Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Please, say you believe me ...


Please, say you believe me ...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[01.06.92] Please, say you believe me ...

http://forumfiles.ru/uploads/001a/b7/b4/7/765250.png http://forumfiles.ru/uploads/001a/b7/b4/7/304804.gif
Если я нужен, если я стОю того, чтобы меня спасти, - скажи это мне.

Преамбула:
Elvin Mayer, Adam Fischer
После всех странностей в злосчастном лесу, оказавшись невольным свидетелем смерти Сайласа и обладателем часов сгинувшего в чаще мальчишки, Адам под подозрением попадает в участок. Более того, на допрос его отводят именно к Майеру...
Резюме:
...

0

2

Дорога до дома прошла, как в тумане. Стоило сесть в машину Денбро, как усталый разум решил, что можно расслабиться, и Элвин отчаянно начал клевать носом.
- Не знаю, заметил ли ты, но ты весь в крови.
- Да? – даже не пытаясь предпринимать попытки осмотреть свою одежду, первый помощник шерифа пожал плечами, - Это не моя.
- Это радует. Что случилось расскажешь?
- Да ничего такого, - тяжелый вздох выдает нарастающее раздражение. Ну, почему нельзя помолчать и прочитать завтра рапорт? – Забрели в чащу и потревожили молодого медведя. Лиам пытался удержать пса, а я пытался отпугнуть зверя выстрелом. Ну и что-то как-то пошло все не так.
- Эл, ты в порядке? – поправив зеркало заднего вида, Гаррет посмотрел на отражение друга. Явный недосып оседал тяжелыми кругами под глазами, что утратили свой упрямый, но жизнерадостный блеск. Майер был истощен, но полицейский не понимал таких резких перемен за последние несколько месяцев, - Ты какой-то дерганный с марта.
- Я в порядке, - оконное стекло, к которому прислонился мужчина, холодило разгоряченный лоб. Мужчина вяло следил за пейзажем, чувствуя, как наливаются тяжестью веки с каждой минутой сильнее.
- Не делай так снова, - Денбро говорит тихо, старается скрыть расстройство и обиду за скрытность лучшего друга.
- Как?
- Не замыкайся в себе. Поговори со мной, я же хочу помочь.
- Гар, - Элвин кривит губой, инстинктивно ощетиниваясь, звенит в усталом голосе сталь, намереваясь послать друга куда подальше, но коп выдыхает насильно, сдерживает взметнувшиеся злость и страх, - Я в порядке, просто сильно устал. Не сплю толком уже больше месяца. Тыковкин щенок по ночам ноет, просится в дом.
Врать в лицо верному другу, что с грехом пополам тащил эту дружбу через года практически в одиночку, что вскрывать грязным ножом загноившийся шрам. Мерзко, больно и сулит только большими муками, и Элвин, выдавив из себя слабую улыбку, трусливо спрятал взгляд среди вывесок еще закрытых лавочек, что потянулись за окном.
Помочь… Чем он, порядочный полицейский и семьянин, неизменно оптимистичный и правильный, мог помочь прогнившему, нарушившему все границы Элвину? Стоит открыть рот и следующее утро первый помощник шерифа встретит за стальными прутьями собственного участка? Это будет даже забавно.
Эй, Гаррет, знаешь, я тебе не говорил, но я бил Фриду и отдал ей мешок наркоты. Да, возможно поэтому, она и покончила с собой. Хотя тут знаешь ли, тоже не все ясно. А еще я шантажирую добрую половину города, чтобы прикрыть задницы не очень доброй половины. О, а, помнишь Райана? Мы еще на него пару раз в год дела пытаемся завести и на его тайный бизнес, но вот все никак улик достаточно наскрести не можем. Дааа, это тоже моя заслуга. Зачем, спросишь ты? Ну, он мне платит. И весьма неплохо, скажу я тебе, платит. Прям с лихвой. За сокрытие махинаций, за алиби, за слежку и информацию. Хочется верить, что я еще не до конца продался, но, честно говоря, уже как-то так наплевать. Границы давно размылись и у него компромата на меня, пожалуй, не меньше, чем у меня на него. Да, ладно, не паникуй, это все равно скоро закончится. Вот он вернется с больничного, как узнает, что я к его жене пытался подкатить, так и прикроет лавочку, скорее всего прям с концами. Поможешь скрыться от его бандитов? А от шерифского гнева? Если, конечно, сперва сможешь простить, что я вру тебе, единственному, кто ещё от меня не отвернулся, вот уже шестнадцать лет.
- Может, возьмешь пару дней за свой счет? Отоспишься нормально.
- Ага, пока вы будете устраивать облавы на цыган и вовсю веселиться там без меня?
- А то можно подумать, от тебя много пользы в таком состоянии.
- Иди к черту, да?
- Не, я не могу. Там твое место, я ж не могу тебя двигать, я не карьерист, - усмехнувшись, Гаррет вздохнул и заерзал на сидении, - Серьезно, Эл, хотя бы в участке отсидись. Выглядишь препаршиво.
- Твоя поддержка не знает границ, - беззлобно огрызнувшись, Майер широко зевнул, с трудом разлепляя глаза, - Ладно, уговорил, займусь завтра бумажной работой. Чтобы уж точно уснуть за рабочим столом и выспаться наконец.

Запустив Шерлока в комнату пожарного, Элвин устало побрел в спальню. Тайлер, вроде, сегодня дежурил, а Беверли, судя по тишине утреннего дома, еще спала. Даже щенок нигде не тявкал, только тиканье часов осуждающим колоколом доносилось из кухни. Усталость пудовыми кандалами цеплялась за ноги, вынуждая чувствовать себя столетним стариком. Споткнувшись на верхней ступеньке, мужчина тихо выругался и, задержавшись на мгновенье у дверей, все же свернул в ванную. Старый кран, чихнув, принялся, как обычно, бороться за право самому регулировать температуру. Немного помучившись, Элвин все же добился теплой воды и, ополоснув лицо, всмотрелся в свое отражение. Гаррет, конечно же, прав. Из зеркала смотрела постаревшая, осунувшаяся версия первого помощника. Глубокие борозды кратерами пролегли на вечно нахмуренном лбу, дополняя россыпь новых морщин вокруг глаз. И все же надо б постричься. Подняв руку, Эл запустил пальцы в волосы на затылке, сжимая в кулак и оттягивая.
- Да, блядь.
Простой жест пробуждает вновь воспоминания. Смесь сожаления с возбуждением раз за разом преследует, бросает неприглядную правду в глаза. И хотелось бы позабыть, выкинуть из головы, не думать, но какая-нибудь мелочь привлекает внимание, каким-то бредовым образом связывая события, и снова все мысли сворачиваются вокруг одного имени. Как отличить реальные чувства от навеянной внутренними тараканами одержимости? Одиночество ли, годами давящее, подначивающее нутро, вынуждает бросаться с головой в омут связей с первым, кто обратил на тебя внимание? Банальная зависть, что у кого-то все хорошо? Или все же желания не возникают из ниоткуда, имеют под собой реальные основания? Чем больше Элвин запрещал себе думать об Адаме, тем чаще ловил себя на мыслях о лесном знакомом. Как же все некрасиво получилось. Такой был грозный, когда отчитывал подчиненных за гомофобию, защищал, думал, Френка, а спустя час сам оказался не лучше. Принялся развешивать ярлыки, малодушно отрицая собственную причастность и собственные желания. Спустя две недели отмазка «был пьян» уже не выдерживала давления привычки смотреть на ситуацию здраво, но коп еще не готов был взглянуть правде в лицо и принять новые условия игры.
Закрыв кран, мужчина разделся, скинув покрытую болотной грязью и чужой кровью одежду, и рухнул в постель. Долгожданный сон захватил в свои объятия еще до того, как голова встретилась с подушкой, но спустя час уступил настырному звуку будильника, отключить который Элвин, естественно, забыл. Противная трель пробивалась сквозь пелену забытья, настойчиво взывая. Протянув руку, Майер хлопнул рукой по кнопке и не без труда открыл покрасневшие глаза, в которые будто насыпали тонны песка. Сквозь сонную заторможенность толчками приходила боль в натруженных за ночь конечностях. Застонав, полицейский с трудом сел, уперев локти в колени, и уронил голову на ладони. Зачем ему эти трудовые подвиги вообще? Может остаться дома, правда поспать нормально, отдохнуть? Затем, что нормально спать ты можешь только пару часов и сильно вымотанным, тут же пришел ответ из подсознанья. Ложись, спи, там тебя как раз поджидают столь любимые тобою кошмары, чью коллекцию, пожалуй, стоит пополнить дамой с мальчишкой, встреченных ночью, и такой славный эпизод стрельбы в Лиама в упор. Все еще хочешь остаться и выспаться?
- Нет, уж спасибо.
С трудом встав, Эл покачнулся, но устоял, облокотившись о тумбочку, и, постояв немного, все же отправился собираться. Холодный душ, свежая форма, тройная доза кофе и вот уже можно попытаться притвориться функционирующим организмом. Если удастся впихнуть в себя завтрак, так может и получиться более-менее стать человеком, но, лениво ковыряя брошенные на сковородку яйца, Элвин чувствовал лишь тошноту. Вязкий желток лопнул, булькнув, от соприкосновения с острым зубчиком вилки и, выплевывая содержимое наружу, разлился по тарелке. Словно кровь из плеча МакНамары, отмечая на автопилоте, подумал коп и, отложив вилку, отправился на работу, так и не поев.

- Пустите меня, я сама с ним разберусь!!
Крики одной из мамаш стали слышны еще до того, как помощник шерифа толкнул дверь, пропуская недовольных коллег. Не смотря на солнечное утро, настроение в участке скорее напоминало грозу. Вряд ли копы хоть одного участка в мире ненавидели кого-то сильнее, чем тех, кто убивал одного из них. Большинство укатило искать цыган, да собирать лесные находки, а оставшиеся в штабе лишь завидовали первым, вынужденные заниматься бумажной работой по оформлению свидетелей и подозреваемых.
- Что происходит? - облокотившись на стол дежурного полицейского, Майер окинул вопросительным взглядом царящую суету.
- Так, ну смотри, - бухнув перед начальством кучку папок, коп принялся тыкать пальцем в титульные листы, - Майло Блэксмит: допрошен в связи с уликой номер-не-важно-какой, ножом короче. Отпечатки, показания сняты, рекомендации не покидать город выданы.
- Да, он тип мутный, конечно, но безобидный, как мне показалось.
- Угу, - взяв две папки в руки, мужчина протянул обе, предлагая выбрать самому, - Два новых приятеля, ночевавших в наших апартаментах. Мистер Селинджер – обнаружен в лесу группой волонтеров с неопознанной пока что конечностью. Мистер Тьюринг обвиняется в нападении на офицера полиции, сопротивлению при аресте, подозревается в убийстве и похищении.
- Неплохой список, - присвистнув, Эл снова отвлекся на крики буйной мамаши пропавших близнецов, - Нет, я, конечно, все понимаю, но одно обвинение в нападении ей уже сошло с рук в виду ситуации, чего она надрывается?
- Утверждает, что на запястье Тьюринга были часы одного из ее детей, и жаждит возмездия.
- Ясненько, - забрав папку, Майер взвесил ее в руке и вопросительно глянул на коллегу.
- Не местный. Личное дело запросили, но пока тишина. Портлендские тоже еще не подъехали.
- Ну, держи меня в курсе, пойду побеседую с этим мистером Тьюрингом.
- Ни в чем себе не отказывай, - вздохнув, полицейский сгреб обратно себе на стол кучку папок и сел на свой стул, - Третья допросная в твоем распоряжении.
Обогнув по дуге возмущенно рвущуюся дамочку и пытающегося утихомирить ее полицейского, Элвин юркнул в неприметную серую дверь в глубине участка. Небольшое помещение освещалось единственным небольшим окном, надежно закрытым толстыми решетками. Металлический стол в центре с парочкой стульев по разным сторонам, да подмигивающая красным глазом камера в углу под потолком. Раскрыв папку на середине, Майер пробежался глазами по краткому рапорту.
- Какой интересный у вас выдался вечерок, я смотрю, мистер Тьюринг, - не поднимая головы, Эл обогнул стол, - Напали на офицера полиции, оказали сопротивление при задержании, сообщили о преступлении, и даже выдали признание, - отодвинув стул, коп хмыкнул и уселся напротив подозреваемого, - Не пойму только в чем сознались: в похищении детей или в убийстве мужчины на болотах?
Подняв глаза на подозреваемого, Элвин осекся, чувствуя, как тяжело ухнуло что-то в груди. Мелькнувшая было ухмылка слетела с губ, как только в глазах промелькнул огонек узнавания. Твою мать. Этого не может быть. Подняв ладонь, Майер сделал знак Адаму помолчать и дать ему минуту. Мысли в голове рванули с места в галоп, будто лошади на ипподроме после стартового выстрела. Следовало положить папку, встать из-за стола и передать дело кому-то другому. Протоколы требовали отказаться от дальнейших мер, но невозможно просто заявить о личной вовлеченности, не вдаваясь в подробности. Если кто-то узнает об их маленькой грязной тайне, вся его жизнь будет перечеркнута большим жирным крестом. Уважение в глазах подчиненных сменится ненавистью и презрением. Никто не прикроет спину того, кого, по их мнению, следовало привязать к коню и гнать до самого Касл-Рока, или как там они говорили? Маленькие города не умеют хранить секреты. Он станет изгоем, никто не будет его больше бояться, а значит, Райан не будет ему платить, если вообще не грохнет на месте. Над Беверли будут смеяться. Нет, никто не должен узнать.
Продолжая сверлить Тьюринга взглядом, Элвин медленно положил папку на стол, все так же храня молчание. Если Адам виновен во всем, что ему приписывают, то где гарантия, что он не воспользуется шансом и не начнет шантажировать, угрожая выдать тайну? Ведь Майер был с ним так ласков при каждой встрече, и не дал никакого повода себя ненавидеть. Взгляд серых глаз невольно соскользнул вниз, но разбитая его кулаком губа уже, видимо, успела восстановиться. Боже, только не снова. Телу было плевать на доводы разума и полицейскому показалось, что в комнате стало немного теплее. Он подозреваемый по делу, возможный уголовник, мужик, в конце концов, Элвин не должен был рад его видеть. Не должен был, но все же немного был рад.
- Мистер Тьюринг, - повернувшись на стуле, чтобы якобы сесть удобней, Майер стрельнул глазами в сторону камеры, направленной на Адама, если тот вдруг еще не заметил, и продолжил максимально официальным тоном, - Меня зовут Элвин Майер. Первый помощник шерифа этого округа. Прежде чем мы начнем нашу, вне всякого сомнения, любопытную беседу, давайте сразу уточним. Вам были зачитаны ваши права? Вы понимаете свои права?
Правда – капризная стерва. Она могла спасти тебе жизнь, или наоборот разрушить ее до основания. Сознательно выделяя слово "права", полицейский надеялся, что сидящий перед ним мужчина не последний идиот и не упустит возможности оставить себе лазейку.
- Что ж, в любом случае, напоминаю, что вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы имеете право в любой момент отказаться отвечать на вопросы. Вы понимаете свои права? – помолчав, Элвин сложил перед собой руки, скрестив пальцы, и откинулся на стуле, - Тогда, пожалуйста, расскажите мне о том, как вы провели вчера день.

+1

3

За всю дорогу от места сбора до участка полиции Фишер упрямо молчал. Он не отвечал на расспросы относительно случая на болотах, и никак не комментировал наличие у себя чужих наручных часов, которые сам видел впервые. Стоя как истукан, он попросту игнорировал все вопросы, включая многочисленные попытки осведомиться о том, кто он вообще такой и как очутился на территории города. Ни лояльный подход копов, ни их угрозы, ни визги надоедливой бабы, которая словно Каштанка бежала за ним до самой машины, не действовали на Адама от слова совсем, ведь он заранее признал свое поражение перед превратностями судьбы. Попав в руки полиции, которые обязательно поднимут по базе его личное дело, он априори был обречен. Не важно, что он им скажет. Не важно, кем назовется. Ведь спустя не более суток, он станет для них приговоренным на смертную казнь беглецом, чья поимка существенно приукрасит их скудный послужной список.

Едва переступив порог камеры, Фишер потухшим взглядом проводил свой удаляющийся конвой. Смирившись со своей участью, он еще какое-то время растерянно стоял возле закрывшейся перед носом решетки, а после медленно прошел в дальний угол. Вжавшись спиной в холодный бетон стен, он поджал обе ноги к груди и, уткнувшись лбом в собственные колени так и сидел, категорически отказываясь хоть как-то реагировать на внешние раздражители. Кто-то в соседней камере тихо шептал молитву, и голос этого незнакомца почему-то казался брюнету знакомым, но он и не думал пытаться его узнать. Двое полицейских порой прохаживались мимо камер — один позвякивал связкой ключей, а второй отчетливо шаркал ногой, словно подволакивая ее. Наверняка у него было ранение или травма, но поднимать голову, дабы взглянуть на него, Адам не собирался. Что если кто-то из этих неопознанных копов окажется тем самым, которого он встретил у бара? Тем, чья близость всколыхнула столь странные и необъяснимые чувства. Тем самым мистером «я не педик», к совету которого явно стоило бы прислушаться. Да, надо было уехать еще тогда, когда был шанс. И поймав себя на мысли о том, что меньше всего на свете ему сейчас хочется предстать перед Элвином в нынешнем положении, брюнет с силой стиснул пальцами задубевшую от грязи джинсу. Болотная короста с тихим шорохом осыпАлась с его одежды на и без того грязный пол камеры, и проклиная себя за опрометчивое решение остаться в Эшбёрне, Фишер невольно вздрогнул, когда один из курсирующих полицейских обратился к нему. Прокуренный, но высокий голос явно принадлежал не Майеру, потому все чем задержанный удостоил дотошного служителя правопорядка, так это названая осипшим и совершенно бесцветным голосом чужая фамилия, в ответ на очередную попытку установить личность до взятия отпечатков. Сейчас в нем не было прежней паники и совершенно не было страха. Лишь тягостное осознание безысходности, с которым упрямо боролась непростительно глупая частичка надежды на то, что все еще обойдется.

— Тьюринг, на выход.
Слыша уже узнаваемое позвякивание ключей, которое на этот раз довершилось ленивым лязгом в замке камеры, Адам устало поднялся. Грязный весь с головы до ног, вымотанный, с наспех обработанными ладонями и все еще со следами запекшейся крови под носом, он понуро подошел ближе к стоящему в дверях полицейскому, беспрепятственно позволяя тому закрепить стальные браслеты на обеих своих руках. Он не спорил, не смотрел мужчине в глаза и даже не думал сопротивляться, после послушно шагая в заданном направлении вдоль унылых кафельных коридоров. Где-то правее надрывно трещали несколько телефонов, отчаянно взывая к вниманию занятых стражей закона. Наверняка очередное неотложное дело, а может быть просто банальная бытовуха. Слева на одной из скамей сидела какая-то расфуфыренная мадам, которая будучи пристегнута наручниками к кольцу на стене, умудрялась жевать обычную жвачку с неописуемо отвратным усердием. Судя по ее нескромной одежде и броскому макияжу, она наверняка была проституткой, причем изрядно потасканной и, встретив ее вызывающий жест в свой адрес, Фишер тотчас отвернулся. Стараясь абстрагироваться от стоящего вокруг шума, остаток пути он пялился исключительно под ноги, позволив себе оглядеться, лишь оказавшись в небольшой коробчонке допросной. Четыре стены, маленькое зарешеченное окно, два стула, камера и квадратный стол метр на метр с железным кольцом в столешнице. Это все было до боли знакомо, и не дожидаясь чужих указаний, Адам самостоятельно сел на нужный стул, при этом, не забыв продеть цепь от наручников в кольцо на столе.
— А ты я смотрю бывалый, да? — прыснув в ухмылке, молодой полицейский защелкнул фиксирующее наручники кольцо, тем самым приковывая подозреваемого к вмонтированного в пол столу. Что касается самого Фишера, то он, как и прежде, не думал сопротивляться, и уж тем более не планировал кидаться на следователя, которому поручат вести допрос, потому он считал эту меру излишней, однако спорить не стал. Исподлобья смотря на покидающего комнату копа, он лишь измотано выдохнул, а после и вовсе закрыл глаза, дожидаясь допроса.

Он не сдвинулся с места и не открыл глаз даже тогда, когда тяжелая дверь в допросную нехотя приоткрылась, впуская внутрь главного палача сего затянувшегося эшафота. Но стоило тому только начать говорить, как внутри Адама все моментально сжалось в спрессованный ком, а после гулко рухнуло куда-то вниз. «Душа ушла в пятки» — кажет, так говорят. И резко вернув себе зрение, он с неподдельным испугом уставился на того, встречи с кем так отчаянно хотел избежать. Элвин сухо зачитывал с листа все приписанные ныне грехи, и от его равнодушного тона, с каждым услышанным словом задержанному становилось лишь хуже. Впервые за время своего пребывания в стенах участка, ему невыносимо захотелось сбежать. Неважно куда. Хоть прямиком в ад провалиться на этом дурацком стуле, хоть добровольно забиться в предстоящую комнату для смертельной инъекции, лишь бы не участвовать во всем, что произойдет дальше. Но встретив на себе не менее ошарашенный взгляд серых глаз, брюнет тут же невольно отбросил все мысли о бегстве. Вновь находясь так близко к Майеру, но при этом, будучи в еще более невыгодном свете чем прежде, он нерешительно приоткрыл рот, силясь хоть что-то сказать, но повинуясь жесту мужчины, осекся. Это было наивно, необъяснимо и глупо с его стороны, но сейчас, вновь встретившись с этим холодным оттенком глаз, он был искренне рад его видеть. Разрываясь от собственного шквала неуместных эмоций, единственное объяснение которым ему совершенно не нравилось, Адам потупил взгляд. Напряженно смотря на куцую папку, которую полицейский в замешательстве опустил перед собой, он отрицательно качнул головой на вопрос о правах, совершенно не представляя, что говорить дальше. Соврать? Рассказать о том, какой он альтруист, и как усердно искал заплутавших детей в минувшей ночи? Серьезно поведать, что спасал утопающего, но подоспел слишком поздно? Что выбился из сил и попросту запаниковал от осознания чужой смерти, потому и пнул этого несчастного полицейского, а после в этом же и сознался? Сочинить можно было все что угодно, но едва заставив себя вновь взглянуть на сидящего напротив мужчину, кареглазый на мгновение болезненно свел брови, не желая говорить ложь.
— Да, я отлично понимаю свои права, но вашим людям стоило зачитать мне их ДО задержания, а что касается вчерашнего дня, то с утра я помогал по дому миссис Марте Свонсон, проживающей на Лейк стрит. Выполнял различную работу по дому и помогал ей донести продукты от бакалеи до дома. Она и сообщила мне, что вечером в городе будет происходить поисковое мероприятие, на котором каждый доброволец не окажется лишним. Я получил от нее расчет, а после зашел в магазин на тридцать второй улице, где купил рюкзак и несколько походных предметов, дабы отправиться в лес. Мои отношения с горожанами пока не сложились, поэтому я решил держаться особняком. Я прочесывал лес до тех пор, пока не заблудился в тумане. — Понимая, что сейчас придется солгать или сказать правду, Адам сделал вынужденную паузу в повествовании. Неотрывно смотря на своего собеседника, попутно внезапно припоминая неутешительные видения из тумана, он неосознанно сжал пальцы обеих рук, болезненно впиваясь короткими ногтями в израненные веревкой ладони. Подвергаясь внутренней борьбе, его расширенные зрачки сейчас предательски подрагивали в глазах, тем самым выдавая крайнюю нерешительность говорить дальше, но вновь уставившись в стол, он продолжил.
— Я запаниковал и, не разбирая дороги, наткнулся на дерево, где и повредил нос. Я не знаю, сколько времени я блуждал, но в какой-то момент услышал свист со стороны топей и пошел на него. Я хотел помочь утопающему, но не смог, и в итоге сам чудом не утонул. Я испугался случившегося и побежал к людям, а полицейского ударил в приступе паники. Прошу, передайте ему мои искренние извинения, помощник шерифа Майер. Я очень раскаиваюсь в содеянном. А что касается часов, то я нашел их в лесу, и дабы не потерять закрепил на своем запястье.

+1

4

Дернувшийся уголок губ не виден на камеру, что в принципе снимает только сидящего по другую сторону стола, но Элвин все равно гасит эмоции на лице, привычно пряча все под маской помощника шерифа. Полдела сделано еще до него. Задержание, ночевка в участке, наручники, даже эта тощая папка — все моментально обесценивалось в глазах закона простым отсутствием четырех предложений. Ни один суд не примет все то, что Адам наговорил до оглашения правил чертового Миранды. И можно бы принести извинения, снять наручники и отпустить, но Майер все же зачитывает права, тянет с переводом допроса подозреваемого в опрос свидетеля.
Тьюринг открывает рот, высказываясь довольно резко, но Майер лишь склоняет голову в легком кивке, признавая ошибку. Правильно, борись. Если ты не виновен, ты должен быть возмущен столь вопиющей ошибкой, за которую все же придется еще отчитать подчиненных.
Грязный, снова побитый Адам выглядел жалко. Элвин скользил глазами измазанному кровью лицу, ища внутри себя отголоски тех чувств, что толкнули его в тот вечер на столь необдуманные поступки. Искал и, к своему ужасу, находил. Адаму хотелось верить, не смотря ни на что. Признавать, что тебе интересен человек напротив не просто, осознавать, что увлекся уголовником, что приставить ружье ко лбу самосознания и оценке. Дальше падать уже просто некуда.
Майер отводит взгляд в сторону, при упоминании не сложившихся с горожанами отношений, но напрягается тут же под шквалом собственных воспоминаний о ночном тумане. Могло ли это быть простым совпадением? Или брюнет столкнулся с той же чертовщиной, что и коп с МакНамарой? Подавшись вперед, Элвин сменил позу, облокачиваясь на стол, сжимая неосознанно скрещенные пальцы. Руки Адама в каких-то незначительных сантиметрах, не нужно даже тянуться, достаточно распрямить свои пальцы и можно коснуться судорожно сведенного кулака, передавая толику невысказанной поддержки и понимания. Ты не один в этом дерьме. Да, между нами много всего произошло за пару встреч, но эти леса… Они ломают людей посильнее ударов в лицо, или предательски брошенных малодушных фраз. Об этом не принято говорить и это не примут в суде, но нет ни одного человека в этом чертовом городишке, кто бы не понял, кто не ощущал в лесу чье-то давящее присутствие.
Пальцы остаются на месте, Эл переводит взгляд на мужское лицо, держась в рамках профессионализма, но сглатывает тугой ком. Опять этот взгляд, что бьет прям под коленки, вышибая опору. Не смотри на меня так. Так открыто и нерешительно, будто от меня зависит вся твоя жизнь. Ты должен меня презирать за неоднократную грубость, побои, за трусость, за злость, за всю эту ситуацию в целом! Вини меня в том, что все еще сидишь в наручниках, что нет тебе житья в моем городе, что обманул ожидания. Это нормально. Это понятно и просто, с этим можно работать! Но нет ничего похожего в подрагивающих глазах напротив, что приковывают к себе, вынуждая чувствовать, как мир стремительно сужается, обесценивая все, что казалось важным.
— Понятно, — Майер тушит взгляд в тощей папке, доставая ручку, принимается суетливо делать пометки, лишь бы больше не смотреть, — Еще пара вопросов, буквально, чтобы уточнить. В каком часу вы пришли к миссис Свонсон? А ушли? Угу, — в папке нет даже отпечатков, отпустить Тьюринга будет проще простого, но Эл пытается соблюсти протокол, — А что купили? Расскажите, пожалуйста, еще раз подробнее о том, где и как были найдены часы и про инцидент на болотах.
Адам явно не договаривает, но полицейский кивает после каждого слова, прерывает речь наводящими вопросами, когда кажется, что мужчина свернет не в нужную копу сторону. Подобная тактика запрещена, но  Элвин рассчитывает на весьма огромный кредит доверия, выделенный первому помощнику шерифа, сомнительно, что кто-либо будет пересматривать запись допроса и оценивать его действия. Всегда можно списать на то, что если куда более веские дела для рассмотрения, например, смерть офицера Харриса.
— Элвин, можно тебя?
Майер повернул голову к подчиненному, неуверенно переминавшемуся в дверях с ноги на ногу, и недовольно нахмурился. Должно было быть весьма важное дело, если его прервали во время допроса. Кривятся в недовольстве губы, вторя молниям, мелькнувшим в глазах, но помощник шерифа кладет аккуратно ручку на край стола и встает, под аккомпанемент взвизгнувшим о пол металлическим ножкам стула.
— Прошу прощения, я сейчас вернусь, — выйдя за дверь, Эл сложил руки на груди, глядя на полицейского сверху вниз,— Что?
— Там, портлендские хотят видеть начальство, а Мэдисон нет…
— Ладно.
Совсем позабыв о выскочках из полиции штата, Элвин, бросив взгляд на дверь с цифрой "3", решительно направился в общую залу.
— Ах, первый помощник шерифа, это вы, — расплывшись в мерзкой ухмылке, молодой сержант протянул опись забираемых на экспертизу улик, — Я, конечно, рассчитывал на общество вашего прелестного шерифа, но так и быть и вы сойдете.
Молча расписавшись, Майер протянул планшетку обратно, сверля ублюдка взглядом сузившихся глаз. Рядом выросли два офицера, якобы проверяя что-то на стоящих неподалеку столах.
— Я вот, что думаю, — сержантик вырвал бумаги из крепко держащих пальцев и смахнул несуществующую пылинку с рукава, — Не странное ли совпадение, что в вашем славном, — брезгливо поморщившись, мужчина фыркнул, оглядываясь на стоящих в дверях своих коллег, занятых упаковкой найденных в лесу частей тел, — городишке вечно что-то происходит? И вот незадача, то сплошь несчастные случаи, то нападение диких зверей. Может быть, дело-то в чем-то еще?
— Пусть лучше думает ваш капитан, сержант. У него это явно получается лучше, — не повышая голоса, Майер прервал открывшего было рот полицейского, делая шаг ближе, — Нам знаете ли, некогда рассуждать о теориях заговоров, нам работать надо.
— Ненавижу этих зазнаек, — подступив ближе, Джон проводил взглядом ретировавшегося и покрасневшего коллегу из полиции штата, — Можно подумать, мы тут сборище ничего не смыслящих идиотов и без них ничего не можем сами.
— Именно так они и думают, — еще немного задумчиво постояв, Эл развернулся к подчиненному, — Ладно, свалили и слава богу. Позвони Терренсу, уточни, что и во сколько у него вчера купил мужик, которого задержали вчера на болоте. И Марте Свонсон заодно.
— Ох, только не ей. Она мне в прошлый раз целый час по ушам елозила. Терренса не хватит? Кстати, тело нашли. Похоже, это Фаулер. Отчет у тебя на столе.
Пройдя к своему столу, Майер поднял очередную желтую папку. Фотографии жертв, канувших в топях, все как одна, не меняется годами практически ничего. Поэтому их делили на группы, просили не разделяться и быть максимально внимательными. Будет хоть одна поисковая операция без случайно заблудившихся жертв среди самоуверенных спасателей? Хоть тут ребята не сплоховали. Листая поляроидные снимки, Эл отмечал сходящиеся с рассказом Адама мелочи: веревку, привязанную к дереву, примятые листья, глубокие ведущие прочь следы. Отчего ж тогда чувство, что мужчина где-то соврал?
— Ну что там? — не поднимая головы, помощник шерифа выслушал рапорт по звонкам, после чего довольно кивнул, поворачиваясь к немногочисленным подчиненным, — Вот какие вы бываете молодцы. Все-то у них славно складывается.
— А что не так? — переглянувшись, тройка офицеров внутренне сжалась, узнавая излишне ласковые интонации начальства, — Алиби не сошлось?
— Радуйтесь, что сошлось. Кто проводил задержание?
— Стивенс…
— Ну, конечно, кто же еще, — внутренне ликуя, Элвин старался напустить на себя грозный вид, — Дружно скажем офицеру Стивенсу, когда он соизволит появиться на рабочем месте, спасибо за внеочередной тест на знание протоколов и правила Миранды в первую очередь.
Застонав, полицейские разбрелись по рабочим местам, недовольно переговариваясь, а Майер, взяв ключи, вернулся к допросную.
— Прошу прощения за ожидание, мистер Тьюринг, — присев на край стола, коп принялся возиться с наручниками, усиленно избегая прикосновений, — Хотелось бы принести извинения за недопонимание от всего нашего департамента. Мы больше не смеем вас задерживать, но настоятельно просим не покидать город, ваши показания нам еще пригодятся. Пойдемте, я вас провожу.
Раскрыв дверь, Эл указал рукой, приглашая Адама выйти, и натянуто улыбнулся. Небольшой коридор был пуст, лишь звенел где-то надрывно телефон, да доносились голоса из общего зала. Майер, подождав, пока брюнет не переступит порог, закрыл дверь и вновь указал путь, но вовсе не в том направлении, откуда пришел.
— Сюда, пожалуйста.
Вновь открывается неприметная дверь в конце коридора, где уже даже не слышен звон не сдающегося телефона, Элвин касается мужской спины настойчиво, не толкая, но намекая, что сопротивление явно излишне, смотрит из-под нахмуренных бровей намеренно в сторону, избегая контакта глаз. Зайдя следом, полицейский повернулся спиной к лесному знакомому и закрыл за собой дверь на замок. Дело сделано, Адам может идти, но Майеру недостаточно данных, ему нужно знать точно. Необходимо знать лично ему, что мужчина за ним не убийца. На секунду зажмурившись, помощник шерифа выдохнул, успокаивая разбушевавшиеся вновь нервы, и повернулся, привычно заворачиваясь в мантию отчуждения.
— А теперь ты мне расскажешь всю правду.

+1

5

Майер вел себя странно. Его взгляд, его слова, его напряженные плечи — все это выдавало в нем явное неравнодушие к допрашиваемому, что удивляло того. Ведь это были явно не банальные опасения со стороны копа, что Адам сболтнет лишнего о той ночи близь бара. Нет, даже будучи под наблюдением камер, Элвин сейчас действительно помогал. Он намеренно вел допрос некорректно, заостряя внимание на несущественных фактах, при этом проглатывая явную ложь и недоговорки, но отпускать и снимать наручники не спешил. Впрочем, последнее было вовсе не главным. Руководствуясь грубыми нарушениями правил Миранды, Фишер и сам мог потребовать избавить себя от оков, и более чем мог отказаться отвечать на вопросы. Он так же мог сослаться на свое плачевное состояние, и просто убраться из участка, а после и города как можно скорее, что было бы правильно, но вместо этого он все еще послушно отвечал на немногочисленные вопросы. Разрываясь меж неуместным и крайне необоснованным желанием довериться сидящему напротив мужчине, здравый смысл с каждой секундой все отчаянней пульсировал болью в его висках, неустанно напоминая о том, что все здесь чужие. В этом участке, в городе, в мире. И так теперь будет всегда. С этим стоит смириться, и чем быстрее Адам поймет, что он сам по себе, тем дольше ему удастся прожить, потому заметив как руки Майера стали ближе, он не без усилий отвел взгляд от его глаз и всем телом отстранился назад.
— У миссис Свонсон я был перед ланчем. Примерно в 11:30. Она гостеприимно предложила мне кофе с тостами, а после я приступил к работе. Перевесил несколько полок, помог ей разобрать чердак и осуществить долгожданную перестановку в зале и на террасе, а вот с раковиной пришлось повозиться. От холодной воды прокладка в одной из труб прохудилась, и мне пришлось прогуляться за ней в строительный магазин. Расстались мы после совместного похода в бакалею, это было около 17:00, а после я направился в магазин. Кстати, она не довольна вами, помощник шерифа, вам стоило уделить больше внимания ее проблемам с соседями и смерти кота по имени Кенни. — Облокачиваясь на холодную спинку неудобного стула, он прижал раскрытые ладони к краю стола со своей стороны. Рассматривая ныне раскрытую папку, он неотрывно следил за движениями ручки в чужих пальцах, время от времени поднимаясь взглядом вверх, вдоль ровного края запаха полицейской рубашки до самого ворота, но здесь его взгляд обрывался.
— В магазине я купил походный рюкзак, фонарик, огниво, карту, изотермическое одеяло, бутылку с водой и пару энергетических батончиков. Часы нашел возле болот, возможно, они принадлежали несчастному, которому я старался помочь, но вам явно виднее. Оказавшись в топях, я повязал веревку вокруг ствола одного из деревьев, и бросил петлю утопающему. Опережая ваши вопросы, веревку я нашел в доме Браунов и понятия не имею, кому она ранее принадлежала. Так вот, я пытался вытянуть незнакомца из трясины, но в итоге лишь повредил ладони. Мужчина не отвечал мне и не помогал, это пугало меня, но я не сдавался и старался помочь. Когда он полностью скрылся под слоем почв, я запаниковал и побежал за помощью, в результате чего оступился и едва не утонул сам. Больше мне нечего вам сказать, простите, я слишком вымотан всем случившимся. — Силясь опомниться от минувшей слабости, сейчас он отвечал сухо и сдержанно. Казалось, он, наконец, сумел взять себя в руки, но стоило лишь на мгновение снова взглянуть в глаза Майера, как внутренний стержень тут же затрещал от зазмеившихся по нему трещин. Благо внезапно появившийся в дверях полицейский, вовремя прервал зрительный контакт двух мужчин и, коротко кивнув на извинения, Адам напряженно сглотнул, как только остался один.
Допрос обычно не прерывают без веских на то причин и, поддавшись нахлынувшей паранойе, брюнет испуганно заметался глазами по голым стенам. Служители правопорядка не взяли у него отпечатки, не сделали снимки и не запросили документы, отчего знают лишь ложную фамилию, но неужели они все же получили информацию из столицы? Каким образом? Все это не давало покоя, заставляя Фишера с замиранием сердца коситься на красный глазок приютившейся в углу камеры до тех самых пор, пока дверь в допросную вновь не открылась.
Чужая фамилия неприятно резала слух, но смысл сказанного и тон вернувшегося Майера моментально развеяли все опасения. Местные полицейские все еще не знали о произошедшем в Огасте, и едва получив свободу, Фишер вновь молча кивнул головой, невольно потер сдавленные сталью запястья, а после послушно поднялся из-за стола. Его немного пошатывало от усталости, потому направляться к открытой двери он не спешил, дабы ненароком не задеть собой направляющего на выход мужчину.
— Спасибо. Я буду рад помочь следствию хоть в чем-то. — Пробубнив дежурную фразу, он понуро направился в сторону услужливо распахнутой двери, чувствуя, как мышцы в ногах сводит от боли при каждом шаге. Прогулявшись по пророченному ему эшафоту, ныне он получил передышку, а значит стоит как можно быстрее выкинуть все лишнее из головы, вернуться в хибару, немного перевести дух, а после покинуть этот странный город как можно скорее. Снова продолжить бег в никуда, подальше от творящейся здесь чертовщины, а самое главное, подальше от Элвина, проходя мимо которого Адам не мог не отметить мимолетного, но все столь же навязчивого притяжения. Оказавшись рядом с мужчиной подле двери всего на долю секунд, он отчетливо ощутил вспыхнувшее из неоткуда спокойствие и, стремясь избежать очередного зрительного контакта с источником, неосознанно ускорил шаг.
Выходя, он хотел было не оглядываясь направиться в сторону выхода из участка, но услышав предложение пройти в ином направлении, остановился и вопросительно повел бровью. Данному жесту со стороны полицейского он не находил объяснений, но будучи вымотан всем от и до, без лишних вопросов направился в сторону очередной двери, которая на сей раз располагалась в самом конце коридора.
— У вас весьма странный способ отпускать задержанных, помощник шерифа. — Неуверенно встав на пороге, он ощутимо вздрогнул, когда ладонь Майера коснулась спины и, норовя поскорее разорвать тактильный контакт, послушно вошел внутрь незнакомого помещения, настороженно наблюдая за тем, как войдя следом, мужчина закрывает дверь на замок.
— Я в заложниках? Подобными действиями ты сейчас грубо нарушаешь мои права. — Занимая оборонительную позицию в ответ на хмурый взгляд блокирующего дверь полицейского, Фишер намеренно тянул время, тем самым скрывая свое смятение. Беглый осмотр небольшой комнаты, в которой на сей раз не было видимых камер, нисколько не повышал старательно сведенный на нет уровень доверия ко всем без исключений и, подступая на шаг, кареглазый требовательно взглянул в хрусталь чужих глаз, при этом не позволяя себе прежней слабости.
— Хорошо, будь, по-твоему. Я искренне отвечу на любые твои вопросы. Я расскажу все, что ты хочешь знать, но сначала, ты сам скажешь мне, что произошло в ту ночь в баре. Не принимай это на свой счёт, Элвин. Быть может я шизофреник, но после всего, что со мной случилось, доверие — непозволительная роскошь, как бы мне этого не хотелось. Я не требую подробностей, но расскажи мне обо всем так, чтобы я понял, что могу доверять тебе. Ты можешь считать меня кем угодно, только пойми, я здесь чужой и я хочу быть уверен, что этот разговор на территории участка не выйдет мне боком. В противном случае тебе проще открыть дверь и отпустить меня, ибо я уже все сказал.

0

6

Оставив выпад про права без ответа, Элвин лишь дернул бровью и неспешно двинулся по комнате, обходя мужчину по дуге и старательно рассматривая безликие дверцы шкафчиков вдоль стен. Небольшая комната, в лучшие годы бывшая допросной номер семь, давно уже была переоборудована особо трудолюбивыми работниками в неофициальную комнату отдыха.
— Ты так-то не в том положении, чтобы что-то требовать.
Майер дергается внутренне от условий, огрызается быстрее, чем успевает себя остановить, но как-то устало. Сказывается напряжение и на нем. Коп замирает на мгновение, ожидая привычную вспышку гнева. Ярость действует как топливо, помогая держаться в строю, замещает со временем менее действенные методы реакции на неподдающееся контролю окружение, но Эл ждет напрасно, вслушивается в себя, а вокруг лишь страх налипший на позвоночник, сросшийся с нервами, и усталость, лежащая грузом на поникших плечах. Тяжелый вздох заглушается скрипом дверцы шкафчика, скрывающего тайник, о котором, естественно, знали все.
Малодушная мысль отшутиться вопросом «в какую ночь» потонула в воде, наливаемой в старую кофемашину. Что может быть проще открыть чертову дверь, посоветовать в очередной раз покинуть город, не смотря на озвученные ранее обратные требования, и забыть? Но щелкает кнопка, подсвечивая оранжевым светом диода, а коп достает из соседнего шкафчика кружки и молотый кофе.
Поворачиваться спиной к подозреваемому — самое глупое решение на свете, это вам скажет любой первокурсник, но Элвин молчит, неотрывно глядя на черные капли, срывающиеся с фильтра в стеклянную колбу, чувствует, как секунды капают так же тягуче, стекают с пальцев, впившихся в крашенную фанеру высокой тумбы, на которую облокотился коп. Смотреть на Тьюринга выше всяческих сил, и без того, каждое движение чувствуется затылком. Не таким ему виделся этот разговор.
Все, что хочется знать, виновен ли мужчина в том, что ему вменяют, и чувствует ли он хоть толику обуревающих полицейского чувств? Палка о двух концах и неизвестно, какой из вопросов более сложен и страшен. Что произошло в баре? А в хижине ранее? Майер думал об этом уже много дней, но был не готов отвечать на эти вопросы даже сам себе. И уж точно не Адаму. Может быть, стоило поговорить с Френком? Чай, у него опыта в этом вопросе побольше.
— Сахар?
Миллион вопросов, ни одного ответа. Что ты хочешь услышать? Как отреагируешь? Как сделать так, чтобы не было потом так больно? Одного раза как-то хватило на все последующие двадцать лет. Рыская в поисках ложек, Майер прокручивал в голове варианты ответов, отметая один за другим. Мы выпили слишком много, ты меня поцеловал, а я, прости, был слишком резок. Ага, молодец, перекладывай с себя всю ответственность. Ты мне нравишься, но я не готов к отношениям? Господи, тебе сорок два, а не семнадцать. Знаешь, моя жизнь такое беспросветное дерьмо и я так устал от одиночества, что просто воспользовался ситуацией, но потом испугался и спасовал? И следующим вопросом будет: и как часто ты идешь на попятный и убегаешь? Почему я должен говорить тебе правду, вдруг ты снова испугаешься? Главный вопрос был в другом, как вообще можно рассчитывать на доверие Адама, если Элвин сам себе не доверял, стоило только приблизиться и поймать его взгляд.
Взгляд, от воспоминания о котором, вновь становилось сложно дышать. Эл прогоняет вставшую перед глазами картину лица Адама во время допроса, натыкается в одном из ящиков на аптечку и, немного поколебавшись, все же поворачивается к лесному знакомому.
— Сядь.
Ирония повторения того самого вечера проскальзывает в мимолетно дернувшемся в ухмылке уголке рта. Само очарование и сострадание во плоти. По хорошему бы, отдать мужчине аптечку, пусть разбирается со своими проблемами сам, но Элвину вновь не хочется противостоять желанию хоть чем-то помочь. Физическое влечение меркнет перед непривычным желанием о ком-то заботиться. Не о ком-то, а о нем. Пробитая гвоздем лопатка, разбитая губа, израненные ладони тянули вперед, прочь из привычной ракушки эгоизма, смущая и сбивая с толку. Мужчина злился сам на себя, видел в этом сопли и слабость, но не мог — не хотел — противиться этому новому странному чувству.
Подтащив стул, полицейский уселся напротив и, поставив между ними принесенное так же ведро, принялся рыться в аптечке, положив ее себе на колени.
— Доверие, Адам, — имя слетает с губ слишком легко и непринужденно, Эл осекается на мгновение, добавляя этот факт с копилочку странностей, связанных со знакомцем, но продолжает, не меняя размеренной интонации, — вещь обоюдная.  Я не знаю, что с тобой случилось, не знаю, зачем ты приехал в наш город, я даже не знаю, настоящее ли ты назвал имя. И я не могу считать тебя, кем мне угодно, ведь тогда все, что было, — «между нами» спотыкается о язык и Майер сглатывает скакнувшее волнение, поспешно заменяя слова, — ранее, может выйти боком уже мне. А мне бы, сам понимаешь, этого бы вовсе не хотелось. Ты здесь проездом, а я тут живу. Слишком высоки мои ставки. Держи, вытри лицо, — протянув Адаму запечатанный квадратик с влажной салфеткой, полицейский достал, наконец, из аптечки то, что искал, — Руку дай, пожалуйста.
Протянув ладонь в ожидании, Элвин скользнул взглядом вверх от заляпанных тиной штанов до мятой футболки с пятнами, не поддающимися идентификации. Боже, и вот это заставляет меня так нервничать? Мерзость-то какая и антисанитария. Привыкший к чистоте, Майер требовал от всех вокруг поддерживать порядок и строго следил и дома, и на работе, чтобы все всегда было чисто и опрятно. Подавив брезгливо дрогнувшую губу, мужчина поднял глаза выше. Выпирающий кадык дрогнул в движении, прокатываясь под кожей, и полицейский сглатывает синхронно, проталкивает вновь из ниоткуда взявшийся ком в горле. Темные жесткие волоски сперва редкие, складывались в небольшую растрепанную бородку, с бурыми вкраплениями засохшей крови, грязной дорожкой натекшей из носа. Памятуя о своей прошлой реакции на губы Тьюринга, Элвин вскидывает быстро глаза, минуя нижнюю часть лица.
— Не знаю, насколько ты силен в полицейских протоколах и процедурах, но, хочешь верь, хочешь нет, я уже, в случае чего, куда большем дерьме, чем можешь оказаться ты. И теперь уже не важно, действительно ли ты убил тех детей, или нет, я уже влез в это и как-то привык доводить все до конца. Тебе не зачитали права, я объявил, что у тебя крепкое алиби, у тебя даже не взяли отпечатки. Ключ в двери, ты можешь встать и уйти, уехать, наконец, из Эшберна и никто тебе слова не скажет, — взяв паузу, Майер задержал дыхание, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Что если он, правда, встанет и уйдет? С одной стороны, это решение сразу нескольких огромных проблем, а с другой… Элвин отводит глаза в сторону резко, тушит мольбу и желание в шипящей сбоку кофеварке, выплевывающей последние капли, но все же переводит взгляд обратно, всматриваясь в зрачки напротив, — Или ты можешь рассказать правду, потому что это важно лично мне. Именно из-за той ночи, коль тебе так угодно.

+1

7

Как только мужчина сделал шаг в сторону, Адам непроизвольно дернул правой рукой, инстинктивно желая остановить его, но вовремя пресек сам себя. На фоне минувшей напускной уверенности и лживого хладнокровия, с которым он ставил свой ультиматум, этот жест выглядел бы сейчас неуместно и глупо. И оставшись все так же стоять у двери спиной к отошедшему, он лишь согласно передернул плечами в ответ на сдержанный рык собеседника. Если задуматься, то они оба сейчас были «не в том положении», верный выход из которого был очевиден — нужно было просто прекратить разговор и уйти. Ведь дверь больше никто не блокирует и вот он ключ, торчащий в закрытом замке. Надо лишь повернуть его и молча покинуть участок, тем самым раз и навсегда поставив жирную точку во всем этом недоразумении странных чувств к едва ли знакомому человеку, но вместо этого Фишер развернулся на месте, устало приваливаясь спиной к потертому лаку двери.
Терпеливо наблюдая за тем, как Майер рыскает по шкафам, усердно занимая себя приготовлением кофе, он едва уловимо приподнял уголки губ в слабой улыбке, когда на старенькую столешницу приземлились две чашки. Каждым жест полицейского красноречиво указывал на то, что он намеренно тянет время, не решаясь озвучить ответ на заданный ему прежде вопрос. Он избегал взглядов на стоящего в дверях «пленника», не находил нужных слов и потому сохранял тягостное молчание, не догадываясь, что этим он уже отвечал. И не сводя глаз с его широких плеч, Адам также не собирался нарушать тишину. Слова сейчас были просто излишне. Наплевав на все наставления здравого смысла, ему чертовски хотелось лишь одного — приблизиться к Элвину и молча коснуться губами его затылка. Не целуя, прижаться и просто закрыть глаза, полными легкими вдыхая единожды полюбившейся запах, тем самым безмолвно выказав свои чувства, но вместо этого он все еще заторможенным истуканом стоял у двери.
— Эм... нет, спасибо. Я сахар со школы не употребляю. — Не сразу ответив на внезапно поступивший вопрос, Фишер часто моргнул, отгоняя от себя нахлынувшее наваждение. Перспектива приблизиться и вновь ощутить небезразличного человека подле себя заволокла его разум, заставив непроизвольно выпалить свой отказ, и он тотчас удивился формулировке. Уточнение о школе не было ложью, но почему он ответил именно так? Ведь у той же миссис Свонсон, он охотно подсластил себе кофе, только сейчас осознав, почему смягченная горечь напитка показался ему тогда непривычной. Неужели он что-то вспомнил из прошлого? Пусть несущественное, но все же. Из-за проклятой амнезии у него вновь появилось слишком много вопросов к себе самому, и неожиданно приходя к выводу, что терять ему в принципе нечего, он неуверенно подступил ближе к все еще чем-то занимающему себя полицейскому, однако очередная команда того на корню пресекла несостоявшиеся признания.
— Какая знакомая ситуация. Я, ты, стол, аптечка. Признаюсь, мне бы не хотелось в итоге снова кулаком по лицу получить. — Растеряно усмехнувшись, при этом неловко сморозив первое, что пришло в голову, Адам охотно приземлился на один из стареньких стульев, стоящих подле небольшого стола. На самом деле, он, не раздумывая согласился бы вновь пройти через все побои той ночи, лишь еще раз почувствовать ту отдачу и страсть, с которой Элвин тогда прикасался к нему. И окончательно укоренившись в своем намерении расставить все точки над i, он напряженно наблюдал за манипуляциями мужчины в недрах аптечки, не перебивая того, а в конце с благодарностью принимая салфетку из его рук.
— Ты когда-нибудь пробовал оттереть мусорный бак салфеткой? Сейчас эффект будет примерно тот же, но я искренне благодарен тебе за заботу. — Опустив глаза к протянутой в просьбе руке, он позволил себе устало, но искренне улыбнуться, при этом отрицательно качнув головой.
— Оставь это, Элвин, на мне все само собой заживет похлеще, чем на собаке, в этом я уже не раз убедился. Ты не обязан заморачиваться с моими проблемами. Потом я приму душ и сам о себе позабочусь. Мне не привыкать. А насчет того, что ты сказал о доверии, я согласен и понимаю тебя, можешь не продолжать. Ты уже сполна ответил на мой вопрос, и теперь моя очередь, только дай мне пару минут. — Разорвав белый бумажный квадратик и высвободив из него плотно спрессованную салфетку, Фишер с подавленным отвращением отметил тонкие черные полумесяцы болотной грязи, которая умудрилась забиться даже под коротко остриженные ногти на каждом из его пальцев. Казалось, эта чернота сейчас покрывает все его тело, стягивая кожу снаружи, а учитывая то, что случилось в лесу, вполне вероятно, что и изнутри тоже. От этого ему становилось тошно от себя самого, особенно под взглядом пристальных глаз. Подумать только, будучи вот таким вот жалким и убогим он еще и планирует изливать душу. Наверняка более нелепого и неказистого воздыхателя Майер себе даже представить не мог, и от этого подобрать верные слова становилось еще тяжелее. Потому старательно оттирая влажной салфеткой подсохшую на лице кровь, на сей раз брюнет сам намеренно тянул время, слушая вновь заговорившего Элвина, при этом неотрывно отвечая на его взгляд.
— Я даже не знаю с чего начать, но я буду честен. Моё имя действительно Адам, а вот настоящая фамилия моя — Фишер. Почему я солгал при задержании? Потому что я испугался, ведь мне есть чего опасаться. В прошлом году я попал в автоаварию, и с тех пор я не помню ничего из своего прошлого. Я даже не знаю, есть ли у меня второе имя. У меня нет документов, я не знаю, где я родился, что и кого я любил. Привычки, предпочтения, родители и друзья, вся моя прежняя жизнь — тайна, но я не планировал приезжать в Эшберн. С тем же успехом я мог оказаться в любом ином городе, так как просто скитался. — От волнения голос снова предательски дрогнул и, опустив взгляд к скомканной, теперь уже темно-бурой салфетке, Адам бросил ту в стоящее подле ведро, тем самым взяв небольшую паузу в повествовании. Несмотря на решение поведать Майеру то о чем он умолчал ранее, он просто не мог позволить себе рассказать тому все. Сейчас явно не стоит говорить о работе в полиции, чтобы коллега из благих намерений не решил отыскать информацию в базе, и уж точно не время говорить об истинной причине скитаний. О последнем вообще лучше не знать никому, и вновь вернув взгляд мужчине, кареглазый продолжил.
— Я не прибедняюсь, но поселился я в доме Браунов отнюдь не от хорошей жизни и вчерашней ночью, решил уйти в лес, чтобы лишний раз не попадать на глаза местным. Но в лесу я не просто заблудился в тумане. Ты сочтешь меня сумасшедшим, но там еще кто-то был помимо меня, а может и сам этот туман был живым. Он говорил со мной, заставляя видеть и чувствовать то, во что я отчаянно не хочу верить. И я не помню, как оказался возле болот. Я действительно услышал свист утопающего и попытался ему помочь, но как только я закрепил веревку, снова началась какая-то чертовщина. Что-то вновь говорило со мной, но на этот раз от лица того самого парня который тонул, и в какой-то момент, нечто просто утянуло меня в болото. Веревка обожгла руки, и я оказался в трясине возле тонущего человека. Голоса и паника забивали мне разум, а он хватался за меня, давил мне на плечи и я... мне кажется, он утонул из-за меня. Это было не преднамеренно. А может, всего этого и вовсе не было на самом деле? Может, я просто схожу с ума и меня действительно лучше изолировать от людей, но детей я не трогал, я это точно знаю. Я не убийца, Элвин, поверь мне. Я даже не знаю, кто они и как они выглядят. А что касается этих часов, то я понятия не имею, откуда они у меня. Я не помню, чтобы их находил. — Фишер вновь замолчал, но на этот раз тишина продлилась недолго.
— И раз уж я начал, я скажу и о том, что ничуть не жалею о случившемся в баре. Я прекрасно осознаю все риски, знаю, что это непринято и неправильно с моей стороны, но я не могу игнорировать свое отношение к тебе после той ночи. И резюмируя все сказанное, перед тобой сейчас сидит крайне проблемный гомик с амнезией, который утопил человека, погрязнув в говорящем тумане. Скажи честно, ты веришь мне после всего что услышал?

0

8

Отказ подать руку задевает сильнее, чем хотелось бы, но Эл не позволяет обиде, что вредной кошкой царапнула по душе, отразиться на лице, продолжая говорить. У парня напротив куда больше причине не доверять ему, чем мог насчитать сам Элвин. Храня тайны половины горожан, Майер давно пришел к выводу, что в этом городе доверять нельзя никому. Закрывался по привычке, сознательно стараясь не сближаться ни с кем, ожидая в ответ подвоха от каждого. Полицейская профдеформация вкупе со страхом попасться за незаконные делишки успешно лепили из копа форменного параноика, видящего выгоду в каждой тайне и опасность в каждом секрете. Не справедливо было с ходу полагать, что Адам воспользуется минутной слабостью Майера, или доверится с порога тому, кто два раза из двух пустил кулаки в ход, прежде объяснений. А ведь всегда считал, что из тех, кто сперва думает, а потом делает.
Кожаная сумку с лекарствами отправляется на стол, но пузырек с перекисью все же сжимается пальцами откинувшегося на стуле мужчины. Маска беспристрастного следователя на лице скрывает бурю эмоций внутри. Страх узнать неприятную правду, что перечеркнет все на корню, подавляется любопытством. И Элвин молчит, позволяя Адаму говорить все, что тот посчитает нужным, анализирует против воли эмоции и тона, выискивая намеки на ложь.
Амнезия любимая шлюшка большинства индивидов, сидящих в комнатах на подобие этой. Уголовники всех мастей пользовали бедняжку при каждом удобном и не удобном случае, ссылаясь на то, что они не помнят, где были, что делали, впервые видят лица убитых и вещи, найденные в их же карманах. Как правило, на этом моменте Майер закатывал в раздраженье глаза и переходил с гадкой ухмылкой на лице к весьма грубым методам допроса, но в дрогнувшем голове Фишера нет наигранности и намека на ложь. Эл провожает взглядом салфетку, потерявшую свою белизну, и не прерывает вновь повисшую паузу, стараясь не думать, о чем Фишер мог умолчать. А что-то он явно сейчас не сказал. Что-то залегшее тенями на дне карих глаз.
Упоминание тумана извилистой трещиной вспарывает гранитную маску. Элвин меняет позу, перенося вес тела на левую сторону, упирается локтем в столешницу, проходя пальцами по губам, и утыкается носом в ложбинку между большим и указательным, продолжая смотреть на Адама краем глаза, но больше всматриваясь в никуда. Слишком свежи еще собственные воспоминания, еще не разложены по полочкам мысли и чувства относительно произошедшего. И с клиники все еще нет новостей. Если Лиам не выживет, это будет очень большой проблемой, а ресурсов на решение таких масштабов сейчас попросту нет. Ни финансовых, в отсутствие Райана, ни физических, ни моральных. Что он скажет дочери?  И отчеты от еще даже не начал писать о произошедшем.
Каждое такое дело висело мертвым грузом на плечах полицейских, вынужденных придумывать логические объяснения, что трещали по швам, натянутые кое-как на канву реальности, но Эл уже давно научился распознавать такие отчеты. Ложь сквозила меж строк, пряталась за страхом в глазах бывалых мужчин. Далеко не каждый отваживался признаться вслух, что видел что-то в лесах, как это делал Фишер, и Элвин невольно проникался к нему уважением. Смог бы он сам так открыто и смело признаться незнакомому человеку, что видел? В Эшберне об этом не принято говорить.
Адам меняет тему и Майер вновь переводит взгляд серых глаз на мужчину. Ухмыльнувшись в ладонь, коп удерживается от комментариев по поводу рисков. Ох, родной, ты не знаешь и трети. Слово «гомик» режет ржавым ножом по ушам, вынуждая морщиться, поджимая губы. Вскинув брови, Майер снова сменил позу, выпрямляя спину и возвращаясь к исходному положению. Аромат кофе заполнял небольшое помещение, будоража нюх и вызывая легкую ломку по кофеину, но Элвин продолжал сидеть на стуле, чуть прищурившись, и молча всматривался в глаза мужчины напротив. Верил ли он ему? Да, конечно, верил, но как человек, который отчаянно хотел поверить тому, кто вызывает определенные чувства, или как полицейский, что апеллирует к фактам, а не эмоциям?
— Ты идиот, Адам, — прервав, наконец, затянувшееся молчание, Элвин вздохнул и подался вперед, — но не убийца. И прекрати уже говорить «та ночь» так, будто мы реально провели вместе всю ночь, занимаясь чем-то непристойным. И дай уже сюда руку, пока инфекция не загноилась, мистер «я сам о себе позабочусь».
Наклонившись вперед, полицейский взял мужчину за запястье, потянув на себя. Когда у тебя растет не в меру любопытная и имеющая на все вопросы свое мнение дочь, различные порезы, ушибы и ожоги слишком частые гости в доме. Ладонь Фишера была грязной, содранная кожа бурой полосой пересекала кисть, еле заметная у основания, она расширялась и углублялась по мере приближения к большому пальцу.
— Ты в курсе, что мог попросить дежурного пустить тебя в туалет умыться, а не сидеть так всю ночь? Мы же не звери какие-то, — отпустив руку, Элвин встал и, поставив перекись на стол, достал из шкафа бутылку с водой, после чего сел обратно и, щедро смочив выуженный из аптечки ватный тампон, принялся осторожно оттирать с ожога налипшую грязь, держа руку над ведром, чтобы не заляпать полы, — А я в тумане вчера видел женщину с ребенком, который пропал пятнадцать лет назад. Ну как, женщину. Она была немного прозрачна и не касалась ногами земли, а пацан не повзрослел ни на день, — слова даются с трудом и Майер радуется, что не обязан смотреть Адаму в лицо, концентрируясь на руках, — Мое первое дело после возвращения в город о пропаже ребенка. Эдди Вальтраут. Так его звали, — отставив бутылку, коп снова взял перекись и, опустив руку еще ниже к ведру, принялся поливать антисептиком рану, — Я даже пальцем пошевелить не мог, будто тело просто отказывалось слушаться и действовало само по себе. Она что-то кричала о мести лесов, а в следующее мгновенье я уже держал пистолет в руке, целясь в своего соседа, который был напарником в поисках, — стряхнув лишние капли, Элвин осмотрел ладонь и, оставшись удовлетворенным осмотром, принялся искать в аптечке антибактериальную мазь, — Его увезли на скорой. Очень надеюсь, что он не потерял слишком много крови, пока мы выбирались из этого проклятого леса, — легкими движениями втирая мазь в ладонь, Майер вновь ощущал, как начинает густеть вокруг воздух и все сложнее становится наполнить легкие живительным кислородом. Все тщательно выстроенные ранее логические доводы, с грохотом разбивались о реакцию тела на сидящего рядом мужчину, -  Я не знаю, что это было, но такое у нас случается. Иногда. Довольно часто, что уж там.
Не без сожаления, выпустив мужскую ладонь из рук, полицейский снова открыл аптечку. Упаковка пластырей бросилась на глаза, но была отвергнута в пользу бинтов. Забавная, конечно, аллюзия, но все же бинты будут куда практичней.
— Я знаю, что это звучит, как бред, но такой уж у нас городишко, — бросив обертку в ведро, Эл поднял глаза на Фишера, — У нас вообще предпочитают подобное не обсуждать, так что я бы советовал тебе больше никому этого не рассказывать.
Бинтовать кого-то куда проще и привычней, чем себя, Элвин делает это на автомате, собираясь с силами в свою очередь расставить все точки над i. Отрицание своего влечения лишь добавляло весу в ворох сыплющихся на голову в последние месяцы проблем, подтачивающих и истощающих капля за каплей. Он просто уже очень устал от всего.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать по поводу произошедшего в баре, — завязав узел, Майер вяло взмахнул рукой и откинулся на спинку стула, — Решать проблемы — мой профиль, и хотелось бы и мне забыть очень многое, но я, хоть и был слишком резок тогда, все же не гей. Прости. У меня есть дочь, была жена и кучка любовниц.
Сидеть на месте невыносимо и Элвин встает, отряхивая мелкие ниточки бинтов, чтобы налить, наконец, кофе в кружки. Морщится в отвращении к самому себе, отвернувшись так, чтобы не видел Фишер.
— Нет, буду честен с тобой, — пальцы дрожат в такт бешено колотящемуся сердцу, стоит продолжить и уже не будет пути назад, не будет возможности просто спустить на тормозах, и Майер сжимает кулак пару раз, прежде чем достать стеклянную колбу с подставки, — У меня была, назовем это, пожалуй, интрижкой, с напарником в академии, но это было всего один раз. И кончилось все очень плохо. Я никому об этом не говорил. И понятия не имею, зачем говорю сейчас это тебе.
Стекло тихонько стучит о керамику, выплескивая темную жидкость на крашенную поверхность столешницы. Элвин ругается зло, практически отшвыривая, скользнувшую по столу колбу с кофе, чувствуя, наконец, проснувшуюся злость. На себя, на свою слабость, на ситуацию в целом и на бессовестно расползающееся вокруг кружки пятно.
— Я просто не могу перестать думать о тебе с той встречи в лесу! Меня это бесит и сводит с ума.

+1

9

Формулировка «гомик» и впрямь была не самой удачной. Наверняка Майер подумал, что Адам в принципе предпочитает мужчин, хотя на самом деле, тот не имел ни малейшего понятия о своих вкусах на данный счет. С момента аварии он вообще ни разу не задумывался о влечении к кому-либо, ни к мужчинам, ни к женщинам. Ему было попросту не до этого. Просто как-то так получилось, что единственным кто вызвал присущий симпатии трепет, оказался именно Элвин, и теперь, судорожно стараясь проанализировать все сказанное, Фишер сильно смутился. Хотелось как можно скорей оправдать себя, пояснить столь важному собеседнику истинный смысл неверно подобранного слова, но поезд ушел. И понимая, что вновь облажался, брюнет лишь с легкой усмешкой кивает в ответ на куда более верное описание. Он действительно идиот, и тут не поспоришь.
— Ну, пристойность в том что было, тоже немного. Главное, что мы оба понимаем, о чем идет речь. — Стараясь скрыть свое напряжение, которое неустанно трепыхалось где-то под самыми ребрами, Адам без возражений позволил мужчине пленить свою руку. Несмотря на прежний отказ от помощи, он действительно в ней нуждался, но по большей части морально. Перспектива умереть став жертвой гангрены или заражения крови ничуть не страшила горе спасателя, который уже и забыл когда он в последний раз обходился без ссадин и травм. Но ему был крайне важен и ценен сам жест внимания и заботы со стороны Элвина, который вовсе не выглядел фанатиком альтруистом. И если тогда у бара он все же был пьян, то сейчас им явно движимо нечто иное. Нечто, что ранее заставляло его нерешительно медлить с ответом, и каждое проявление этого было бесценно.
— Может и знал, но я не думал об этом. Я был подавлен и сбит с толку. Мне было вовсе не до наведения марафета, да и выглядеть я бы лучше не стал. — Проследив за тем, как бутылка с перекисью перекочевала из рук мужчины на стол, Фишер умолк, внимательно наблюдая за каждым его движением. Оказавшись за толстыми прутьями камеры, он готов был поклясться, что это конец. Ему попросту незачем было беспокоиться о ранах на теле в преддверии казни, но Майер этого, конечно не знал, и навряд ли когда-то узнает.
Как только собеседник вернулся на прежнее место, он говорил негромко и напряженно, а сказанное им с трудом оседало в сознании. Ведь даже в пережитое на собственной шкуре Адам верил с трудом, готовый скорее принять факт того, что он просто тронулся головой, и голос в лесу не более чем новое последствие от аварии. Но с ума ведь сходят поодиночке, не так ли? Издевкой со стороны полицейского рассказ так же не выглядел, ибо он искренне переживал за участь подстреленного им парня, но прозрачная женщина и давно умерший мальчик... С каждой секундой происходящее все больше теряло сходства с реальностью, и если бы не жгучая боль в ладони, с которой тело восприняло прикосновения антисептика, брюнет наверняка попытался бы себя ущипнуть, дабы проснуться. Ныне будучи навесу, его раненая ладонь незаметно подрагивала под незначительной пенной шапкой шипящей перекиси, и как только рука Элвина вновь стала опорой, не имея зрительного контакта, Адам медленно скользнул взглядом вниз по его лицу. К видневшимся под глазами теням от усталости, к напряженным скулам, приоткрывающимся при речи губам и неглубокой ямочке на подбородке. Несмотря ни на что, тепло его ладони и аккуратные прикосновения его пальцев успокаивали, отчего дрожь мгновенно прошла, и вновь встретившись с глазами напротив, Фишер, только сейчас отметил, сколь сильно чужие зрачки оттеснили прозрачный гранит полюбившейся радужки.     
— Конечно, я никому не скажу. Меня и без этого все за чудика принимают. — Согласно кивнув, Адам приблизил раненую руку к себе и сжал пальцы в кулак, тем самым проверяя повязку на прочность, но в очередной раз поблагодарить Майера за заботу ему так и не удалось. В следующую минуту все слова острым комом буквально встали поперек его горла, как только собеседник перешел к самому важному. При сокрушительном «не гей», к застрявшей благодарности моментально прибавились минувшие оправдания о неправильности подбора слов, смятение и неловкость, отчего брюнет внезапно затараторил, стараясь хоть как-то спасти ситуацию.
— Ты неправильно меня понял, потому что я неправильно сформулировал. Я сейчас не пытаюсь переобуться, но я тоже не гей, хотя и не могу знать об этом наверняка. Мне не интересны мужчины, да и женщины тоже, но ты стал мне небезразличен, и я понятия не имею, почему это так. Я просто выразил то, что чувствую, но мы оба взрослые люди и это ни к чему тебя не обязывает. — Замечая, с каким напряжением мужчина встал на ноги и отошел в сторону кофеварки, Адам настороженно замолчал, а последующие откровения того оказались настолько личными, что он и вовсе утратил дар речи, окончательно запутавшись в ситуации. Только отчетливый звон дрожащего соприкосновения стекла и керамики, заставил его неспешно подняться со своего места, но подойти к собеседнику он все еще не решался. Глухой грохот наполненной кофе колбы и не столь давнее знакомство с кулаком Элвина, заставляли инстинктивно поддерживать спасительную дистанцию, но услышав признания, Фишер все же рискнул сделать шаг ближе.
— Я благодарен тебе за честность, и для меня это многое значит. Я испытываю схожие чувства, но будь то влечение или очередная странность вашего города, я... — Найти правильные слова сейчас было практически непосильной задачей. Во вновь возродившейся тишине, разлитый кофе гулко осуществлял свой побег, капля за каплей разбиваясь о холодный керамогранит на полу. Своим размеренным суицидом, напиток словно отсчитывал отведенное время и, сделав еще два осторожных шага навстречу мужчине, тем самым встав по его правую руку, Адам не резко сдернул со стену небольшое махровое полотенце, незамедлительно накрывая им кофейную лужу на потертой столешнице.
— Элвин, мы оба измотаны и от напряжения нервы порой просто сдают, но я услышал тебя, а ты услышал меня и пока этого более чем достаточно. Нам обоим стоит как следует отдохнуть или хотя бы попробовать это сделать, и после мы сможем прийти хоть к чему-то. А теперь сядь, пожалуйста, я сам разолью кофе. Позволь мне хоть как-то отблагодарить тебя за оказанную мне помощь. Договорились? — Коснувшись левой ладонью чужого плеча, брюнет аккуратно и ненавязчиво надавил, побуждая своего собеседника отступить в направлении оставленного позади них стола.

0

10

Растекаясь отвратительной лужей, кофейная жижа, что была так желанна еще минуту назад, черной дырой засасывала подточенное усталостью самообладание первого помощника шерифа. Все сильнее сжимая зубы, Элвин смотрел, как коричневый ручеек отделялся от влажного пятна, поддаваясь впадинам на столешнице, и неуверенно приближался к краю. Мелкая дрожь, зародившаяся в пальцах, распространялась по телу еле сдерживаемым срывом. Подавляемый шумом в ушах, голос Адама звучал издалека, и лишь одна мысль на бесконечном повторе билась в кристально-обострившейся злостью тишине. Неоформившееся чувство бреши в десятилетиями наращиваемой броне зудило, звеня интонациями отцовского голоса. У всего есть цена. Не окажется ли цена откровений слишком неподъемной? Маленькой бомбой первая капля разбилась о пол, оседая брызгами там, где еще секунду назад был начищенная форменная туфля полицейского. Сжав кулаки, Элвин скрипнул зубами, фокусируя воспаленные глаза на теряющем белизну полотенце. Отец был прав. Майеры портили все, к чему прикасались.
— Ха!
Смешок вырывается против воли. Вскинув брови, Элвин качает головой головой, вытирая ладони о штаны — еще одна дурная привычка. «Я тебя услышал». Хуже ответа и не придумаешь. Еще бы спасибо сказал, чтобы совсем уж добить. Мужчина не знал, что он рассчитывал услышать в ответ. Был ли вообще верный ответ на не озвученный ни один из них вопрос? Но чужая рука, легшая на плечо, отвлекает от мыслей взведенный не реализованной злобой разум. Эл поворачивает голову на незначительные сантиметры, краем глаза замечая испачканную ладонь на свежестираной форме, и с трудом успевает перехватить порыв сбросить руку нахала с плеча.
— Если тебе дороги твои пальцы, никогда, запомни, — первый помощник рычит сквозь сжатые зубы, отступая в сторону, уходит от соприкосновения, — никогда не трогай мою форму грязными руками.
Волшебно. Молодец. Твоя тактика общения с Фишером безотказна. Майер кривится, отступая к столу, прихватывает пластиковую бутылку, чтобы занять чем-то руки, борясь с навязчивым желанием стряхнуть с плеча несуществующую грязь. Конечно же, Адам прав. Отдохнуть было бы отличной затеей, если бы еще это было возможно.
— Извини, — не глядя назад, Элвин взмахнул рукой, старательно контролируя голос, — у меня просто с грязью весьма натянутые отношения. Ты не виноват.
Пейджер, прикрепленный на пояс, коротко запищал, оповещая о сообщении, но Элвин проигнорировал его, продолжая крутить в руках воду. Этот парень вообще нормальный? Какого черта он вообще продолжает крутиться вокруг, после первой драки, и второй, и даже сейчас Эл показывал себя, совсем не с лучших сторон. Можно сказать, наоборот, щедро вываливал все говно, что показывал лишь самым близким, страдающим от его вспыльчивого нрава.
Пламя злости моргнуло, будто крутанул кто-то вентиль подачи газа, пуская под свет софитов не убиваемую стерву совесть, что предпочитала последние годы молчать, и опало искрами, вновь оставляя мужчину в холодной темноте сосущего силы истощения, что с каждой бессонной ночью сгущалась все больше.
— Я так устал, — тяжело осев на стул, Элвин чувствовал, будто прибавил в годах пару десятков. Даже запах кофе вызывал лишь тошноту, и мужчина, повертев в руках кружку, брезгливо отодвинул от себя, вновь игнорируя пищание пейджера, — Давай вторую руку тебе обработаем. Мне бы не хотелось так это оставлять, — повернувшись на стуле, полицейский поймал взгляд Адама, -   Пожалуйста.

+1

11

Получив внезапную грубость в ответ, Адам не повел и глазом. Будучи окончательно добит виражами чужого нрава и всей ситуации в целом, он спокойно опустил руку вдоль тела, как только мужчина вернулся к столу. За внезапную вспышку агрессии он не осуждал того, хотя и не понимал причин возникновения злости. Он знал лишь то, что нервы сейчас и так у всех на пределе, а минувшие признания тугим колком накрутили их до состояния струн, что еще немного и лопнут, порезав собой нерадивого настройщика. А услышав объяснения Элвина, он и вовсе понимающе улыбнулся тому.
— Я это запомню. Прости. — Кивнув головой в знак подтверждения своих слов, брюнет невольно перевел взгляд на небольшую черную коробчонку на поясе полицейского. Неприятный писк и загоревшееся на ней табло сигнализировало о том, что отдохнуть ее обладателю явно удастся не скоро, а последующие слова того об усталости лишь подтвердили это. И поймав на себе взгляд, который говорил красноречивее любых слов, Адам все же взял на столешнице пузатую колбу с приготовленным кофе, подходя ближе к столу, и аккуратно наполняя горячим напитком отвергнутую собеседником тару. Все манипуляции он предусмотрительно выполнял лишь одной рукой, той самой, которую Майер уже обработал и, вернув кофейник в машину, без лишних слов сел на прежнее место напротив.
— На твоем месте, я бы сейчас окунул пейджер в чашку. — Протягивая мужчине вторую руку, Фишер вновь мягко улыбнулся тому. — Все будет хорошо, Элвин. Обязательно будет.   

THE END

0


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Please, say you believe me ...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC