Но оборотень был, похоже, самим собой, так что оправдывать было нечего.
Непростительная, провокационная близость оборотня на долю секунды заставила Джея оцепенеть. Естественное желание оттолкнуть, отбросить Маркуса прочь, разрывая, наконец, дистанцию, граничила сейчас в его встревоженном сознании с абсолютно животным инстинктом: поведение хищника, стремящегося сместить соперника, занимая его территорию, или проявление общности и единства - Вульф слышал эти странные сигналы, чувствовал их каждой клеточкой телп, но не мог разобрать, должно быть, потому что человеческое начало в нём всё ещё отказывалось уступать место звериному. На мгновение он задумался: сумел бы он убить Маркуса сейчас, когда они оба - просто люди, и их руки пусты? Позволил бы себе убить, оказавшись сильнее?
Маркус отскочил в сторону, явно ожидая, что Вульф решит ответить, но Джейсон только до скрежета стиснул зубы и сжал кулаки. Маркус издевался над ним в своей привычной манере, очевидно, что Джей для него был как кость в горле, и надеяться на благородство, или даже просто нежелание конфликта с его стороны, конечно, не приходилось. Нет, он будет цеплять и подначивать снова и снова, ведя эту свою дурацкую, одному ему понятную игру, и рано или поздно нанесёт настоящий удар. И если Вульф хочет выдержать и дать отпор, ему придётся принимать правила.
Слова угрозы Джей пропустил мимо ушел, полной грудью вдыхая затхлый и влажный болотистый дух, подернутый тонкой ноткой звериного запаха, доносившегося теперь откуда-то с западной части леса. Маркус зачем-то снова призывал стаю, и предвосхищая приближение волков, Вульф чувствовал себя, как никогда, уязвимым. Взгляд его метнулся к луне, только что показавшей свой аппетитный бок из-за тонкого кружева серого облака - заискивающий, почти просящий взгляд. Его разрывало на части от злости, досады и растерянности, и в эти секунды он был готов вытерпеть обращение снова, сколько угодно раз вывернуть наизнанку своё нутро, лишь бы не оказаться снова одному против дикой стаи, абсолютно уязвимым и беззащитным перед сотней сильных клыков. И луна, кажется, услышала оборотня.
Первый отблеск лёг на его плечи бледным саваном, заставляя содрогнуться всем телом, и Джей изо всех сил зажмурился, почувствовав болезненную судорогу: только бы остаться в сознании, только бы не потерять контроль в этой вязкой, обжигающей боли. Несмотря на плотно сомкнутые веки, насмешливый взгляд Маркуса навязчиво маячил перед глазами, и Вульф упал на колено, впиваясь побелевшими пальцами в мягкую почву. А когда горячее дыхание разгоряченной бегом стаи почти коснулось его спины, Джей тяжело встряхнулся, разворачиваясь и вырастая между волками и Маркусом огромным лохматым зверем.
Большие оленьи рога, притащенные на поляну, выглядели мрачным и дорогим трофеем, и Джейсон огрызнулся на одного из волков, подошедшего слишком близко. Мягко ступая по самой кромке болотной топи, по-прежнему держа в поле зрения насторожившуюся и притихшую стаю, он приблизился к трупу девушки, вдыхая запах уже почти остывшей плоти, и сомкнул сильные челюсти на бледном плече. Он потянул тело, чувствуя, как дернулся в сумке сустав, и как рука безвольной плетью расслабилась, утягивая тело за собой. Оборотень раздражённо рыкнул и потащил труп по влажной земле.

+1


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » И тогда волк съел Красную Шапочку.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC