Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » The line between coincidence and fate.


The line between coincidence and fate.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[17.05.92] The line between coincidence and fate

http://forumfiles.ru/uploads/001a/b7/b4/7/386982.jpg
http://s8.uploads.ru/5FQbL.gif
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b7/b4/7/936119.png

алкоголь стирает границы

Преамбула:
Elvin Mayer, Adam Fischer
Затравленный за день блюститель правопорядка, причина его недавней раздражительности и бутылка виски. Что может пойти не так?
Резюме:
...

0

2

- Нет, вы слышали? – упитанный блондин в расстегнутом форменном кителе крутился на стуле, уткнувшись в газету.
- Ну что там опять у тебя, Мюллер?
Второй день подряд обстановка в городе выдалась слишком спокойная. Скучающие полицейские слонялись по участку, покончив даже с самыми старыми незакрытыми рапортами, и только и делали, что трепались. Громко, грубо и ни о чем.
- Твои предки решили снова объявить всем войну?
Несколько тел повернулись на своих стульях к блондину, чей отец был каким-то пятым сыном третьего сына немецкой куртизанки.
- Хуже, - сложив газету так, чтобы всем было видно, Мюллер показал всем желающим слушать черно-белый снимок обнимающихся мужчин, - Эти педики отстаивают свое право жениться друг на друге!
Колкие слова, словно подгнившие яблоки, сыпались с перекошенных издевками ртов. Нетерпение провинциальных городков пышным цветом цвело на пораженном расисткой проказой теле Америки. Элвин невольно прислушивается к разговору, дёргается, как от пощечины, и отводит взгляд, придвигая ближе бумаги на столе, опускает голову ниже. Лишь бы не решили вовлечь в разговор, что с каждой секундой принимал все более крутой оборот. Никто не решился остаться в стороне, боясь оказаться на другой стороне баррикад, выпестованных озлобленными деревенщинами.
- Вот во времена моей молодости, - уже практически полностью седой офицер вплетает свой слегка шепелявящий голос в массу общего гомона, - мы бывало, если ловили кого на богохульстве таком, привязывали за руки веревкой к коню, да гнали во весь опор до самого Касл-Рока. Это все от лукавого, вот что я вам скажу!
- Да! Верно! Пора показать этим жополизам, что нам тут такого не надо!
- Я не понял, вам, что заняться совсем нечем?!
Гул одобрительных голосов, что ножом по оголенной коже. Скрипит старый стул, визгом проехавшихся по кафельному полу ножек перекрывает поток желчи, брызжущей от привыкших к власти и подчинению мужчин. Майер вскакивает со стула, будто дернули за позвоночник, кривит губой, выдавая злость, сверлит подчиненных яростным взглядом.
- Ну, так-то нечем, - насмешливый голос Джона останавливает начавших пристыжено расходиться мужчин, - А ты у нас, что, из этих?
- Из кого? – слова цепляются за язык, вырываются отрывистыми очередями, пока мужчина в три больших шага оказывается перед полицейским, не обращая внимания, как большинство предпочитает раствориться в ландшафте участка, оставляя шутника один на один с помощником шерифа, чей вспыльчивый нрав давно не секрет, - Раз уж начал, так договаривай.
- Ну, из этих, как их, защитников меньшинств, - стушевавшись, Джон все отступил, поднимая руки и признавая поражение, - Чего завелся-то?
Ярость привычным одеялом укутывала разум, окрашивая мир яркими контрастами, выплескивалась излишне резкими движениями, сковывала легкие, вынуждая дышать все глубже. Зуд в подрагивающих пальцах мешает трезво мыслить, и Элвин сжимает кулаки, балансируя на самом краю бурлящего озера, цепляясь болью от впившихся ногтей за ветки тонкого дерева здравомыслия.
- Ах, защитники! – схватив копа за плечо, первый помощник развернул мужчину, крепко удерживая и тыча свободной рукой в баннер на стене, - Что написано?
- Да, понял я.
- Что? Написано? – сдерживаться сегодня сложней, чем обычно, Элвин встряхивает полицейского за плечо, рыча ему в ухо.
- Служить и защищать.
- Защищать! – отпустив Джона, Эл обвел взглядом полицейских, - Там разве написано защищать всех, кроме? Или защищать только по будням? Там, мать вашу, написано служить и, если вы вдруг забыли, защищать. Точка! – с каждым словом, заводясь все больше, Майер неосознанно повышал громкость голоса, - Мне насрать, что вы думаете о неграх, педиках, женщинах и любителях трахать овец. Пока вы носите на груди значок шерифского департамента, вам тоже должно быть срать кто, что, как и куда сует, если это не важно для текущего дела. Хотите позорить честь мундира, радушно прошу нахуй из моего участка.
Указав рукой на дверь, Элвин еще раз обвел взглядом опущенные головы, давая время, и, чертыхнувшись, сам направился к выходу.
- Радуйтесь, что Билли вас не слышала. Порядки они свои наводить собрались.

Бетонные стены приятно холодили разгоряченный лоб первого помощника, что, обогнув участок, укрылся в тени подступающих вплотную деревьев. Гнев отступал, как будто выдернули затычку из бочки, стремительно заполняя сознание терпкой горечью и сожалением. И чего он так разошелся? Обычное ж дело. Подобные разговоры были совсем не редкостью. Он слышал их столько раз, что уже давно сбился со счета. Терзая зубами подсохшую корочку ранки на губе, Элвин раз за разом воспроизводил в уме инцидент, пытаясь поймать тот быстротечный момент, когда досада превратилась во всепоглощающую ярость, ударом ноги сшибая хлипкий замок с ворот самоконтроля. Что изменилось теперь?
Френк. Вот что.
Френк все изменил. Давно позабытые чувства со времен академии возвращались болезненными вспышками. Мокрые простыни липли к телу, закручиваясь вокруг рук и ног, мешая, не давая вырваться из лап ночных кошмаров, что снились мужчине ночами после встречи со старым другом. Память – коварная стерва – выставляла те три недели, что юноши провели под прикрытием, изображая влюбленную пару, наживку для маньяка, истребляющего геев, последними приятными днями в последующей череде неудач. Дни, когда большой дом полнился смехом, нежностью и открытиями, когда они были одни, предоставленные лишь друг другу, не было правил, которым нужно было следовать, окружения, которому соответствовать, не было отцовских заветов, ни прошлого, ни будущего.
Перевернувшись, Эл привалился спиной к стене, подставляя лицо под прохладные поцелуи майского ветерка. Рука невольно поднялась, прижимаясь к груди, где вот уже почти двадцать лет напоминанием о том, что открывать свое сердце кому-либо самая большая глупость в жизни, белел вытянутый вдоль ребер шрам от ножа. Они вынесли свой урок и, покинув больницу, никогда больше не вспоминали об этом задании, удерживаясь в рамках дружбы, притворяясь до тех пор, пока сами не поверили в то, что не было ничего, кроме долга и успешного закрытия дела.
Отрицать свои чувства Майер учился с детства, и ведь у них получилось. У обоих было много девиц за время их службы, многие годы теплой дружбы по переписке, в которой Риддл периодически, но упоминал о смене своих предпочтений, но почему же так мучительно сложно смотреть, как Уэйн по-хозяйски касается Френка. Ощущать бессильную злобу, стараясь улыбаться, когда Френк – его Френк – садится на подлокотник кресла, в котором сидит тот, кого он назвал своим мужем.
От одной только мысли кулаки сами сжались, оставляя белесые полоски ногтей на ладонях. Досада, заполнявшая тело, подобно бензину бликовала  в свете разгорающейся спички злости. Утерянный контроль над жизнью пугал чернотой неизвестности, вынуждая прибегать к единственным известным способам защиты. Отвергнутый Эвой, Эл чувствовал себя преданным лучшим другом и злился на самого себя, на неспособность справляться со шквалом непривычных эмоций, за страх открыться хотя бы кому-то.
Еще и этот мужик из леса…
С тихим шипением спичка скользнула, поджигая взрывоопасную смесь. Сжавшиеся кулаки требовали действий, зудели десятками муравьев под кожей. Элвин рычит, ударяясь затылком о стену участка, дышит опять тяжело, пропуская горячий воздух толчками, пытается контролировать дыхание, как учила Шэрон, но снова проигрывает битву с собой.
- Возьми, наконец, себя в руки!
Уже и без того сбитые костяшки пальцев впечатываются в бетон, срывая едва поджившую кожу, окрашивают серые стены участка красными пятнами. Боль отрезвляет, прогоняет зуд, выдавливая злость вместе с кровью, и Элвин бьет снова и снова, пока не заканчивается скребущийся в горле звериный рык, что обрывается полувсхлипом. Дыхание прерывается, мужчина не дышит и не шевелится, вновь привалившись лбом к родному участку, ждет пока пропадут белесые вспышки под закрытыми веками и только потом открывает глаза. Майер вдыхает неровно, будто успел позабыть, как это делается,  и выдыхает мучительно медленно, расслабляет напряженные плечи, только сейчас начиная ощущать пульсирующую боль в правой руке. Шевелить пальцами больно, но за кровавым месивом не видно белых костей, а значит можно еще одно дело отправить в архив  пометкой «Ignore». Но Элвин продолжает смотреть, сжимает кулак пару раз, практически наслаждаясь болью, следит за тягучими каплями, что разбиваются об асфальт у стены. Физическая боль проста и понятна, не требует размышлений. Эл встряхивает рукой, сбрасывая излишки крови, наматывает поверх носовой платок и решает, что хватит на него сегодня работы.

Пропитавшийся платок оставляет кровавую метку на двери дома. Элвин шарит рукой по карманам в поисках ключей и практически видит, как оставил их на рабочем столе, бросив с утра рядом с почтой, что достал из ящика и хотел просмотреть по дороге. Старые ступеньки нагретого солнцем крыльца манили присесть, подождать пока кто-нибудь из домочадцев не явится, но Майер слишком устал от попыток мыслить рационально. Кое-как орудуя одной рукой, Элвин стянул форму оставшись в майке и найденных в гараже старых рабочих джинсах, отправился в бар.

+1

3

Адам устал. Слишком устал. После побега из-под стражи он конечно особо и не рассчитывал на то, что хоть где-то ему удастся полноценно перевести дух, но чем дольше он находился в Эшбёрне, тем больше его это выматывало, как физически, так и морально. А ведь не прошло и месяца с тех пор, как он обосновался в пределах этого странного городишки. И странного, это еще мягко сказано. Куда не плюнь, всюду места загадочных смертоубийств и логова монстров. Что не встречный, то обязательно с причудами. И нигде ведь от этого не укрыться! Даже тайно поселившись в обители людоедов, в страшном и зловещем месте посреди леса, которое каждый из местных якобы стремится обойти стороной, тебя обязательно отыщут. Причем в итоге еще и проблем добавят, словно тебе своих мало. Взять хотя бы эту девчонку с собакой, которая из всего богатого выбора потенциальных мест неприятностей, умудрилась провалиться в чертов подвал именно там, где поселился Адам. И ладно бы просто девчонка, нет, она еще и дочь копа оказалась до кучи. Причем агрессивного копа, нежелающего слушать и слышать. И вспоминая минувшее знакомство с данным субъектом, Фишер на ходу аккуратно повел левым плечом, чувствуя как небольшая, но глубокая ранка в лопатке заныла. Озабоченный сохранностью своего чада, нежданно нагрянувший той ночью отец изрядно приложил жильца спиной о щербатую стену дома, в которой оказался злосчастный гвоздь, но за это его было глупо винить. Прежде всего, будучи взвинченным и уставшим после тяжелого дня, Адам тогда сам полез на рожон, с ходу ответив агрессией на агрессию. А ведь ему стоило, хоть попытаться сгладить разгорающийся конфликт. Спокойно пояснить, как все было на самом деле, а не язвительно упрекать взвинченного отца девочки в нерадивости и подпитии. За такое он вполне мог отхватить и по роже, а быть может и отхватил бы, если бы гвоздь не остудил его пыл, заставив с коротким стоном заткнуться под натиском чужих рук. Наверняка со стороны копа это выглядело нелепо и странно, ведь жгучая ярость в его глазах на секунду сменилась непониманием, в результате чего они так и стояли, молча вцепившись друг в друга какое-то время. Один по какой-то причине не решался ударить, а второй явно не спешил извиняться, скрывая боль и упрямо не отводя взгляда от глаз напротив.
- Как же все глупо вышло,- тихо произнося под нос, при этом сокрушенно покачивая головой из стороны в сторону, Адам лениво плелся по привычному для себя маршруту вдоль готовящегося ко сну города, по пути отвлеченно срывая пару небольших листьев с успевшего опериться кустарника. Очередная изнуряющая смена на складе все еще чувствовалась ломотой во всем его теле, но это сущие мелочи, к которым просто стоит привыкнуть. Принятие холодного душа, без опаски в который брюнет теперь не входил, тоже прошло сегодня без участия лишних свидетелей, и в свете недавно случившегося, это позволяло с легкостью окрестить день удачным и лечь спать, если бы не одно "но". После недавней пропажи экскурсовода и пары студентов, Фишер внимательно прочесал каждый сантиметр убогой хибары, которую ныне именовал домом, но ни люка, ни каких бы то ни было еще ухищрений, он там не нашел. Разве что свой раскладной нож. И придя к неутешительному выводу о том, что трое людей, попросту испарились бесследно, при этом изначально прихватив с собой и своевольно летающий нож, он уже две ночи не ночевал в семейном гнездышке Браунов. Сегодня как раз будет третья. После работы он лишь забегал принять душ, переодеться, а после шел прямиком в бар, в котором никто не обращал внимания на уснувшего возле недобитой бутылки гостя. Да, спать сидя за столом неудобно. Да, чужие разговоры и музыка раздражают, но что поделать. Уж лучше так, чем сгинуть невесть куда или того хуже, лишиться остатков здравого скептицизма под натиском чертовщины, в итоге став сродни местным.

   
- Похоже, к нам пожаловал пришлый скиталец,- чуть насмешливый голос вернул погрузившегося в себя Фишера обратно в реальность, едва тот переступил порог бара. И медленно повернув голову в сторону голоса, он настороженно замер. Справа от него, за одним из пошарпанных столиков располагалась компания из четырех мужчин. С виду, эдакие «волки дорог», бороздящие просторы страны. Невзирая на довольно теплое время года, все четверо были одеты в толстые байковые рубахи и лоснящиеся от грязи и машинного масла комбинезоны. Судя по их наглым и самодовольным рылам, все они окончательно и бесповоротно были убеждены в том, что именно они являются местными альфа самцами, но всего пару секунд разглядывая их туповатые лица, Адам справедливо решил, что их физиономии следовало скорее поместить в медицинский справочник. В качестве иллюстраций к теме «Идиотизм в последней стадии». Они шумно пили пиво из громадных пузатых кружек, рыгая и ковыряясь в зубах грязными ногтями, а в самом углу меж ними сидела девчушка. Скудное освещение не могло скрыть того, что она была довольно смущена их компанией. Стянутые в хвост темно-рыжие, почти коньячного цвета волосы, испуганные глаза, аккуратные, робко сложенные на столе руки.
– Таким дворнягам вроде тебя не следует ошиваться в таких местах,- продолжал тот же голос. Он принадлежал тучному высокому мужчине, который был почти под два метра ростом. У него было красное обветренное лицо, а в прокуренных зубах истлевшая папироса. И не дождавшись ответа, он медленно поднялся со своего места, направляясь к своему молчаливому собеседнику, и все замолчали. Один из оставшихся за столиком мужиков, одобрительно кивнул и что-то прошептал своим двум дружкам, наблюдая за тем, как вставший великан вальяжно подходит почти вплотную к Адаму, который тотчас напрягся.
- Я слушал, что ты за троих ишачишь на Нойза, тем самым безропотно вылизывая его жирный зад за копейки. Бедняжка, должно быть, у тебя совсем уважения к себе нет. Хочешь, мы с ребятами заплатим тебе, м? Давай, встань на колени, открой рот и получишь с каждого из нас по десятке,-  затушив папиросу прямо о стоящий поблизости стол, здоровяк обернулся к своим друзьям, приглашая их поддержать свое предложение, и те не заставили себя долго ждать, дружно загоготав. Сидящий подле запуганной девушки жирный боров неловко попытался ее обнять, принимаясь что-то нашептывать на ухо, сально улыбаясь при этом. Глаза девушки тотчас наполнили слезы, она тихо ойкнула и попыталась встать, но тот резким движением своей громадной ручищи легко усадил ее обратно на место, отчего Адам нахмурился еще больше.
– А знаешь чем, такие как ты еще промышляют в столице?- не отрывая тяжелого взгляда от своего собеседника, мужик соединил большой палец с указательным и смачно плюнул в получившееся отверстие. Снова раздался хохот. Намеренно или нет, но слюна зарвавшегося утырка угодила прямиком на кроссовок Фишера, и от внезапной вспышки агрессии, тот моментально сжал пальцы обеих рук так, что побелели суставы, а на скулах его в движение пришли желваки. Он был почти на голову ниже агрессора, но сейчас разглядывал того так, будто видел перед собой раздавленную на сельской дороге крысу. И упрямо игнорируя здравый смысл, который в панике велел ему поспешно ретироваться, напряженно оставался на месте. Да, он мог проигнорировать нападки этих неотесанных обезьян, отступить и просто покинуть бар, но мельком взглянув на плачущую девчонку, он все же остался. Ведь наверняка после того как напьются они затащат ее насмерть запуганную и отбивающуюся наверх, в одну из пыльных комнатенок этого захолустья, и будут по очереди насиловать. От одной только мысли об этом брюнету сделалось тошно.
Еще несколько томительных секунд они изучали друг друга, но неожиданно черты великана с красным лицом разгладились – похоже, его озарила очередная идея.
- Знаешь, у меня есть для тебя еще один вариант, немтырь,-  здоровяк ощерил в улыбке желтые от никотина зубы, но, не дожидаясь очередного потока гнили в свой адрес, Адам вдруг подал голос.
– У меня для вас тоже,- внезапно бросившись к девушке и сидящему рядом с ней толстяку, он резко выбросил вперед правую ногу, и результат превзошел все ожидания. Туша деревенщины грузно повалилась назад со стула, опрокинув стоящий позади стол. Под громкую ругань бармена, вокруг раздался звон разбитых бутылок, и со злорадством успев прочитать в изумленных глазах поверженного растерянность, граничащую со страхом, Фишер недолго думая схватил за руку девушку. Выдернув ту прямо из-за стола, он спешно вытолкнул ее в сторону двери, но при этом сам оказался тотчас отрезанным от спасительного побега.
Сказать, что только что происшедшее поразило всех находящихся в баре, значит, не сказать ничего. Глаза великана с красным лицом округлились до размеров тарелок, остальные двое неверяще смотрели, как их компаньон, матерясь, возится на полу среди обломков, пытаясь подняться. И проводив взглядом выскочившую из бара девицу, Адам медленно отошел в сторону и встал у стены, тем самым лишая присутствующих возможности обойти себя со спины.
- Да ты выходит у нас герой, да?
Жестом пресекая порыв вышедшего из-за стойки бармена, который с пунцовой от злости лысиной уставился на перевернутый стол, тот самый плюнувший меж своих пальцев верзила, оскалился в недоброй ухмылке.
- Самоотверженный и донельзя тупорылый, но все же герой. Может тогда докажешь мне лично, что ты мужик?- под его кустистыми бровями хитро сверкнули глаза.
– Назови хоть одну причину, по которой я должен тебе что-то доказать,- буквально кожей чувствуя на себе обжигающие взгляды, оказавшийся в ловушке брюнет настороженно следил за каждым движением огромных мужчин, но на попятную идти явно не собирался.
– Остин, какие, блять, доказательства! Я лично задушу этого выродка прямо здесь и сейчас!- толстяк, которому, наконец, удалось подняться с пола, вмешался в начатый разговор. Сквозь слова он, негодуя, рычал, с ненавистью глядя на все еще стоящего подле стены Фишера. Казалось еще мгновение, и он с мощностью локомотива ринется на своего обидчика, но этого не случилось. 
– Закрой пасть и сядь, Эд!- голос тут же отозвавшегося Остина, прозвучал решительно и донельзя твердо. Он явно не предусматривал возражений и, чертыхаясь отборным матом, уязвленный член немногочисленной банды послушно повиновался.
- Так вот, герой, мы же все здесь цивилизованные люди, не так ли? Поэтому мы сейчас с тобой сядем за стол, упрем в него локти, сцепим кисти рук, и каждый будет тянуть в свою сторону. Знаешь такое состязание?- он в упор разглядывал своего собеседника, и на его словно высеченном топором лице вновь появилась пренебрежительная улыбка, едва тот неуверенно кивнул головой.
– Вот и славно. Победитель уходит, проигравший проставляется за весь учиненный бедлам. И, конечно же, после всего ты обязательно выяснишь отношения с обиженным тобой Эдом, поскольку, судя по всему, ему не терпится дать тебе сдачи.

На первый взгляд, сказанное выглядело как дельное предложение, позволяющее избежать предстоящего мордобоя, победителем в котором выйдет явно не Адам, но смеющиеся глаза верзилы с лихвой выдавали его истинные намерения. Неважно кто победит в армрестлинге (судя по размеру каждого из этих медведей, опять же, явно не Адам), уйти живым кое-кому все равно не удастся. И дабы хоть как-то протянуть время, этот кое-кто, наконец, медленно отошел от стены, обреченно садясь за указанный ему стол. Двое громил, возбужденно перешептывались в предвкушении увеселительного зрелища, встав за спиной своего лидера, который следом уселся напротив будущего соперника. Он был почти вдвое шире Фишера в плечах, его руки напоминали толстые стволы местных деревьев, а шеи не было видно вовсе. И отметив все это в который раз, брюнет напряженно сглотнул, краем глаз замечая вставшего подле себя Эда. 
– Начнем на счет три?- Остин закатал рукава и, сцепляя с ним руки, Адам со страхом прислушивался к набату всего колотящегося в груди сердца. Это конец.
– Раз!
Ладонь дальнобойщика была твердой и шершавой, как кора старого дерева, а пальцы его стальными клещами обхватили запястье.
– Два!
Не питающий ложных надежд на победу, Адам чувствовал, как вспотели его ладони. Глаза великана напротив, казалось, превратились в бушующие факелы, и он набрал побольше воздуха в легкие.
– ТРИ!
Борьба едва началась, а здоровяк уже растянул снисходительно-мерзкую лыбу во всю ширь своего лица. От его несвежего дыхания пахло табаком, алкоголем и луком, а рука его практически не напряглась, напоминая глубоко вросшую в землю скалу, чего нельзя было сказать о его сопернике. Ведь струйка пота быстро проделала узкую дорожку на лице того, вены и жилы, казалось, лопались от напряжения, а мышцы постепенно теряли чувствительность. Не то время он выбрал, чтобы играть в благородство. Ох, явно не то.
Их руки еще оставались на одной линии, но Фишер со страхом видел, что Остин просто играет с ним. Играет, наслаждаясь этой игрой, как сытый кот с мышью. Собрав все силы, недавний герой в какой-то момент удвоил нажим, и соперник позволил ему немного наклонить свою руку влево, но затем с холодной усмешкой вновь вернув ее на прежнее место без особых усилий.
Не прошло и пары секунд, как Адам начал задыхаться. Здоровяки, сгрудившиеся вокруг стола, одобрительно гудели, табачный дым заволакивал и жег глаза, спина взмокла от пота и, чувствуя, что силы неуклонно покидают его, он медленно опустил левую руку под стол. Сидящий напротив громила с каждым мгновением все больше походил на уродливого павиана, желтые зубы которого не прекращали скалиться в победной ухмылке. Должно быть, он уже в красках представлял себе предстоящую расправу над беспомощным соперником, чья рука в это время незаметно тянулась к карману джинс.
– Остин, давай!- скандировало мужичье, ошалевшее от предстоящей победы друга, и очевидно решив, что время игр прошло, тот слегка напряг свою руку. В горло Адама тотчас все пересохло. Он с ужасом смотрел на то, с какой легкостью здоровяк одолевает его, почти не предпринимая усилий. На виске его к этому времени уже вздулась и пульсировала напряженная жилка, все тело было подобно натянутой струне, тревожно звенящей и в любую секунду способной лопнуть, а рука под чужим нажимом неумолимо приближалась к залитой пивом поверхности. Медлить больше было нельзя.
Глаза Фишера уже окутала багровая пелена, но левая рука его успела нащупать нужный предмет в кармане, осторожно раскладывая и извлекая его наружу. Миг, и с шумом выпустив воздух из легких, словно взорвавшаяся камера, он вдруг резко взметнулся. Движение его левой руки было настолько неожиданно быстрым, что его даже никто не заметил. Глазам присутствующих предстало лишь какое-то неуловимый, будто смазанный в воздухе взмах, и на какое-то время все разом замолкли. Еще миг, и гортанный, полный боли и ярости вопль разорвал липкую тишину.
Это кричал Остин, пока его опричники в комбинезонах все еще остолбенело молчали. Сейчас им было отчетливо видно, что на ладони левой руки их лидера появился глубокий разрез, из-под ножа в которой широкой струей хлынула кровь, а раненый, тем временем, словно не верил своим глазам. Он с изумлением смотрел на окрашивающуюся кровью кисть, пока его соперник явно не терял времени даром.
– Я выиграл,- без труда положив чужую ослабевшую руку на стол, Адам быстро схватил стоящую на столе непочатую бутылку виски, и с размаху ударив ею прямиком по лицу стоящего за спиной Эда, пулей метнулся на выход. Бледный как смерть, он кубарем вывалился из дверей бара, по инерции все еще сжимая в пальцах свое уцелевшее сорокаградусное оружие. Не разбирая дороги, он мчался во всю прыть, норовя поскорее достичь окраины леса, дабы затеряться меж многочисленных древесных стволов, но перед его глазами все предательски расплывалось. Потому с ходу налетев на живую преграду, он едва не сбил того с ног, в результате сам рухнув на пыльный асфальт. Изнемогая от усталости и явного переизбытка стресса, он испуганно попятился от устоявшего после столкновения незнакомца, не сразу поняв, что они с ним, увы, знакомы.
- Вызовите полицию!- загнанно выдыхая слова, Фишер со звоном оперся зажатой в руке бутылкой о грязный асфальт, дабы подняться, но едва разглядев черты стоящего перед собой мужчины, обреченно осел обратно.
- Твою мать...- это было единственным, что он успел вымолвить, смиренно переводя затуманенный взгляд с Майера на, наконец присоединившихся к ним громил, которые едва завидев перед собой представителя власти, предусмотрительно застыли поодаль.
- Я поражен твоей внезапной пунктуальностью, Элвин. Давай, теперь яви нам чудеса  своего правосудия, этот ублюдок мне только что руку ножом проткнул!

+1

4

Отец говорил, всему есть своя цена, вопрос в том, готов ли ты платить. После чего, как правило, прибавлял кулаком весомости своим словам. Не знающий с детства ни любви, ни заботы, Элвин платил, щедро складывая на алтарь жизненных весов, все, что имел: боль, ревность и злость. Принимал собственнические порывы за проявление чувств, ревность, рвущую острыми когтями нутро, за любовь. Ведь ему не плевать. Он ведь правда старался.
Признавать, что за долгие шестнадцать лет разлуки Френк имел полное право жить своей жизнью, было легко, пока он был где-то там. Чувствовать, как гниющий комок тьмы разъедает сердце, видя его в чужих руках теперь, практически не выносимо. Элвин пинает валяющуюся посреди тропы ветку, вымещает на ней злость, что не выразить социально-приемлемым способом. Как объяснить хоть кому-то, что гложет его изнутри? Рвет ежедневно на части, практически до краев заполняя сосуд его и без того не большого терпения. Не мог завести себе бабу, как нормальный мужик? Было же все прекрасно. Знал ведь, что Эшбёрн ни разу не Портленд, где худо-бедно мирились с любителями однополой любви, но нет же, приехал. Еще и этого урода с собой привез. Лощеный, в костюме с иголочки, как же бесил он одним своим видом.
Накручивая себя, Майер упорно не хотел признавать, что проблема вовсе не в Френке, не в схожих властных повадках Энтони Уэйна, и даже не в чувствах, которые всплывали в памяти спустя многие годы. Он чувствовал себя преданным. Спустя двадцать лет вскрывались старые шрамы отвергнутого юнца. Его предпочли забыть, отодвинуть на задний план, сделав вид, что ничего не было. Отлично. Не страшно. Он смог пережить. Смог построить хоть и плохую, трещавшую по всем швам, но семью. Смог бы смириться, не появись больше Френк в его жизни. Привези он сюда жену и детей, было бы все нормально. Давление общества, слухи, стереотипы, ориентация – все оказалось просто прикрытием для банальнейшего в мире факта. Ему предпочли кого-то другого.
Сидя на берегу самоконтроля, коп лениво мочил ноги в бездонном озере гнева, позволяя ласковым волнам накатывать с тихим шумом прибоя. Злиться проще, приятней. Зачем думать о том, что никто не просил присваивать ярлыки, возводить мимолетную интрижку молодости до звания "чего-то особенного, личного", куда проще злиться на Френка, что для него это видимо был лишь пустяк, о котором можно забыть и никогда больше не возвращаться. Уйдя в себя, Эл не заметил, как кончилась чаща, перейдя в стройный подлесок, как замигали призывно неоновые лампы бара вдали.
- Какого..
Засунув руки в карманы и глядя лишь под ноги, полицейский упрямо шел, чутка наклонившись вперед, а потому, отшатнулся, но устоял, когда на него налетело чье-то тело, стоило выйти за пределы спокойного леса. Ну, конечно. Если бы Майера спросили, кого он хочет видеть сегодня в последнюю очередь, то не было бы лучшего кандидата, чем тот, кто распластался сейчас перед ним на асфальте.
Проблеск узнавания в серых глазах практически мгновенно меняется на черноту ярости, стоит полицейскому сосредоточиться на лице случайного встречного. Размеренные волны злости, лизавшие берега сознания, взвились бушующим цунами, накрывая мужчину с головой. В прошлый раз тебе повезло, урод. Стоило послушаться и покинуть город. Элвин чувствует, как дергается в раздражении губа, обнажая сведенные до боли зубы, делает шаг, и незнакомец оседает обратно на асфальт.
Смотри на меня!
Еще шаг ближе, но парень из леса оборачивается на голос, разрывая зрительный контакт. Эл выдыхает резко, силой воли удерживая себя на месте, переводит взгляд горящих глаз на тройку амбалов.
- Назови мне хоть одну причину, почему мне должно быть не похуй на тебя и твою руку? – достав пачку сигарет из кармана, Майер указал на одного из громил зажигалкой и прикурил, выпуская струю сизого дыма в вечернее небо, - Что у тебя с носом, Эдс? Сделал пластику? Тебе идет.
- Да пошел ты, Майер, - не будь бы перед ними коп, трое громил, не раздумывая, накинулись бы на обоих замерших у кромки леса мужчин, даром, что вероятность появления свидетелей в этой части леса в такое время была невелика, но Эд только сплевывает презрительно на асфальт смесь крови и слюны и остается стоять за плечом вожака, до хруста сжимая могучие кулаки.
- Ты же гребанный коп, это тебе не причина, говнюк? – озлобившись, Остин сделал пол шага вперед. Первый помощник шерифа не первый раз вставал на пути дальнобойщика, ломая весь кайф, нарываясь на разговор совсем в других плоскостях.
- Ой, извини, - зажав сигарету в зубах, Элвин принялся бить себя по карманам, - где-то же у меня был значок, - глубоко засунув руку в карман джинсов, Майер сделал вид, что усердно ищет, - а вот же он, - кулак с оттопыренным средним пальцем завис на уровне плеча, красной мишенью окровавленного платка маяча перед озлобленными мордами с синхронно мелькнувшими желваками, - Если у вас что-то случилось, вы можете пройти в участок и написать заявление.
- У меня идея получше, - сделав еще шаг вперед, Остин оскалил желтые зубы, - Раз уж ты не при исполнении, и мы все в таком чудном тихом местечке, то почему бы нам всем не провести этот вечер максимально приятно, а парни? – дальнобойщик оглянулся на расплывшихся в понимающих улыбках друганов и указал на лежащего на земле мужчину, - Видишь ли какое дело. Этот недоделанный герой лишил нас подружки на вечер, а мы уже как-то настроились на отсос.
- Еще раз, прости, - покивав, Элвин вновь затянулся и поднял палец, как на уроке, - я забыл, почему мне не похуй?
- Да ты погоди, я закончу, - еще пару шагов и плотоядно ухмыляющееся трио, поигрывая мускулами и прицыкивая языками,  замерло в метре от невозмутимого полицейского, что незаметно отодвинул одну ногу назад, принимая более устойчивую позу, - Нас трое, вас, девочки, всего полторы от силы, смекаете? Надо отработать.
- Придется поднапрячься, дамочки, - гнусно осклабившись, один из подельников вякнул из-за спины, разминающего плечи главаря.
- Что ж, - Эл покачал головой, будто прикидывая что-то в уме, и вновь затянулся, - Не верю, что я это говорю, но ты в кой-то веки прав. Местечко и, правда, тихое, безлюдное. Свидетелей нет. Можно я сперва выпью?
Внутренне ликуя возможности выпустить пар, Элвин, не глядя, протянул руку, отбирая у лесного знакомца бутылку. Пара больших глотков обжигают гортань, застревая на миг посреди горла, обостряют и без того взведенные нервы. Майер вытирает рот правой рукой, по привычке, вспоминает о травме, лишь почувствовав привкус крови во рту. Это плохо, ведь правая его основная рука.
- Ну что погнали?
Остин замахивается тяжело, вкладывает в удар силу, тогда как Майер привык полагаться на ловкость. Легко поднырнув под пудовый кулак, коп плеснул вискарем в разбитое лицо Эда и, перехватив бутылку за горлышко, впечатал ее с разворота в основание шеи Остина. Дальнобойщик спотыкается под силой инерции, летят осколки в разные стороны, а Эл уже отправляет щелчком все еще зажженную сигарету вслед и не успевает увернуться от удара, нанесенного третьим ублюдком. Кулак врезается в нижние ребра, отбрасывая в сторону, и Элвин делает пару шагов, машет, не глядя, оставшейся в руках "розочкой" от бутылки, но все же удерживается на ногах, лишь шипит сквозь сжатые зубы, чувствуя, как разливается в боку пятно боли. Этот дерется куда лучше, сразу видно частый гость в клубе Грега. Эл уворачивается от прямого удара, пытается контратаковать, но, промахиваясь на какие-то сантиметры, отступает под шквалом ударов, которые остается только блокировать. Каждый удар отзывается расходящимися волнами боли в костях подставляемых рук. Майер рычит, старается сдержать злость, еще немного и контроль будет уже не вернуть. Грега нет, чтобы помочь грубой силой в уничтожении трупов и улик. Еще и свидетеля тогда придется как тоже убирать. Элвин сжимает остатки бутылки сильнее, лопаются подзажившие раны, вновь окропляя платок свежими пятнами. Противник замахивается в очередной раз, в то время, как облитая виски и маслом рубашка Остина загорается от слабого огонька сигареты, огонь перекидывается на заляпанный машинным маслом комбез, обжигает сальную кожу. Ублюдок кричит, размахивая руками, пытается сбить огонь, но только мешает бросившемуся на помощь Эду, что наконец проморгался от щиплющей раны алкахи. Воспользовавшись тем, что противник отвлекся на крики, полицейский перехватывает руку, дергая бугая на себя, и проводит подсечку практически, как по учебнику, приставляя "розочку" к горлу лежащего.
- Только дай мне повод, и ты труп, - голос рычит бешеным зверем, горят ненавистью налившиеся красным глаза, практически молят дернуться хоть на дюйм.
Дальнобойщик бьет открытой ладонью по земле, признавая поражение, поднимает свободную руку, и Эл отступает, все еще держа импровизированное оружие перед собой. Старается дышать медленней и переводит взгляд на потасовку рядом. Наконец, повалив товарища на землю, Эдди сбивал последние тлеющие огоньки с потрепанного комбинезона.
- Ну что, Остин, сосаться-то будем? – легонько пнув уткнувшегося носом в землю дальнобойщика, Майер склонился, осторожно поправляя развязавшийся на кулаке платок, - ну вот что ты за человек такой, а? Вечно только обещаешь.
- Сука, тебе просто везет.
- Ну не без этого, - прищелкнув языком, Майер сделал шаг, якобы случайно наступая на пальцы бугая, - Грега скоро выпишут, но лучше бы вам, ребятки, не нарываться, пока папочка не вернулся. Не думаю, что он станет платить за ваши никчемные жопы.
Отбросив стекляшку, Эл вновь достал из кармана сигареты и, закурив, направился к бару. Терпкий табак успокаивал обнаженные нервы, Элвин затягивается, пока хватает сил, проглатывает дым, наслаждаясь обжигающим комком, прокатившимся по гортани, выдыхает медленно через нос. Драки не вышло – так потасовка. Злость все еще здесь, никуда не ушла. В последние дни она вообще не уходит, лишь умолкает на время, будто крутят регулятор чьи-то ловкие пальцы, контролируя силу потока.
- Карл, дай вискаря, а?
Любимый стул в углу барной стойки пустует, скорее потому, что еще слишком рано, но Элвину нравится думать, что он только его. Почетное место для завсегдатая.
- Оставь, - положив руку пузатый бок, Элвин удержал бутылку на столе, пресекая попытки бармена ограничиться налитием одного бокала.
Когда-то белый платок насквозь пропитался подсыхающей кровью. Ткань отдирается от израненной кожи с трудом, сдирая следом засохшие корочки с ран. Элвин втягивает воздух сквозь сжатые зубы, затягивается сигаретой перед каждым витком. С болью не договориться, не отложить на потом, можно только глушить красные пятна перед глазами, неоновые вывески сигналов опасности, что мозг упорно слал, пытаясь достучаться. Коп отрывает последний виток с пальцев, позволяя тряпке безвольно скользнуть на пол, и рассматривает раны вблизи. Кровь, покрывающая все от верхних фаланг пальцев до середины кисти, выглядела ужасно, новые капли проступали сквозь подсохшую корку то тут, то там, добавляя картинке красок, но мешая оценить масштаб повреждений. Сгибать пальцы чертовски больно и Майер кривится мимолетно, отводя руку за пределы барной стойки. Нужно чем-то промыть, чтобы увидеть, а заодно неплохо б продезинфицировать. Вздохнув, Элвин опрокинул залпом налитый в стакан виски и взял в здоровую руку бутылку. Будет больно. Глотнув еще раз для храбрости, мужчина повернулся и щедро плеснул из бутылки на руку, смывая кровь и прилипшие нитки.
- Элвин, твою мать, ты в сортир уйти не мог?
- Неа, - сморщившись, Майер лишь помотал головой, ожидая пока не перестанет щипать, - Видел я твои сортиры, туда и здоровым-то соваться опасно. Дай лучше чистую тряпку какую-нибудь.

+1

5

"Господи, а с тобой то, что не так?!"
Задаваясь немым вопросом при виде явной агрессии со стороны хранителя правопорядка, который весьма недружелюбно сверкнул глазами на сидящего у ног Фишера, последний невольно сглотнул. Бугаи приближались, желая его убить. Коп, он же потенциальный спаситель, похоже, тоже хочет убить. И окончательно растерявшись, понимая, что находится меж молотом и наковальней, Адам просто застыл в своей невыгодном положении. Вот прям как сидел жопой на грязном асфальте, так и продолжил сидеть. Он мог попробовать убежать. Вскочил бы на ноги и устремился прямиком в лес, до которого было рукой подать, пока полицейский заговорил с агрессорами, ибо пусть они разбираются сами. Друг с другом. Бьют морды, соревнуются в крепости и размере яиц и так далее. Это уже их личное дело, которое никак не касается Фишера, но вместо того чтобы в коем то веке послушать свой здравый смысл, брюнет снова проигнорировал его отчаянный визг. О да, шестое чувство его сейчас буквально визжало внутри, чем все же заставило своего обладателя пошатываясь встать на ноги, но попыток к бегству тот и не думал предпринимать. Ведь это будет не правильно, ибо ситуация меж Майером и тремя амбалами стремительно накалялась. И пусть коп сам осознанно шел на конфликт, а из Адама помощник сейчас совсем никакой, оставить того одного против троих он не мог, как собственно не рискнул и стоять совсем рядом.
Тряхнув головой, дабы хоть как-то привести себя в чувства, брюнет предусмотрительно отступил на шаг влево, дабы иметь хоть какой-то маневр, если представитель закона вдруг вновь переключится на него. Оба его виска сейчас пульсировали от боли, словно кто-то невидимый старательно сдавливал их тисками. Измотанный своим образом жизни и всем недавно случившимся, он еле стоял на ватных ногах, чувствуя, как спасительная бутылка с виски до характерного плеска трусится в его правой руке. Дыхание было глубоким и загнанным, но едва услышав согласие Майера на отсос, он мигом подавил свой прошибающий тело тремор, а про дыхание и вовсе забыл. Окончательно отказываясь верить в происходящее, он вопросительно взглянул на стоящего рядом мужчину, безвольно позволив тому забрать бутылку из своих рук.
- Не знаю как ты, а я точно ничего такого делать не собираюсь. - Его голос дрожал, а слова с запинкой покидали приоткрытый для дыхания рот, что выглядело довольно жалко, но совладать с собой в этом Адам не мог. И заводя левую ногу назад, дабы иметь возможность резко отскочить в сторону, он только сейчас заметил окровавленную тряпку на руке полицейского. 
Дальнейшее произошло слишком быстро.
Так и не проявивший свои боевые навыки в баре, Остин первым кинулся на едва проглотившего алкоголь Элвина, а обиженным Эд тут же сделал выпад в сторону Фишера, который на удивление ловко отпрянул назад. Что тут скажешь, он явно не зря заранее приготовился отскочить, но хоть как-то воспользоваться чужой промашкой, увы, не успел. Проседая в реакции, он лишь инстинктивно зажмурился от щедро выплеснутого на Эдварда алкоголя, а после едва ли успел прикрыться рукой от града стеклянных осколков, один из которых все же достиг не той цели. Острая частица бутылки, болезненно ужалив Адама по нижней губе и, стиснув зубы, тот моментально выкинул ногу вперед, тем самым уже во второй раз, опрокидывая ныне дезориентированного Эда. Теперь у него есть хоть пара секунд оглядеться:
Полицейский, получая удар за ударом от третьего из громил, занял оборонительную позицию, отступая назад под чужим натиском.
"Он справится сам".
Эдвард с хрипом ловит ртом воздух на заплеванном грязном асфальте, стараясь избавиться от жжения алкоголя в глазах.
"Об этом можно не беспокоиться какое-то время, а вот Остин..."
Едва успев только подумать о предводителе всех своих сегодняшних бед, Адам тут же согнулся вдвое. Сильный кулак великана тараном впился ему прямиком в солнечное сплетение, вышибая воздух из легких, а после не позволяя вздохнуть. Нападающий что-то рычал, но слов было не разобрать из-за колокольного звона, который моментально раздался в голове Фишера, как только по его затылку проехался чужой локоть. И грузно рухнув грудью на уже знакомый асфальт, он заторможено уставился на клубы пыли, которые лениво и неестественно медленно поднялись в воздух пред самым его лицом, но очередная сильная боль в груди не позволила отключиться. На сей раз тело Адама встретилось с ботинком Остина и, повинуясь второму дыханию, поверженный неосознанно схватился за призрачный огонек, который тут же озлобленно обжег пальцы.
- Доигрался, сучара! - Это брюнет расслышал весьма отчетливо.
Чувствуя как пальцы Остина капканом сомкнулись позади шеи, резким рывком поднимая куда-то вверх, Адам, не разбирая вдавил огонек окурка прямиком в мокрую от алкоголя ключицу того и, получив ответный удар, вновь рухнул на землю. На сей раз, это все. Резко выдохнув через нос, тем самым избавляясь от струившейся из ноздрей крови он, не моргая уставился на серые клубы все той же пыли, чувствуя, как она неприятно оседает на влажных от крови губах. Где-то сверху раздавалась возня, и кто-то истошно орал. Крик доносился до Фишера словно издалека, с хрустящими помехами, напоминающими треск допотопного радиоприемника. И едва сумев отдышаться, он с трудом приподнялся на дрожащих руках. Его глаза не ловили фокус, и вновь тряхнув головой, он едва не завалился обратно, но устоял. Более того, завидев рухнувшего рядом Остина, с которого Эдвард усердно пытался сбить пламя, Адам резко отпрянул, испуганно пятясь назад аж до ближайшего дерева. Дожидаться конца всего этого представления он не собирался, и отдаленно соображая, что драка окончена, предпринял первую, неудачную попытку встать на ноги. Каждый вздох впивался в грудную клетку, словно иглы стального корсета, не позволяя восстановить сбившееся дыхание, но, не желая оставаться в компании дальнобойщиков, или кто эти гориллы вообще такие, брюнет в итоге настойчиво принял вертикально положение. Не без помощи опоры ствола за спиной, но он все же стоял и, проводив взглядом уходящего в бар полицейского, Адам нетвердой походкой направился в противоположном направлении. Неважно куда, лишь бы подальше от сюда.

Ветки жгуче хлестали по разгоряченному лицу, будто намереваясь выцарапать глаза, а под ноги то и дело попадались рытвины и кряжистые корни, спотыкаясь о которые, идущий неуклюже снял с себя грязную от пыли и крови рубашку, а после вновь привалился спиной к одному из древесных стволов. Ночной лес вокруг был удивительно тих и, ощутив приятные прикосновения ветра, который словно собака зализывал раны под тонкой тканью футболки, мужчина закрыл глаза. Несмотря на боль во всем теле, ему дико хотелось спать, и дабы привести себя в чувства, он вывернул смятую в руках рубашку, принимаясь оттирать ею лицо. Успевшая местами присохнуть, кровь нехотя покидала кожу, но полноценно умыться вблизи явно возможности не было и, довольствуясь малым, Адам усердно возякал тканью по морде лица до тех пор, пока не коснулся нижней губы.
- Черт бы вас всех... - прорычав проклятия, он осторожно прошелся языком по небольшой оставленной осколком ране, а после задумчиво повернул голову в сторону оставленного позади города.
"Почему? Почему коп с ненавистью смотрел? Из-за той небольшой перепалки в каннибальской хибаре? Так почему не арестовал за ранение Остина? Из-за отсутствия чертового значка? Тогда почему он попросту не прошел мимо чужого конфликта? Неужели кому-то в здравом уме захочется отхватить по роже из-за чужих проблем?"          
Вопросов было слишком много, но как бы там ни было, Майер вмешался и возможно, именно благодаря ему Фишер сравнительно легко отделался этой ночью. Поэтому повесив рубашку на сук своего опорного дерева, последний напряженно выдохнул, намереваясь вернуться вновь в бар. Ненадолго. Он лишь поблагодарит полицейского и попробует хоть как-то замять то недоразумение в доме Браунов, а после сразу уйдет, дабы отоспаться хоть где-то. Ну, может попутно, еще задержится в баре минут на десять, чтобы нормально умыться, но не более.
- ... я точно пожалею об этом.

Ступая по знакомой, ведущей к бару дороге, мужчина невольно уставился под ноги. Удивительно, как быстро ветер слизал все следы минувшей здесь драки. Разлитый алкоголь выветрился, не оставив после себя даже следа. Пыль, окурки и прочая грязь старательно заволокли место, где еще совсем недавно барахтались глупые люди, словно ничего и не было вовсе. Лишь осколки и небольшие багровые пятна впитавшей пыль крови остались на месте.
Внутри самого заведения так же произошли перемены. Там было тихо. Даже слишком тихо. Ни громкой музыки, ни обилия шумных гостей, ни бардака, учиненного не без помощи Адама. Уныленько, но так даже лучше. Лишь пара изрядно напившихся работяг, угрюмо сидящий у бара Майер и тот самый бармен, который едва завидев своего недавнего посетителя, недовольно нахмурил брови. Окажись Фишер на его месте, он бы и вовсе не пустил учинившего погром выскочку на территорию своего заведения, но лысый отчего-то молчал. Быть может, он попросту боялся этого агрессивного копа, который кидается на людей при первой возможности? И в который раз, мысленно отговаривая себя от предстоящей затеи, брюнет решительно подошел к бару, встав по правую руку от цели своего визита.
- Я знаю, что ты вмешался вовсе не из-за меня, но я благодарен. И я хочу извиниться перед тобой за те слова, которые я сказал о тебе в доме Браунов. Мы оба тогда были на взводе и... В общем, я был не прав, прости. Надеюсь, после этого недопонимание меж нами будет исчерпано. По рукам? - Всматриваясь в глаза своего собеседника, он протянул ему руку, терпеливо ожидая ответа.

+1

6

На костяшках пальцев практически не осталось целого места, все пальцы по вторую фалангу пестрят содранной кожей, кое-где уже наливаясь синевой. Вот что бывает, когда перестаешь думать головой, позволяя решать бесполезному куску мяса в груди. Элвин даже не морщится, сжимает упрямо кулак, находя некое удовольствие во вспыхивающей алым цветом боли. Привычные последствия прошлых лет.  Давненько он так не выходил из себя, учился все дольше держаться в рамках, как любит говорить Уорнер, социально-приемлемых способов выражения чувств. Стыдно признать, но он скучал по тому, как за болью приходит покой. Мимолетное облегчение, миг принятия себя, пока совесть и нормы морали не накинутся с новой силой, вгоняя в рамки приличий, норм и понятий, вынуждая все время быть кем-то другим. Полицейский, отец, друг, любовник. Все эти роли требовали определенных норм поведения, наслаивались годами, срастаясь с кожей, хороня под тоннами "надо" слабеющий голос "хочу".
- Мне стоит спрашивать?
Положив на стол аптечку, бармен задержал руку на чемоданчике, привлекая внимание, но Майер отвечает лишь быстрым взглядом из-под бровей, и Карл молча уходит, покачивая головой. Стоило бы позвонить в участок. Третьесортные бугаи из бойцовского клуба нарывались на взбучку в отсутствие своего главаря последние пару месяцев. Райану даже нечего будет сказать, если Элвин сейчас поставит службу полиции выше службы ему и устроит облаву. С другой стороны, Остин что-то там нес про несостоявшееся геройство этого парня, что встретился в хижине Браунов пару недель назад. Может и наплевать. Пусть Роджерс сам разбирается со своими ублюдками, раз уж сегодня что-то другой решил постоять на страже невинных жителей славного города Эшбёрн.
Невинных, как же.
Усмехнувшись, Элвин подтянул к себе чемоданчик с медикаментами и, вновь хлебнув виски прям из горла, откинул крышку, лениво ковыряясь в содержимом. Противорвотное, антибиотики, средства от различных проблем с животом, даже пастилки жевательной резинки валялись без упаковок, пестря яркими боками сладкой глазури, пачкая пальцы белой пылью старых таблеток. Интересно, что будет если набрать в ладонь всю эту гору бессмысленной мешанины таблеток, да забросить в рот, запивая большими глотками весьма дерьмового виски? Раздумывая, Майер покрутил в руках коричневатую пилюлю с полустертым названием. Короткое "vil" интриговало вариативностью первых двух канувших в Лету букв. Там либо "Advil" и он бы не помешал, либо "Devil" и тут уж последствия был совсем бы иными. Может, стоило хоть раз попытаться понять, что находила Фрида в этих маленьких капсулах, приводивших ее в состояние эйфории? Может, не стоило рубить сгоряча?
Нет уж. Разжав пальцы, Майер позволил сомнительной таблетке затеряться в общей куче и выудил упаковку бинтов. Первые пара слоев явно давно не стерильны, и полицейский отматывает их, не сдерживая брезгливую мимику лица, отрывает кусок, помогая зубами, и только потом приступает к перевязке покалеченной кисти. Латать самому себе раны привычное занятие, хотя левой рукой делать это совсем неудобно. Помогая большим пальцем, Элвин намотал бинт вокруг ладони, оставляя кончики пальцев свободными. Не идеально, но, в принципе, надо только добраться до дома, а там уже Тайлер поможет без лишних вопросов. Поднося руку к лицу, чтобы зубами затянуть узелок, Элвин заметил наливающиеся на предплечьях последствия встреч с кулаками амбала. Синева гематом аляпистыми цветами расплывалась по коже обеих рук, намекая, что прилети такая кулачина в голову, угрозы Остина могли бы в кой-то веки не остаться просто угрозами.
Голос сверху отвлекает от изучения синяка на боку, Элвин одергивает потерявшую белизну майку, разворачиваясь и глядя перед собой, гуляют вновь желваки по сведенному злобной гримасой лицу.
Опять ты. Настойчивый идиот. Не мог просто исчезнуть еще после прошлого раза? Послушаться совета и просто уехать из города, из памяти и из жизни? Элвин скрипит зубами, глядя из-за плеча, вертит в руках  практически пустой стакан. Протянутая рука маячит перед глазами, но Эл отворачивается, дергает головой, разом глотая остатки виски, и резко встает, вновь оказываясь практически нос к носу.
Как же он его бесит. Вечно лезущий на рожон, жалкий бездомный, что в свете терзающих копа моральных сомнений упорно всплывал в голове всю неделю с самого инцидента в лесу. Признавать, что в тот вечер был пьян, ослеплен страхом за дочь и ревностью от знакомства с Уэйном, сложно, но Элвин умеет быть объективным. Глядя в глаза измазанного кровью мужчины, Майер боролся с желанием выместить все же злость за собственные причуды на случайно попавшимся под руку триггере, но все же отводит взгляд вниз, обходит знакомца и перегибается через стойку, выуживая стакан.
- Сядь, - подтащив соседний стул, Майер нажал на мужское плечо, вынуждая приземлиться на пятую точку и, разлив виски в два стакана, сел на свой стул, с громких стуком ставя стакан, - Пей.
Проецировать на чужого человека свои проблемы неправильно, но Элвин не может перестать прокручивать в голове тот момент в хижине, когда что-то остановило его кулак. То ли стон, сорвавшийся с губ нахала, то ли просто внезапная мысль, которую уже и не вспомнить. Элвин прокручивает и прокручивает тот момент раз за разом, пытаясь понять, злится за неспособность перестать об этом думать, но не может отпустить. И все-таки они с Френком похожи. Оба не могут просто оставить его, возвращаются, настойчиво мельтешат перед носом, наталкивая на мысли, думать которые совсем не охота.
- Ты значит, - напряжение сглатывается вместе с виски, с трудом проникая в сведенную гневом гортань, Элвин хмурится, перебарывая себя, но все же решает продолжить, - любишь, смотрю, спасать всяких девчонок из затруднительных ситуаций? Беверли мне рассказала, - слова встают поперек горла, Майер откашливается, вновь подливая себе и мужчине, - Ты в общем тоже прости.

+1

7

Еще только намереваясь выдать свою извинительную тираду, Адам подсознательно распланировал то, как это будет происходить. Он будет говорить четко, и при этом всматриваться строго в глаза копа. Так сказать, всячески настроит агрессивного слушателя на контакт с собой, чтобы до него скорее дошла суть сказанного, но едва подойдя ближе, брюнет первым же делом невольно опустил глаза вниз, к задранной на чужом боку майке. Это произошло как-то само собой, из чистого интереса посмотреть, не ранен ли полицейский, ведь мало ли он там дырку в бочине осматривает, но едва майку поспешно отдернули, Фишер сразу метнул взгляд прямиком в глаза Майера, как и планировал изначально.
Извинения все озвучены, рука протянута, остается лишь закрепить необходимое всем перемирие рукопожатием и можно ретироваться в "прекрасное" никуда, но пожимать руку коп не спешил. Вместо принятия дружелюбного жеста, он отворачивается и резко поднимается на ноги, при этом оказавшись вплотную к Адаму, который, напряженно застыв, медленно опустил протянутую руку ладонью на столешницу барной стойки. От вторжения в личное пространство все мышцы разом заныли, инстинктивно призывая отступить хотя бы на шаг назад, но вопреки всему брюнет упрямо оставался на месте.
- Легче не станет. - На этот раз он произнес сказанное значительно тише. Едва различимо. Обращаясь лишь к своему собеседнику и ни к кому больше, он податливо всматривался в хрустальные радужки его глаз, за которыми вновь бесновалась все та же ярость.
Сейчас Фишер отчетливо понимал, если Майер решится ударить - это случится, а он не станет даже пытаться ускользнуть от удара и не рискнет ударить в ответ, но вовсе не потому, что один из них представитель закона. Нет, он просто устал от непонятной повсеместной агрессии. Устал настолько, что ему уже попросту все равно. По крайней мере, именно эта причина заведомого принятого поражения сейчас отчетливо обосновалась в измотанном сознании Адама, который удивленно повел бровью, как только мужчина полез за барную стойку.
Первой что пришла ему в голову, была странная мысль о том, что Элвин намеревается не просто ударить, а изощренно разбить что-то о его голову. Например, громоздкий пивной стакан, от столкновения с некоторыми из которых, можно и вовсе откинуть копыта. Но когда на стойке появился второй бокал для виски, а под зад со скрипом подвинули барный стул, брюнет послушно присел, поддаваясь давлению чужой ладони. Такой вариант развития событий устраивал его значительно больше, вот только пить, сейчас точно не стоило. Не съев за день практически ничего, будучи морально и физически вымотан, он со стопроцентной вероятностью прогнозировать себе состояние нестояния уже после третьей порции виски, а допустить подобного было нельзя. Ведь надо еще оставленную на дереве рубашку забрать и хотя бы до дома Браунов доплестись, дабы осмотреть себя и нормально подлатать последствия драки, но один бокал для снятия напряжения точно лишним не будет. И достав из кармана джинс смятую вдвое купюру, Фишер оставил ее на столе подле услужливо наполненного алкоголем бокала, а после залпом опрокинул его в себя.
- Да, но мне явно пора завязывать с этим. После сегодняшнего спасения я выгляжу как дерьмо и чувствую себя так же. Кстати, если она вдруг не сказала тебе, я Адам. - Невесело усмехнувшись, при этом выдавив из себя робкое подобие мимолетной улыбки, на этот раз кареглазый отчего-то не смотрел на своего собеседника. Прислушиваясь к внутреннему жжению, которым алкоголь проложил себе путь вдоль всего пищевода, он понуро всматривался в мутные грани вновь наполненного бокала.           
- Ты поступил тогда правильно. Если бы у меня была дочь, мне бы совсем не понравилось застать ее раненой, в хибаре с незнакомым мужчиной. Но я бы не причинил ей вреда. Просто... просто знай это. - Взявшись вновь за бокал, Фишер почувствовал, как внутри неприятно кольнуло, и дело тут было вовсе не в результате побоев. Он был не уверен в своих словах. Нет, причинить боль той рыжей девчушке у него и мысли не возникало, ни тогда, ни сейчас, но вспоминая причину своего пребывания в Эшбёрне, он резко опрокинул вторую порцию алкоголя в себя, а после решительно стал с барного стула.
- Я отойду умоюсь, ладно?
Не дожидаясь согласия, Адам направился в сторону неприметной двери, на которой красовалась истертая годами табличка со знаком "WS", и едва оказавшись внутри, тяжело оперся руками о край грязной раковины. В его голове сейчас творилось что-то невообразимое. Усталость ли тому виной, удар локтя по голове или небольшая порция алкоголя, но так называемый "спаситель девиц" сейчас с силой жмурил глаза, стараясь избавиться от обилия образов, которые рваными вспышками озаряли сознание. Одну за другой, он видел каждую из своих(?) жертв. Сколько их было? Пять? Десять? Застывшие в одинаковых позах и похожие друг на друга как две капли воды, они с молчаливым укором смотрели на своего душегуба из-под безжизненно синих век, при этом едва уловимо теребя завядший цветок фиалки у самых ключиц. 
"Не причинил бы вреда?" -  Злосчастный вопрос зациклено наводнял слух, пульсируя в ушах с частотой метронома, и не глядя, выкрутив один из кранов смесителя, Адам принялся лихорадочно умываться.
- Хватит! Я бы не тронул ее! - Стремясь как можно быстрей избавиться от внезапного помутнения, он остервенело смачивал холодной водой голову и лицо, сквозь зубы, шипя одно и то же до тех пор, пока видения не прекратились, а после ошарашенно уставился на себя в зеркало. Мокрый и бледный, он молча смотрел, как выступающая на губе кровь лениво смешивается с застрявшими в щетине бусинками воды, после розовой струйкой устремляясь до самого подбородка.
Кап.
Совпав с отчетливым ударом сердца в груди, это разбившаяся о край раковины розоватая капля, внезапно прозвучала для Фишера значительно громче, чем шум бурно струящейся из крана воды.

- Извини, мне хотелось смыть с себя остатки сегодняшних приключений. - Вернувшись назад к барной стойке, брюнет неуверенно улыбнулся. Воду с лица и волос он предварительно вытер бумажными полотенцами, которые, как ни странно, присутствовали в туалете сего неказистого заведения и, придерживая аккуратно сложенный конвертик тонкой бумаги у нижней губы, вновь сел на прежнее место. Бокалы на столешнице снова были наполнены, но, заметив, как из дверей туалета показался подвыпивший посетитель, Адам нервно передернул желваками на скулах. Незнакомец был явно пьян и дай бог не обратил внимания на его минувший припадок у раковины, но перестраховка все же не будет лишней.
- Ты намерен тут просидеть до утра? - Обращаясь к Элвину, брюнет отстранил бумажное полотенце от губ и, осушив свой бокал, качнул головой в сторону двери. - Не пойми меня неправильно, но может, лучше пройдемся?

0

8

- Оставь, это меньшее, что я могу, - полицейский бросает недовольный взгляд на купюру, усиленно избегая смотреть ее владельцу в глаза. Хватит, пожалуй, уже на сегодня зрительных контактов. Покорность, мелькнувшая в них минутами ранее, режет ржавой пилой по нарывающим ранам. Не это ли выражение глаз остановило его и в тот раз? А ведь тогда он практически потерял контроль, одно неверное слово и… 
Смешок прорывается сквозь мрачные мысли, обрывается мысль и Эл поднимает в согласии свой стакан, чтобы вновь опустошить и наполнить. Который это уже? Четвертый или все-таки пятый? А, наплевать, ощущения Адама одни на двоих. Побитый, измазанный кровью, к сожалению, не только чужой, Майер чувствовал, как наливаются тяжестью утомленные мышцы.
- Элвин.
Полицейский кивает, хотя продолжает упрямо смотреть лишь перед собой, затыкает себе рот алкоголем, но царапает взглядом пустеющее дно бокала и спешит поскорее наполнить. Хоть что-то. Хотя бы в бокале пусть не будет этой сосущей жилы бескомпромиссной пустоты. Игра, в которой нет победителя.
Адам уходит и Элвин проводит с усилием ладонями по лицу, в тщетной попытке избавиться от подступающей после всплеска эмоций сонливости. Когда он последний раз спал? Два дня назад? Три? Он уже даже перестал пытаться. Воспаленный избытком событий за последние три недели мозг подсовывал каждую ночь все более "веселые" сны. Сплетал сюжеты в причудливые узоры, легкой рукой перемешивая людей, времена и события.
Майер видел ту ночь, когда к ним, юнцам, возомнившим себя выше мира и его порядков, являлась истина в виде острого стального ножа, но во сне Элвин не успевал спасти друга. Видел, разъяренного Райана, что приходил поквитаться за наглость подкатить к его ненаглядной жене. Видел, что могло быть, не остановись он внезапно неделю назад. Когда во снах он начал пытаться спасти Адама от взбешенного Грега с ножом, мужчина решил, что проще не спать, держался лишь на упрямстве, кофеине и сигаретах.
Легче не станет.
Слова Адама крутятся в голове, как заезженная пластинка. Эл открывает глаза, глотает вискарь прям из горла, пока мысли не прекращают свой бег, принимаясь ползать толстыми гусеницами, беспорядочно натыкаясь друг на друга.
Наверное, стоило чего-нибудь съесть. Что-то даже орешков на баре нет. А что Бев давала ему сегодня с собой? Бутерброд с тунцом был вчера? Или все же сегодня? Вроде он ел яйца с беконом. С утра. Как же хочется курить и бекона. О, а пустая бутылка так причудливо отражает свет.
Элвин подумывает посмотреть сквозь нее, как через подзорную трубу, но отвлекается на голос. Повернувшись на стуле, мужчина облокотился о стойку, с любопытством осматривая вернувшегося собутыльника. Без грязищи и крови на лице, он не так уж похож на бомжа, как копу казалось каких-то десять минут назад. Эл даже улыбнулся в ответ, размышляя, что глаза у него не так уж похожи на взгляд побитой собаки. Надо б проверить, не таскает ли Беверли свою псину в пастель.
- А? - Адам опускает салфетку, чтобы допить свой алкоголь, произносит какие-то слова, и Элвин моргает недоуменно, осознает заторможено, что все это время не мог отвести взгляда от покрасневших, измазанных кровью губ, - Н-нет, мне, кажется, на сегодня хватит.
Коп отворачивается поспешно, хватается за стакан, но нет больше виски ни в нем, ни в бутылке. Наверное, это к лучшему. Это уже какой-то пиздец.
- Мне явно нужно на воздух.
Стул, ставший в разы тяжелее, отодвигается с громким скрипом, усугубляя чувство неловкости. Майеру кажется, что его слышит весь бар, что все эти повернувшиеся головы точно знают, о чем он подумал. Несколько быстрых шагов и коп подставляет горящие щеки под легкий лесной ветерок, дышит поверхностно, привалившись к стене. Кажется, он сегодня все же не ел. Повернув запястье, Элвин пытался сосредоточить расплывающийся взор на часах, в попытках понять, когда он успел так надраться. То ли прошло меньше часа, то ли часы безнадежно отстали. Надо бы топать домой.
- Куришь? - достав из кармана пачку, Эл протянул ее вышедшему следом Адаму, но, получив отказ, лишь пожал плечами, задумчиво выуживая вложенную в пачку же зажигалку, - А я курю. Очевидно, - неловкий смешок прерывается засунутой в рот сигаретой, Майер прикрывается от ветра рукой, зачем-то оправдываясь, - Бросал уже раз семьсот, и все равно возвращаюсь к этой дурной привычке, - зажигалка упорно отказывается загораться, полицейский болтает рукой, чиркает снова, наконец, подставляя зажатую в зубах сигарету под слабый огонь, - В прочем, хрен знает, как бы мы выкрутились сегодня, если бы ты не сунул Остину за шиворот мой окурок. Неплохой, кстати, был ход.
Сизый дым теряется на фоне темного неба, но не выходит весь, наполняя голову тяжелым туманом. Наливающаяся тяжесть оттеняет тупую ноющую боль синяков, придает движениям ленивость истомы. Слушая Адама, Элвин снова ловит себя на том, что взгляд нет-нет да срывается на царапину на губе, и отводить его прочь всякий раз все сложнее.
- Задолбал. Я сейчас.
Затоптав сигарету, Майер вернулся в бар и принялся вновь рыться во все еще лежавшей на стойке аптечке. Где-то здесь был вроде бы даже целый пластырь.
- Эл, а платить-то будем сегодня? – собрав стаканы, Карл прошелся тряпкой по стойке, равнодушно взирая на археологические раскопки.
- Неа, запиши на мой счет, - брезгливо отряхивая вновь окрасившиеся белесой пылью пальцы, Элвин старательно выговаривал слова, отчаянно делая вид, что он вовсе не так пьян, - Бумажник дома оставил. Завтра заеду.
Входная дверь хлопала беспрестанно, впуская новые порции любителей скоротать вечерок в объятиях Бахуса и выпуская желающих покурить. Элвин топтался на пороге, силясь обойти застрявшую на входе группу туристов, что громко смеялись, переговариваясь. Подточенное алкоголем терпение лопнуло на очередной сальной шутке. Рявкнув, Майер продрался к выходу, но Адама уже не было там, где они стояли.
- Черт.
Отойдя на пару шагов от входа, Элвин крутился, высматривая мужчину. Он же не мог уйти далеко.  Хотя какая, казалось бы, разница? Знакомый силуэт выделяется на фоне темного леса, заворачивает за угол, и Элвин не может сдержать неуместно просящуюся на лицо улыбку.
- Эй, погоди!
Пьяные ноги несут тело до обидного медленно, Майер идет вдоль стены, что кажется бесконечной, сжимает в руке старый пластырь. Отчего-то кажется очень важным догнать лесного знакомца, помочь хотя бы немного, пока память услужливо прячет все дурные воспоминания.
- Адам, погодь.
Сильные пальцы хватают парня за локоть, разворачивая к себе. В глазах все плывет, и надо бы торопиться, пока мозг не решил, что ему пора на покой. Положив руку мужчине на грудь, Элвин легко надавил, прислоняя того к стене. Единственный фонарь на углу мельтешил, мигая лампочкой, что обещает перегореть уже месяц. Элвин подходит все ближе, ибо не видно в тени стены ни черта, срывает защитную пленку, не глядя отбрасывая ее прочь. Губы Адама кажутся неестественно бледными на фоне чернеющей раны, Майер облизывает свои, сосредотачиваясь перед тем, как наклеить пластырь поверх. Пальцы дрожат, но не понятно, то ли сказывается внезапно взметнувшийся пульс, то ли виски пляшет в мозгу танцы с нейронами. Эл выдыхает, игнорируя какую-то слишком слабо бьющуюся на периферии мысль, прикладывает осторожно полоску с марлей к губе, проглаживая пальцем строптивую липучку, что упорно не хочет приклеиваться. Палец проходит поверх еще раз, и другой, оттягивает не нарочно губу, приоткрывая рот, и соскальзывает, мазнув по подбородку.
- Извини, фокус не вышел. Это говно походу видело еще Никсона, - Эл подвисает еще на пару секунд, продолжая смотреть, как отклеивается от губы старый пластырь, прочищает внезапно охрипшее горло, отступая на шаг, - У меня дома живет врач, если ты ранен, он может помочь.

+1

9

Холодная вода и пережитый только что стресс, незначительно, но явно отрезвляли Фишера. Несмотря на тот факт, что с выпивкой ему явно нужно остановиться, он не задумываясь осушил третий по счету - запретный бокал, а после настороженно скосил взгляд на того самого посетителя, который покинул сортир после него.
"Почему он так смотрит сюда? Из-за моего поведения у чертовой раковины или он просто узнал полицейского?"
Подобных вопросов было сейчас слишком много. Под действием паранойи и алкоголя, они хаотично роились в сознании, сталкиваясь друг с другом и наслаиваясь один на другой, но при этом все как один неизменно сводились к одному и тому же - к Элвину. Ведь если этот случайный свидетель рискнет подойти и хоть как-то вмешается, все будет кончено. И не важно, что по большому счету, сейчас ничего особенного и не происходит. Они просто перекинулись с Майером парой слов, и распили бутылку. Ничего сверхъестественного. Но Адам отчего-то отчаянно боялся нарушить тот хрупкий контакт, достигнуть которого им удалось не иначе как чудом, поэтому вновь вернув взгляд своему собутыльнику, он одобрительно кивнул и приподнял правый уголок губ в улыбке, видя как тот немного неуклюже, но все же двинулся в сторону двери: 
- Да, нам обоим нужно на воздух.
Пропуская хранителя правопорядка вперед, он краем глаз заметил подошедшего ближе бармена, и не дожидаясь от того хоть каких-то претензий, молча сунул руку к себе в карман. Должно быть, лысый был хозяином заведения и, несмотря на недавний протест Элвина относительно денег за выпивку, брюнет торопливо извлек на барную стойку еще несколько смятых купюр. Он не помнил, сколько там было, но пересчитывать их явно не собирался.
- Извини за погром, который я учинил сегодня. Тут не много, но это покроет хоть часть. - Примирительно хлопнув ладонью по плечу бармена, Фишер одарил его неуместно довольной улыбкой, а после решительно направился в сторону дверей питейного заведения, на пути к которым его немного занесло влево. Это был дурной знак. Видимо выпитое, наконец, начинало давать о себе знать, и едва оказавшись на улице, он первым делом сделал глубокий вдох, стараясь дышать размеренно, но это не сильно спасало.
- Нет, спасибо, я не курю. Наверное. - С улыбкой наблюдая за тем, как Элвин борется с зажигалкой, Адам оперся рукой о кирпичную стену правее его плеча, не сразу осознав, что сказал лишнее. Если признаться, он вообще сейчас мало о чем думал. Впервые за долгое время, он искренне наслаждался происходящим. Он в одночасье забыл о проблемах, не помнил о минувшей драке и злосчастных видениях, не чувствовал ломоты в теле. Он просто смотрел на стоящего подле мужчину, охотно расплываясь в хмельной улыбке до тех пор, пока не осознал всю странность сего положения. Один усмехается и что-то бубнит, пока подкуривает сигарету, а второй не сводя с него глаз, нависает рядом, будучи при этом довольный как мартовский кот. Со стороны снующих из дверей бара людей, это наверняка могло вызвать уйму ненужных вопросов и, сменив положение, Фишер устало привалился спиной к побитой дождями стене, при этом все так же оставаясь практически вплотную к своему собеседнику.
- Если честно, я сам не понял, как умудрился схватить окурок. Я пропустил удар, и этот бурдюк меня знатно локтем по голове приложил, после чего я действовал исключительно на автопилоте. Наверное, мне тогда слишком уж жить захотелось. Что странно. - Хмельно, но безрадостно усмехнувшись, он задумчиво потупил взгляд, разглядывая неказисто намотанный бинт на чужой кисти. Думать о прошлом и копаться в себе ему сейчас совсем не хотелось и, проследив за белесой струйкой табачного дыма, которую ветер лениво склонил в его сторону, Адам не резко махнул ладонью, отогнав от себя последствия горящего табака.
- Я могу спросить, почему у тебя сбиты костяшки? Это не моё дело, но... - Поймав на себе взгляд Элвина, он резко осекся. Казалось бы, обычный зрительный контакт и ничего больше. Они и раньше встречались с ним взглядами, но сейчас что-то было иначе. Что-то что с трудом укладывалось в затуманенном алкоголем сознании и, заметив, как взгляд светлых глаз неуверенно скользнул куда вниз по лицу, брюнет неосознанно поджал раненую губу, дабы верхней коснуться пореза.
- Элвин... я... - Это невнятное блеяние было последним, что Майер услышал, прежде чем вновь скрылся за дверьми не иначе как судьбоносного бара, и едва это произошло, Фишер еще какое-то время растеряно всматривался ему вслед, а после резко приложился затылком об опорную стену. О содеянном он пожалел моментально. Боль в и без того ушибленной голове незамедлительно вспыхнула с новой силой, но сейчас это было как нельзя кстати.   
- Черт! - Выдохнув, он неуклюже отступил от стены, в панике прислушиваясь к своему состоянию, и то, что он чувствовал, ему вовсе не нравилось. Точнее наоборот нравилось, и это было неправильно. Не уместно. Особенно столь некстати возникшее напряжение, которое требовательно концентрировалось в области паха. И от осознания своего не критичного, но все-таки возбуждения, Адам буквально заметался на месте.
"Как так? Почему? С какой стати вообще такая реакция?! Из-за выпитого или я не помню о себе нечто не менее важное, чем причина ненависть к блондинкам среднего возраста? А может это и есть причина?"
- Господи, да что со мной?! - В панике отчеканив слова, при этом нарезав еще один кривенький круг возле стены питейного заведения, он сделал пару быстрых шагов в сторону входа, намереваясь придумать тонну неубедительного вранья, дабы распрощаться с причиной своего странного поведения, но передумал. Нет, с Майером ему сейчас точно не стоит пересекаться. Не в таком состоянии. А еще лучше вообще ни в каком и никогда больше. Так будет лучше для всех. Поэтому, будучи окончательно сбит с толку, Фишер растеряно зашагал прочь, норовя поскорее ретироваться. Если бы он только мог, он бы сейчас с превеликим удовольствием избавился и от себя самого.

Услышав позади до боли знакомый голос, Адам сразу вознамерился ускорить шаг, и это было бы правильно. Дабы избежать куда большего недопонимания и неловкости, ему сейчас не зазорно было бы даже сорваться на бег, но вопреки всему, он наоборот принялся медлить. Неуверенно ступая вдоль все той же кирпичной стены, он коснулся пальцами шершавой поверхности здания и просто закрыл глаза, искренне боясь обернуться, ведь это уж точно добром не окончится.
- Не надо. Остановись. Элвин, чтоб тебя, просто остановись, пожалуйста. - Едва слышно произнося слова, он почти беззвучно шевелил губами, отчаянно уговаривая своего преследователя отступить, чувствуя, как с каждым оставленным позади метром, все больше хочется отозваться на зов. И когда чужие шаги за спиной стали отчетливо близко, брюнет всё-таки сдался.
Он остановился, будучи где-то за баром, а может, это было уже и вовсе иное здание, кто знает. Сейчас ему было, откровенно говоря, наплевать на все и на всех, кроме незадачливого лекаря, от первого прикосновения которого по всему телу прошла крупная волна дрожи. Что уж говорить о втором жесте, которым тот на удивление легко заставил свою сбитую с толку цель вновь прислониться спиной к кирпичной стене. Чужие неловкие движения причиняли боль каждый раз, когда пальцы старательно пытались заставить пластырь приклеиться к коже, тем самым беспокоя злосчастный порез, но эта боль лишь сильней будоражила что-то внутри. Она затрагивала и подстегивала едва успевшее пойти на спад возбуждение, и стоя безвольной куклой, кареглазый только и делал, что с удивленным испугом метался глазами по лицу Элвина, разрываясь меж правильным и весьма глупым намерением, но, как только тот отстранился на шаг, выбор тут же был сделан.
Подаваясь навстречу мужчине, Адам сорвал со своих губ комично повисающий пластырь и нежно, но требовательно скользнул правой ладонью куда-то за ухо того. Погружая кончики дрожащих пальцев в короткие и колкие пряди, он аккуратно опустил левую руку на чужой бок, а после прижался губами к губам. Наверняка это было ошибкой. Пройдет всего пара секунд и с временно оцепеневшего Элвина спадет пелена внезапного ступора, а в глазах его тотчас вспыхнет все та же ярость, но как бы там ни было после, сейчас, даже осознавая всю масштабность совершенной ошибки, брюнет не собирался идти на попятную. В запретной близи он отчетливо чувствовал манящий сладостно-горьковатый аромат, который исходил от Майера, и это окончательно стирало все призрачные границы меж ними. Это был совершенно особенный запах Непохожий ни на один из знакомых, он до пика обострял все чувства разом, но, не рискуя углублять поцелуй, Адам лишь плавно отшатнулся обратно к стене, настойчиво увлекая мужчину следом.

+1

10

Расстояние в шаг кажется бесконечной пропастью, что засасывает в себя весь кислород. Стало как-то сложнее дышать. Элвин срывается вновь на хрип  к концу фразы, выдавая себя с головой, и надо бы взять себя в руки, но кончики пальцев просто горят желанием вновь прикоснуться, посылая искрящиеся импульсы вверх по нервам, оседая негой в паху. Да что ж происходит-то? Затуманенный алкоголем разум глушил мечущиеся мысли, потворствуя внезапным желаниям, выуживал из глубины давно позабытые чувства. Горящие смущением уши пылали, вынуждая чувствовать себя глупым юнцом, пока Элвин отчаянно пытался придумать причину уйти. Это не правильно. Так не должно быть. Это все алкоголь и усталось.
Адам подается навстречу и Эл замирает, упирается инстинктивно ладонью в надвигащийся торс. Хочется развернуться, сбежать позорно домой и никогда больше не видеть, не вспоминать эти чертовы губы, оторвать взгляд от которых совсем не реально. Пальцы смыкаются в кулак, стягивают ткань на груди, то ли не давая приблизиться, то ли наоборот отстраниться. Хочется сделать шаг ближе, прижать незнакомца к стене, запуская ладонь под поясницу, притянуть к себе ближе и попробовать, наконец, эти губы на вкус. Чужие пальцы скользят по щеке, оставляя пылающие дорожки на коже, удерживают голову на месте и так легко сделать вид, что он решил за тебя, что не надо мучиться больше выбором. Элвин все еще борется сам с собой, переводит стремительно взгляд, но тонет в поддернутых дымкой глазах. Нет, прекрати. Остановись. Не надо. Я не хочу потом разбираться и с этим дерьмом. Пожалуйста.
Почти сорвавшая просьба глохнет от прикосновения губ, хотя коп сам до конца не уверен, о чем собирался просить: остановиться или наоборот. Мир замирает на доли мгновений, что тянутся бесконечно, проносятся молниеносно перед распахнувшися в удивленье глазами. Адам пьян, как и он, еще чувствуется на губах привкус виски, но близость пьянит сильнее, кружит голову, заставляя судорожно втягивать раскаленный воздух. Эл отрывается от поцелуя, ловя горячее дыхание, тонет в глазах напротив, позволяя увлечь себя дальше. Пальцы на ноющих ребрах добавляют боли в коктейль смешанных чувств, но Элвину наплевать. Мужчина делает шаг поспешно, пока не выросла вновь между ними холодная мерзкая пропасть, пока можно не думать, а просто сделать то, что хочется больше всего.
В поцелуе сладость и головокружение, сбившиеся дыхание и пожар в пустой голове, перекатываются мышцы под кожей, пока Майер-таки кладет руку на талию Адама, скользит пальцами по спине, прижимая поддатливое тело к себе. Элвин целуется требовательно, жадно, рычит по-звериному, чувствуя привкус крови во рту. Чужое тепло будоражит, подобно первым каплям дождя после затянувшейся засухи, сердце бьется в груди тяжело, пропускает удары, замирая от движений мужчины. Собственное столь резкое возбуждение сбивает с толку, ведь он давно не юнец, добавляет неловкости явное ощущение инородности в прижатых друг к другу бедрах. Но невозможно оторваться первым.
Удовольствие, боль и стыд сплетаются в тишине ночного леса, что раслетается в клочья от взрыва смеха за ближайшим углом. Майер дергается всем тело, мгновенно закрываясь. Привычки, вколоченные десятилетиями, вынуждают отшатнуться назад, грубо разрывая контакт. Элвин оглядывается загнанным зверем, мечется взгляд между Адамом и углом, голоса за которым все ближе. Боже, какой позор. Чувствовать себя уязвимым невыносимо. Сделай же что-нибудь! Ты это начал! Эл посылает Адаму извиняющийся взгляд, заворачивается привычно в уютное одеяло гнева.
- Я не педик, - коп говорит зло, но все еще распалённо, с припухшими от поцелуя губами, со сбитым дыханием. Прячется за оскорбительным словом, тут же чувствуя себя грязно и мерзко. Господи, что я наделал. Страх осуждения и собственных желаний накрывал с головой, окатывал ледяными волнами, вызывая испарину. Брюнет делает движение и Элвин - комок оголенных нервов - фиксируется вновь на источнике нахлынувших чувств, не справляясь с  их бурным потоком, и впечатывает кулак в чертовы губы напротив.
Черт. Черт. Черт.
Подсохшие раны на кулаке взорвались заново новой болью, окрашивая бинты свежей кровью. Полицейский метался рядом с упавшим - врагом? не состоявшимся любовником? незнакомцем? - разрывался между желанием подойти, помочь, извиниться и другим, более черным, что шептало, что это Адам во всем виноват, что если бы не было его, не было бы проблем.
- Я... Мне... Прости.
Слова застревают в пересохшем горле, отказываясь складываться в предложения. Элвин делает шаг ближе, но все ж отступает на два, мельтешат эмоции на лице в неверном свете мигающего фонаря. Вновь доносятся голоса и мужчина, бросив последний взгляд, позорно отступает, скрываясь в тени деревьев.
- Лучше бы тебе и правда покинуть город.

+1

11

Люди - слишком странные и нелепые существа. Вы хоть раз задумывались над тем, сколько в каждом из нас недоверия, неуверенности, противоречий и предубеждений? Всего этого слишком много. Мы бередим самое важное внутри себя, прячем истинные желания от всех и каждого, сами не позволяя себе быть счастливыми в реальной жизни - в мире, частью которого являемся. Но больше всего в нас именно страхов. Мы страшимся быть непонятыми или не принятыми другими, а особенно теми, кто в той или иной степени важен для нас. С такими людьми мы боимся буквально всего, дабы не оступиться. Мы боимся даже самих себя. И именно по этой причине, когда широкая мужская ладонь скользнула от поясницы чуть вверх, задирая футболку и мучительно медленно проходясь пальцами по разгоряченной коже спины, Адам прикрыл глаза, чувствуя, как все внутри него напряженно замерло. Боясь потерять неожиданную, но столь желанную взаимность, он всем телом прильнул к Элвину, касаясь его языка своим, и на этот раз гораздо уверенней отвечая на напористый поцелуй. Его правая рука, все это время лежавшая на затылке партнера раскрытой ладонью, так же пришла в движение, нежно соскальзывая чуть ниже, дабы впиться пальцами в область загривка, сминая мышцы позади сильной шеи и не позволяя отпрянуть. Несмотря на то, что сделал шаг первым, сейчас Адам охотно уступал, позволяя Майеру доминантно себя подавлять, однако в очередной раз почувствовав боль от потревоженной на губе раны, он быстро вернул руку выше и резко сжал пальцы в кулак. Не разрывая поцелуй, не отстраняя от себя и не пытаясь хоть как-то миновать собственный дискомфорт, он грубо натянул короткие светлые пряди у самых корней, принося ответную боль, но при этом контрастно прижимаясь напряженным пахом к чужому.
Секунды тянулись упоительно долго. Внутри творилось настоящее безумие, мысли путались, а по телу шла мелкая дрожь, и с каждым мгновением этого хотелось все большего. Больше боли, больше удовольствия и эмоций, а значит им самое время остановиться. Вот только Фишер явно не спешил выступать инициатором здравого смысла по причине все того же вездесущего страха, который ни на секунду не покидал его, навязчиво пульсируя на самых задворках сознания. Сейчас он до жути боялся того, что будет после, когда их губы покинут друг друга, и придется хоть как-то комментировать все содеянное, а самым страшным было именно то, что скажет об этом Элвин, который вскоре с лихвой оправдал все опасения. Причем оправдал настолько, что голубоглазый виновник всего "торжества" тотчас опустил обе руки вдоль тела, более не пытаясь удерживать отстранившегося мужчину подле себя. На раздающиеся откуда-то со стороны пьяные голоса он и вовсе не сразу отреагировал, напрочь игнорируя их приближение. Парализованный и смущенный услышанным заявлением, он растерянно прижался спиной к стене, стараясь восстановить сбившееся дыхание, при этом ни на секунду не отводя виноватого взгляда от глаз напротив.           
- Я в этом и не сомневался. Я ... - Сказанное прозвучало донельзя по-детски и глупо, но не находя нужных слов, Адам не раздумывая решил прибегнуть именно к оправданиям. Злобный тон и радикальные перемены во взгляде Майера, подстегивали в нем желание хоть как-то успокоить того, дабы окончательно все не испортить, но вместо этого, брюнет, осекшись умолк. Поддаваясь необъяснимому желанию быть честным с едва ли знакомым ему человеком, он просто не мог позволить себе сказать, что не имеет никакого отношения к представителям меньшинства, ведь сам не знал этого наверняка. И утопая в отчаянной ненависти к своей непутевости, быстро прошелся по влажным губам тыльной стороной ладони, после неуверенно отстраняясь спиной от стены.
- Элвин, пожалуйста, послуш... - На этот раз закончить фразу ему не позволил удар кулака собеседника, и по инерции отшатываясь назад, он с оглушительной силой приложился многострадальным затылком о холодный кирпич. В голове моментально раздался невыносимый звон, вытесняющий все мысли разом, а перед глазами всё поплыло, отчего ноги сами собой подкосились. И оказавшись задницей на грязном асфальте уже в который раз за день, Фишер инстинктивно прижал ладонь к вновь разбитым губам. Теперь ему было не страшно. Ему было просто никак. И будучи полностью опустошенным внутри, он неловко тряхнул головой, от чего практически завалился набок. Отвечать что-либо на сбивчивые извинения Элвина он не собирался, как не желал и смотреть на того, потому потупив затуманенный взгляд, молча оперся свободной рукой в грязный асфальт, дабы помочь себе сохранить сидячее положение. Но как только мужчина шагнул навстречу, Адам тут же вскинул окровавленную ладонь вперед, не подпуская к себе и пресекая любые поползновения.
- Хватит. - Подавленный, морально и физически вымотанный, он произнес всего одно слово, с трудом заставляя себя все же поднять взгляд на отступающего назад Майера. Не злясь и не осуждая чужой поступок, брюнет всецело обвинял во всем случившемся лишь себя одного и, сплюнув заполнявшую рот кровь, устало прикрыл глаза.

+1


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » The line between coincidence and fate.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC