Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Альтернатива » Before we learned our truth too late


Before we learned our truth too late

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Before we learned our truth too late

https://i.ibb.co/DDzPhPy/trio.gif
I'm holding out for someone else to hold instead
If every hope of you is dead

Преамбула:
Сергей Козловский, Павел Соколовский
Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а — так;

[nick]Павел Соколовский[/nick][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]

Отредактировано Edward Scott (2020-05-14 14:08:20)

+3

2

[nick]Sergey Kozlovsky[/nick][ls1]Сергей Козловский, 28[/ls1][sign]И я тебе друг, а ты мне — ну, кто мне ты?[/sign][icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/8a/1494b547f70b.gif[/icon][ls2]Сыночка ген. прокурора РФ. Сила его понтов порой превращает его в Сейлорпафос.[/ls2]

- Сергей! Сережа! - выскочив из дверей клуба, девушка нелепо и торопливо семенила ногами, выкрикивая в ночной воздух слова, которые седым маревом вырывались из ее ярко накрашенных губ. Узкая юбка "карандаш", даже несмотря на то, что была довольно короткой, не позволяла ей нормально ускорить шаг, а высокие шпильки то и дело проваливались в сетчатый помост на пути к парковке. - Ты совсем сдурел что ли?! Я с тобой разговариваю!
С дрожью прикрикнув, она коротко выругалась, смотря на стремительно удаляющегося вглубь парковки Сергея. Он не оборачивался, и казалось, вовсе не слышал ее, будучи увлечен борьбой с собственной курткой, в рукав которой ему никак не удавалось попасть. Вторая, пусть и недопитая бутылка виски явно была лишней сегодня, но находиться в окружении всех этих напыщенных идиотов иначе было просто невыносимо. Безголосые певички в безвкусных и вычурных тряпках, их жирные папики, отожравшиеся за чужой счет, бездарные актеры из мыльной чуши, что крутят по телевизору круглые сутки, и их обожатели. От каждого из них Козловцева с каждым годом тошнило все больше, даже несмотря на тот факт, что он и сам был таким. Таким как они. Избалованным вседозволенностью сыном генерального прокурора, перед которым все лебезили просто потому, что так надо. Он мог позволить себе что угодно. Мог оскорбить или унизить абсолютно любого, и все бы это стерпели. Не жуя проглотили бы любое дерьмо, подставив вторую щеку. Потому что за плечами Сергея незримо всегда был отец. Так было с самого детва, и долгое время даже забавляло Козловцева младшего, но с возрастом это приелось. Бесконечная фальшь и всеобщие овации каждому высеру, уже второй год доводили его до исступления. Всё было не так. Все вокруг были не те. И сегодня, когда вновь накипело, он отличился...

Чуть ранее.
Маша танцевала перед ним в приглушенном свете софитов. Красивая, как и всегда. Ее стройная фигурка с удивительной грацией изгибалась в такт клубной музыке, чем, несомненно, притягивала множество взглядом, но Сергей упрямо смотрел сквозь нее. Позвякивая подтаявшими хрусталиками льда в наполненном виски бокале, он не отводил глаз от зеленого сукна на бильярдном столе, вокруг которого столпилось несколько мужиков. Это были довольно уважаемые люди в высших кругах, один из которых - Геннадий Ефремович Бакулин, даже был знакомым Козловцева старшего. Их раскрасневшиеся от алкоголя круглые физиономии, то и дело расплывались в улыбках, и когда тот самый знакомый отца бросал неоднозначные взгляды в сторону Маши, Сергей невольно крепче сжимал бокал. Нет, он вовсе не строил из себя Д'Артаньяна стремившегося отстоять честь своей женщины среди этого скопища пидорасов. Мария была ему безразлична, однако она принадлежала ему, а вовсе не этому бурдюку, который из-за своего живота и член то не увидит. Потому заметив очередной взгляд мужчины на свою спутницу, молодой человек залпом допил остаток виски в бокале и медленно поднялся из-за стола. От обилия алкоголя в крови его немного качало, но это вовсе не помешало ему взять с собой недопитую бутылку Macallan и медленно направиться в сторону зоны бильярда, где его тотчас узнали.
Радушно взглянув на подошедшего, Бакулин что-то сказал, и его голос тотчас утоп в пульсирующих в клубе басах, но Сергей и не собирался затевать с мужчиной в беседу. Нацепив на лицо непростительно приторную улыбку, от которой диабетик бы уже забился в конвульсиях, он молча поднял руку с бутылкой, принимаясь медленно выливать ее содержимое прямиком на голову моментально оторопевшего Геннадия Ефремовича. Казалось, время вокруг замерло. Словно на зажеванной пленке старенького мафона, музыка продолжала протяжно и беспощадно хлестать по ушам, жадно сжирая многочиленные возгласы удивлений, но Сергей и не думал прекращать начатое, бесстрастно взирая на то, как пораженный происходящим Бакулин, неподвижно стоит под струей алкоголя. Тараща свои свиные глаза-бусинки на молодого обидчика, мужчина возмущенно давился словами, отчего его щеки сотрясались как рождественский холодец, но опустеть бутылке, так и не удалось.
Очухавшись, охрана Бакулина наконец-то проявила себя, и выхватив из руки Козловцева дорогостоящее "орудие унижения", принялась оттаскивать его в сторону. Впрочем, он и не сопротивлялся. Хмельно рассмеявшись над всей ситуацией, он с упоением читал по губам возмущенного толстяка множество нелестных выражений в свой адрес, на которые лишь поддакивал сквозь сдавливающий грудь смех. Крепко удерживая под руки, охрана старательно волочила его куда-то назад, а Маша то и дело вновь мелькала перед глазами. Ее насыщенно алые губы взволнованно что-то твердили, попеременно обращаясь то к самому виновнику торжества, то к молчаливой охране, но Сергей и не думал прислушиваться. Перестав смеяться, он резко остановился, вырываясь и отталкивая от себя ненужный конвой, а после зашагал прочь из клуба.

     

- Козловский, если ты сядешь за руль в таком состоянии, я... Я... - чуть ли не плача, Мария сняла с себя замедляющие ее каблуки и, задрав юбку до бедер, ускорила шаг. Намереваясь догнать своего спутника, который уже открыл дверь машины, она перешла на неуверенный бег, на носочках ступая по холодному бетону парковки.
- Что ты? Да отвалите ж вы все от меня!  - громко рявкнув в ответ, Сергей забрался в авто и, с силой захлопнув дверь, заблокировал салон изнутри. За глухими стеклами ему было не слышно, как обреченно остановившись посреди парковки, Маша грозилась пожаловаться его отцу. Она что-то обиженно лепетала и, раздраженно бросив туфли под свои ноги, принялась торопливо копаться в своем тонком смартфоне, облаченном в отвратный пушистый чехол. Даже несмотря на разделяющее их расстояние, Козловцев видел, как гаджет в ее пальцах заметно дрожал, но, не намереваясь дожидаться кульминации женской истерики, ткнул пальцем в кнопку на приборной панели, заставив мотор F-TYPE грозно взреветь. 
- Дура. - пробубнив, он дернул коробку и резко, буквально на месте развернув машину, раздраженно вдавил гашетку. 

Ночной Петербург был прекрасен. Впрочем, он был прекрасен всегда. Ранним утром и в глубокой беззвездной ночи. В дождливые дни, когда небо рыдало навзрыд чуть ли не сутками напролет, и в скупые моменты, когда солнце все же заявляло свои права на это подобие Туманного Альбиона. О да, во многом Питер был сильно похож на Лондон, в котором Сергею посчастливилось обучаться. Схожая погода. Красивая архитектура. Обилие зелени. Вот только люди совсем другие. Англичане безмерно чопорные, но при этом Великобритания относится к числу самых либеральных стран. Люди там дотошно соблюдают свои обычаи и права, щепетильно пекутся обо всем, на что великой русской душе попросту наплевать. Там даже гомикам можно жениться, а у нас все с вилами к несчастным говномесам подкрадываются. И вспомнив времена своего обучения за границей, Козловцев коротко ухмыльнулся, принявшись рыскать в кармане куртки в поисках сигарет. Несомненно, скандал, которым досрочно окончилось обучение, он никогда не забудет, ведь ни до, ни после не видел своего родителя в такой ярости. А ведь ничего особенного и не случилось тогда. Подумаешь, перебрали с однокурсником и переспали. Делов-то. Но прознав о такой мелочи, Федор Козловцев хрипло орал на сына до тех пор, пока задыхаясь не покраснел, а не увидев в глаза отпрыска ни капли сожаления, и вовсе кинул в него тяжелую стеклянную пепельницу, под конец театрально схватившись за сердце. Снаряд достиг цели, навечно оставив на правой брови напоминание о себе, но Сергей и не думал оправдываться. Напротив, утирая кровь со своей рассеченной брови, он в сердца выпалил что-то сродни: "Да мне похрен! Можно подумать ты своих шлюх в жопу не трахаешь!", а после пулей выскочил из квартиры под нецензурную брань отца и расспросы матери об упомянутых шлюхах. Тогда герой вечера сбежал к тому, к кому бегал еще со школы - к Соколовскому. Нет, меж ними не было ничего лишнего. Их связывала лишь дружба, которой Сергей искренне дорожил, ведь за все годы в Павле не было и намека на ложь или притворство. Он никогда не видел в Козловцеве прокурорского сына. Он видел в нем обычного человека, был искренен и непредвзят с первой встречи, в результате которой они подрались, но это уже совсем другая история.
Подкуривая извлеченную сигарету, молодой человек равнодушно отбросил пачку на пассажирское сидение, на котором лежал оставленный Машей букет. Состоявший из двадцати трех длинных темно алых, практически черных роз, он был надежно стянут крафтовой веревкой и настырно наполнял салон своим ароматом. По крайней мере, до тех пор, пока хозяин автомобиля не закури. И подумывая выкинуть букет в ближайшую урну, Сергей сбавил скорость, когда почувствовал дрожь у самой груди.
- Блять! - не глядя на дорогу, он нехотя достал из кармана мобильный, и какое-то время заторможено смотрел на горевшее на экране "отец". Нерешительно перекатывая сигаретный фильтр меж губ, вскоре он отбросил вибрирующий телефон куда-то на несчастный букет, и вновь вернул глаза на дорогу.

Ключи от квартиры Соколовского у Сергея были давно, хотя "квартира" - это чересчур громко сказано. Небольшая хрущевка, в которой обитал Павел, располагалась далековато от центра культурной столицы и выглядела непростительно простенькой. Безвкусные обои, убогая планировка, стойких запах масленых красок и повсеместный творческий беспорядок. Хотя, чего еще ожидать от художника?
- Вставай, сова, медведь пришел. - проходя в кухню, при этом, даже не удосужившись снять с себя обувь, Сергей на ходу стукнул кулаком по двери спальни. Захватив из машины ныне бесхозный букет, он бросил его на кухонный стол и, прислушавшись к тишине в квартире, направился обратно по коридору, намереваясь притащить себе на кухню излюбленное компьютерное кресло. 
- Пашик, не заставляй меня входить и лично вытаскивать тебя из постели. Я, конечно, могу, но тебе не понравится, так как руки у меня холодные, а сам я частично мокрый. А я ведь почти успел до дождя, представляешь? Короче не важно, вставай! Можешь даже выходить в триселях, я не обижусь. А если ты там не один, то передай мамзеле мое "мискузи", так как я все равно не уйду, ты же меня знаешь. А не уйду я как минимум потому, что ты снова убрал кресло с кухни. Признайся, ты дрался за свои колченогие кухонные табуретки с бомжем? На них же сидеть невозможно! - вновь ударяя кулаком в закрытую дверь спальни, Коз прошел в дальнюю комнату и, включив в ней свет, немного поморщился. С непривычки яркий свет жег глаза, словно в них только что дыхнуло песком, и лишь проморгавшись, он взялся за кожаное компьютерное кресло, отлучая его от стола.
- Я так полагаю, пожрать у тебя опять нечего? Я по дороге заказал лобстеров и пиццу с разным китайским дерьмом, от которого Машка пищала. Скоро должны привезти. Кстати, я решил ее бросить и вылил на седую голову папашиного знакомого 19000, а ему не понравилось. Зажрался, паскуда. Ну, не я, а он. А может и я? Короче, мне надо поговорить с тобой. - с грохотом прокатывая кресло по узкому коридору, Сергей сел в него подле кухонного проема, и оттолкнувшись ногами от косяка, подкатился к столу. В спальне наконец-то началось хоть какое-то движение и, подкурив очередную сигарету, гость в ожидании откинулся на мягкую спинку.

Отредактировано Marcus Moore (2020-05-15 00:58:48)

+3

3

[nick]Павел Соколовский[/nick][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]- Ну что Netflix and chill? – выглянув из-за администраторского стола, Коля окинул взглядом зависшего в планшете парня. Подогнув под себя по привычке одну ногу, Соколовский сидел за столом в холле и сосредоточенно водил стилусом по экрану, периодически хмурясь и ругаясь в полголоса. Незнакомая техника поддавалась с трудом, выдавая совсем не то, что хотелось художнику. Линии выходили то толще, чем надо, то прерывались тем, где не нужно было, но Павел упрямо стирал и пробовал заново. Слишком долго он копил на эти курсы, пришлось даже устроиться дополнительно на работу курьером, разносить документы одной конторы, работающей с мигрантами, чтобы теперь просто сдаться.
- Паш? – подойдя, Николай склонился над Соколовским, опуская руки на сведенные напряжением плечи и легонько массируя, - Хьюстон вызывает базу.
- Да-да, сейчас, - линия вновь скользнула вбок, стоило случайно задеть экран ребром ладони, и, ругнувшись, Павел отбросил стилус, откидываясь на спинку стула, - Тупое дерьмо. Как эта хрень работает вообще? Карандашом куда удобнее.
- Ты привыкнешь, - наклонившись и обвив руками мужскую шею, Коля положил подбородок на плечо, легко касаясь скулы губами, - Прояви немного терпения.
- Терпение – не моя фишка, - ладонь, скользнув по рукам, сжала локоть в признательности и опала, - Пора валить?
- Да, я сейчас все закрою и пойдем, - еще раз поцеловав в макушку, Романов ободрительно похлопал парня по плечу и отправился выключать свет.
Записавшись на курсы дизайна пару месяцев назад, Соколовский проводил в школе все свободное время, ведь своей техники у него не было, а мастерство рисования требовало бесконечной практики. Сперва было неловко, все время, казалось, что еще чуть-чуть и его выгонят, намекнув, что он платил за уроки, а не за проживание, но улыбчивый администратор не говорил ни слова, позволяя сидеть за компом в пустом классе, пока не было занятий, или в холле на диване, уткнувшись в планшет, пока не приходило время закрывать школу. Увлекшись любимым делом, Паша не замечал ничего вокруг, но в какой-то момент даже он начал обращать внимание, что кофе в кружке не заканчивается, а на тарелке рядом магическим образом появляются печеньки. Отношения завязались как-то сами по себе. Пару раз выпили кофе, разговорились, сходили в кино, но в целом оба вполне наслаждались ни к чему не обязывающей легкой связью, периодически наведываясь друг к другу в гости с ночевкой.
- Коль, а можно планшет домой забрать?
- Ты знаешь, что нет.
- Ну, на одну ночь, а с утра заберешь обратно.
- Ага, и ты всю ночь будешь в него материться, а я на это смотреть? Проходили уже.
- Ну, Кооооль, ну, что мне сделать, чтобы ты согласился?
- Ладно, но это последний раз, - обойдя помещение, парень вышел в освещенный холл и бросил Соколовскому его куртку, - Пошли, студент. Учиться будешь в строго отведенное для этого время, а в остальное будем кутить.
- С каких пор жрать чипсы и смотреть сериалы называется кутежом? – ухмыльнувшись, Павел поймал свою ветровку и, сунув планшет в рюкзак, вышел в коридор, поджидая, пока друг включит сигнализацию и закроет дверь, - В диксон зайдем или по-нормальному в Ленту?
- У тебя опять жрать нечего? – закатив глаза на ленивое пожимание плеч, Николай ухмыльнулся и принялся спускаться, - Я иногда начинаю думать, что ты со мной только ради халявного печенья.
- Правильно думаешь, удивлен, что ты только сейчас это понял, - увернувшись от занесенной для подзатыльника ладони, Сокол заржал и бегом припустил вниз.
Прохладный вечерний воздух приятно обдувал лицо, смешивая горьковатый запах машинного масла от остановившегося троллейбуса и армянской шавермы из ларька на углу. Павел вдохнул полной грудью и натянул на плечи рюкзак со стареньким ноутом, альбомом для рисования и поджидавшим планшетом. 
- Чет я устал сегодня, - выйдя следом, Романов потянулся и достал пачку Winston, протягивая одну вечно нищему любовнику, - Давай до дома маршруткой?
- А может автобусом? – благодарно приняв сигарету, парень виновато потупился, - У меня на подорожнике там что-то типа тридцать два рубля выйдет.
- О да, экономия аж восемь рублей, а ждать в два раза дольше. Пошли, вон как раз триста восьмая тащится.
Сунув за ухо так и не подкуренную сигарету, Павел нырнул в маршрутку, пропуская вперед недовольно зыркнувшую старушенцию, и сунул карточку под валидатор водилы. Ехать было довольно долго, но благо сидения в конце газели пустовали, так что парни, пройдя вглубь, скинули рюкзаки и уткнулись каждый в свой телефон.
- Лол, глянь, - повернув мобильник к Романову, Паша продемонстрировал брюнету гифку, которую находил уморительной, но, получив в ответ лишь скептически поднятую бровь, пожал плечами, - Ой ну и ладно, Козу пошлю, он поржет.
Купив пива и чипсов, парни поднялись на четвертый этаж старой хрущевки, доставшейся Павлу в наследство от бабушки. Квартира прямо кричала, что оно бабушковская, но денег на ремонт накопить все никак не удавалось: все уходило на краски, да на различные курсы. Хотя некоторую мебель все же пришлось заменить. Была даже шальная мысль самому разрисовать все стены, избавившись от наклеенных щедрой материнской рукой аляповатых обоев, но руки дошли пока только до спальни. Неделя затворничества, потраченный отпуск и несколько приходов от передоза испарениями, но старые советские шкафы были выкинуты на помойку, а выкрашенные в серый стены были стилизованы под карту города, в переплетениях улиц которого можно было разглядеть несколько лиц.
- Я в душ сгоняю? – сбросив вещи на стол в прихожей, Николай направился в ванную, на ходу стягивая майку, но, зайдя в комнату, высунулся обратно, держась за косяк, - А ты кран починил?
- Угу, типа того.
Что же все же он делает не так? Оттащив вещи в спальню, Паша достал из портфеля ноут и упал на кровать. Освоить графический планшет не должно быть в теории сложно. Миллионы людей пользуются и ничего, а он бьется уже неделю и все еще недоволен результатами того, что выходило под кончиком стилуса. Туториалы, форумы, группы в вк – все говорили, что нужно просто набить руку, но мало кто давал толковые советы, как это сделать. Может быть, он просто из тех, кому вечно рисовать на холсте по старинке смешивая краски в палетке?  Но хотелось же пробовать новое, хотелось осваиваться на рынке труда, хотелось монетизировать свое хобби, а деньги крутились не в галереях, а в сфере дизайна и фотошопа.
- Так и знал, что найду тебя, как обычно, - зайдя в одном полотенце, Коля щелкнул выключатель, погружая квартиру и комнату в темноту, и, сев на постель, потянулся за компьютером, - у нас, кажется, были другие планы.
- Ну, да, сейчас, пять сек, - отклонив ноут от руки, Паша сделал чуть громче звук у видео на ютубе, которое смотрел, - Смотри, оказывается, есть перчатки для работы с планшетом.
Недовольно хмыкнув, Романов оставил попытки забрать технику и переключился на штаны художника, ловко расстегивая ремень и запуская теплые руки под футболку.
- Да, погоди, ну дай досмотрю.
- Неа, - перегнувшись через ноутбук, Николай наклонился, ехидно улыбаясь, и приник губами к губам.
- Ты меня порой так бесишь, - пробурчал Паша, не отвечая на поцелуй, но в прочем и не отворачиваясь, и, вздохнув, отложил ноут в сторону, притягивая к себе любовника.
В их связи никогда не было исступленной всепоглощающей страсти, как и щемящей нежности. Не было высоких чувств или надлома. По крайней мере, со стороны Соколовского, которого вполне устраивал более-менее стабильный перепиход без мозгоебства, а что там думал обо всем этом Коля, его не сильно-то и волновало, пока все шло спокойно. Да и курсы заканчивались через месяц, а значит, скорее всего, и эти отношения изживут себя примерно тогда же, надо просто не раскачивать лодку и не проебать такой удобный момент, когда можно пользоваться техникой и временем школы.
- Погоди, ты слышал?
Тяжелое участившееся дыхание звенело в ушах, набатом перекрывая все звуки, заглушая действительность, но Павел, нахмурившись, положил руку на голову партнера, останавливая и прислушиваясь. Тяжелый удар в закрытую дверь спальни вместо ответа и парни, синхронно вздрогнув, недоуменно переглянулись.
- Тихо, - зажав Николаю рот рукой, Паша скользнул с кровати на пол, садясь рядом, и  зашептал, стараясь говорить, как можно тише, - Это Серега. Не ори.
- А какого хера мы прячемся от какого-то Сереги? – сбросил ладонь, Романов обиженно зашипел, но голос повышать не стал, - И откуда у него вообще ключи от твоей квартиры?
- Ну, это Коз, у него давно есть ключи, - новый удар сопровождается очередной тирадой и Соколовский прижимает палец к губам, умоляя партнера помолчать одними глазами.
- Мамзеле?! – взмахнув рукой в сторону двери, Коля старался изо всех сил, чтобы не выйти из себя и не повысить голос.
- Он не знает, что я гей. Давай, я его выпровожу, а ты просто подожди здесь недолго, ладно?
- В смысле, блять, подожди?
Игнорируя ядовитое шипение, Паша встал и принялся натягивать джинсы на голое тело. Стоп. Что он сделал? Закрытая дверь приглушала голос, но руки, застегивающие ширинку, на мгновенье замерли, стоило осознать смысл слов. В смысле, решил бросить Машку? В смысле, вылил на голову девятнадцать тысяч?
- Твою мать, - наспех застегнув штаны, художник повернулся к любовнику, поднявшемуся с пола и пышущего недовольством, - Коля, очень тебя прошу, посиди тут. Он мой лучший друг. Не усугубляй.
Выскользнув за дверь, Павел закрыл за собой и повернулся к Козловскому, довольно смолящему посреди небольшой кухни. Они дружили еще со школы, хотя их миры в принципе не должны были никогда пересечься. Богатенький мажор из частной гимназии и сын продавщицы с удельного рынка, с грехом пополам посещавший общественную школу на углу. У них не было ничего общего, но каким-то образом они пронесли свою дружбу через многие годы, делясь друг другом практически всем. Практически. Одного только Паша так и не смог сказать Сереге. Не потому, что боялся, что тот отвернется или поднимет на смех, а ведь он, наверняка, поднимет. Того количества пошлых шуток, которые Коз насыпет на его голову, с лихвой хватило бы для создания очередного искусственно созданного острова, на подобии Крестовского, а то и больше. Скорее боялся, что их дружба будет воспринята как затянувшаяся ложь, что Серега подумает, что все эти годы Паша только и думал о нем, прикрывая влюбленность словами о дружбе. Боялся, ведь порой чувствовал себя именно так. В основном, конечно, по молодости, но и до сих пор, в периоды особенно теплой дружбы, ловил себя на желаниях, которые очевидно были чужды любимчику всех богемных девиц. Сокол давил крамольные мысли в корне, распознавая их на подлете, отстранялся, чувствуя, как начинает задерживать на друге взгляд, или ревновать очередную девчонку, но стабильно раз в год, а то и чаще срывался в пучину депрессии, напиваясь и заводя сомнительные отношения на одну ночь, вымещая лишние чувства через масло и холст, пока не убеждал себя, что это все блажь и напускное, что их дружба важнее. Как правило, отпускало довольно быстро.
- Коз, ты охренел? Какого черта?
Прошлепав босыми ногами по коридору, Соколовский остановился перед другом, сложив руки на голой груди и смотря максимально суровым взглядом, на который был способен.
- Ты должен уйти, - опустив глаза на дорогие дизайнерские кеды, художник разозлился окончательно и, положив руку на плечо Сергея, попытался вытолкать того из кресла, - Ну ты уже в край охуел. В гостинице в обуви будешь шляться, совесть-то поимей. Давай, проваливай. Не до тебя сейчас.
- Ладно, - поняв, что мажор так просто не сдастся, Паша облокотился бедром о стол, нетерпеливо взмахивая рукой, - Давай рассказывай, что случилось там у тебя с Машкой и этим знакомым, только быстро.

Отредактировано Edward Scott (2020-05-15 03:15:23)

+3

4

[nick]Sergey Kozlovsky[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/8a/1494b547f70b.gif[/icon][sign]И я тебе друг, а ты мне — ну, кто мне ты?[/sign][ls1]Сергей Козловский, 28[/ls1][ls2]Сыночка ген. прокурора РФ. Сила его понтов порой превращает его в Сейлорпафос.[/ls2]

Увидев своего друга, Сергей сложил губы в небольшое кольцо, порывами выдыхая в его направлении идеальные окружности белесого дыма. Увеличиваясь и расползаясь, эти табачные душонки лениво поднимались ввысь к самому потолку, задерживаясь перед лицом своего создателя лишь на секунды, но этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы скрываясь за ними Коз, неторопливо опустил взгляд к кромке чужих джинс, над которой не торчало белья. Казалось бы, ничего необычного, но джинсы были довольно низкой посадки и отсутствие под ними боксеров сейчас отчего-то неприятно насторожило. Потому проигнорировав первые фразы, гость показушно откинулся в кресле.   
- Я никуда не пойду, а кому должен - я всем простил, -  уперто не позволяя выкорчевать себя с насиженного и привычного места, Сергей отстранил в сторону руку с окурком, дабы ненароком не прижечь им хозяина апартаментов. Первое время он не выказывал тому ни капли сопротивления, но и не поддавался, однако невольно склонив голову к шее Павла, внезапно нахмурился. За долгие годы, он наизусть выучил запах его парфюма, тем более что последний дарил ему сам, но сейчас от Соколовского пахло иначе. Его разгоряченная кожа запомнила на себе непривычно сладкие нотки чужих духов с легкой примесью пота, и едва почувствовав это, гость резко уперся ладоню в грудь друга, толчком отталкивая того от себя.   
- Убери от меня руки! Можно подумать, если я уйду, ты сам за доставку заплатишь или баба твоя? Ты хоть знаешь, сколько лобстеры стоят? Дохуя они стоят, по крайней мере, для вас. И для справки тебе, ботинки мои чище, чем полы в твоей квартире. Усек? - суетливо поправляя на себе перекошенный ворот рубашки, он одарил Павла раздраженным и озлобленным взглядом, но в следующую секунду уже заметался глазами по кухне. Внезапная лавина непонятной агрессии сдавила грудь, отчего дыхание мгновенно стало чаще и глубже. Мысли в голове панически спутались, принимаясь хаотично твердить о том, что сказанное наверняка обидело собеседника, но на попятную идти Коз явно не собирался. И поднося влажный фильтр к губам, он сделал очередную затяжку, кивая головой в сторону коридора, при этом напрочь игнорируя терпеливую просьбу пояснить цель визита.
- Я помешал вам, да? У вас же там наверняка высокие чувства, а тут я приперся, как... Даже не знаю, как кто. Наверное, как друг, которому требуется твоя поддержка, а ты... Мне чертовски приятно осознавать, что ты готов выкинуть меня на улицу, как собаку ради случайного перепиха с какой-то дурой, - раздраженно подергивая ступней, Сергей не отводил взгляда от дверного проема, а голос его был подавлено низок. С одной стороны, он прекрасно осознавал, что не прав. Павел не Маша. Он не его собственность и уж тем более не тот человек, на котором можно позволить сорваться, но от одной только мысли, что тот не один, у Козловцева с силой сводило скулы. Причем неизвестно, от чего больше: от ревности или обиды.
- Ладно, забей. Извини. Я просто пьяный, - прижав окурок ко дну стоящей на столе пепельницы, стеклянной и неподъемной, совсем как та, что когда-то прилетела прямиком в голову, Коз погрузил руку во внутренний карман своей куртки. Вот сейчас, когда старательно подавленное внутри раздражение переросло в хрупкую сдержанность, которая даже при всем желании продлится не долго, ему действительно лучше уйти. Ведь каждый раз, прежде чем сделать какую-то полную хрень, он всегда становился внешне спокойный, при этом, будучи словно взведенная мышеловка, что вот-вот сорвется по пальцам. И достав из кармана бумажник, он шумно выдохнул через нос, небрежно бросив на стол четыре пятитысячные купюры.
- Я сейчас все исправлю и уйду. Тут хватит на оплату заказа, хоть пожрешь нормально, да и останется, - поднявшись с кресла, Сергей только сейчас взглянул в глаза Соколовского, выдерживая немую заминку, а после повысил голос.
- Выходите из спальни, любезная, Павел Иванович вам сюрприз заказал! Правда курьер немного неотесанный попался, однако это вовсе не повод заставлять цветы увядать, - натянув на лицо хмельную улыбку, он не отводил своих глаз от лица друга, но как только дверь в спальню открылась, заговорчески прошептал. - Не злись на меня. Я из чистого любопытства, взгляну, кого ты там себе заимел и сразу уйду. А про Машку потом объясню.
Поддавшись внезапной идее, а быть может, неосознанно стараясь отвлечь себя самого, Сергей быстро отступил назад к старенькому кухонному гарнитуру и, отвернувшись, выдвинул первый ящик. Для красивой подачи, веревку на букете предстояло разрезать, а для этого ему нужны были ножницы или как минимум нож, однако первого среди утвари отчего-то не оказалось. И выбрав среди ложек и вилок небольшой сточенный нож, парень обернулся к вошедшей в кухню девице, от внешнего вида которой растерянно замер на месте.
- Оу... Что, даже так, да? Ладно, - все еще не выпуская кухонный нож, он поочередно перевел взгляд в незнакомца на стоящего подле друга, а после заторможено вернулся ближе к столу, разрезая лезвием веревку на длинных стеблях. Положение дел не укладывалось в его голове. Ладно бы девушка, но парень? Непонятное лупоглазое нечто, из-за которого они с Павлом чуть не посрались!
- Как говорится: "бабе его цветы", - усмехнувшись, чувствуя, как механизм той самой внутренней мышеловки отчетливо дрожит на грани щелчка, Сергей разделил букет надвое и протянул по охапке цветов всем присутствующим, встав аккурат между ними. - Вот только кто из вас баба, я знать не хочу. Поэтому не ссорьтесь, девоньки, никого из вас не обижу.

+4

5

[nick]Павел Соколовский[/nick][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]

- Какой ты сообразительный сегодня, я поражен, - Павел язвит, прикрывая нападками нарастающую нервозность. Да прекрати ты пялиться на эту дверь! Соколовский всматривался в профиль друга, не сводящего взгляда с двери в спальню, чувствуя, как сердце в груди бьется все чаще, болезненно разбиваясь о ребра. Ну почему именно сегодня-то?
Да, Сергей бывало вваливался по ночам, когда происходило что-то серьезное, или когда ему требовалось немного одиночества и времени побыть собой. Зачастую они даже не разговаривали, Паша рисовал до утра какую-нибудь очередную картину, которую ждало место среди прочих, пылящихся в углу мольбертов, а Сережа разваливался в любимом кресле, пуская колечки дыма в потолок, разглагольствуя или играя в какую-нибудь игру. Но такое, чтобы он пришел, а друг был дома с кем-то, еще не случалось. Глупо, пожалуй, было надеяться, что никогда и не случится. Переведя взгляд следом на злополучную дверь, парень опустил руки, отталкиваясь от столешницы, на которую облокачивался. Может и этот визит продиктован нуждой в дружеском плече, а не очередным пьяным фарсом, привыкшего к вседозволенности мажора?
- Коз, я не…
Договорить не получается, Козловский перебивает, сваливая все на алкоголь, но Павел все равно делает шаг ближе. Слишком хорошо он знает это лицо и подмечает наметанным взглядом портретиста изменения в привычной маске, поспешно натянутой на лицо. Мажор был зол, взведен, как курок кремниевого пистолета, готовый вот-вот взорваться. Две трети зарплаты перебивающегося офисной работой художника ложатся небрежно на стол, но Паша игнорирует этот факт, что бы не нарушить внезапное показное спокойствие. Обычно он бы вспылил, пытаясь заставить богатея забрать деньги, отказываясь принимать подачки, но сейчас лишь делает еще шаг ближе, пытаясь поймать взгляд.
- Что случилось?
Его глаза светятся незнакомым светом,  старый торшер не дает достаточно света и зрачки обоих расплываются, закрывая радужку.  Сокол всматривается эту тьму, пытаясь понять, что гложет друга, но видит лишь собственное отраженное лицо, кривящееся в гримасе, стоит Козловскому вновь открыть рот.
- Прекрати этот фарс!
Черт. Коля! Как он мог забыть про него? Зная Романова, он там уже весь извелся и точно не останется в стороне. Вновь обхватив себя руками, Павел отступил назад, не сводя глаз с опускающейся дверной ручки. В комнате как-то стало в разы холодней, и по обнаженной коже художника пробежали мурашки, вынуждая волосы на руках вставать, отчего казалось, что он весь покрылся гусиной кожей. Ну, вот и все. Многолетний пузырь хранимой тайны блеснул в неверном свете торшера и лопнул, выпуская самый страшный кошмар Соколовского. Можно было бы, конечно, рвануть к дверям, силой удерживая  ручку, просить одного не выходить, надеясь на молчание, а второго снова просить прийти завтра, но Паша стоит, обхватив ладонями локти, сверлит взглядом потертый паркет. Какая в прочем уже разница? Все равно он не может лгать лучшему другу вечно.
- Мне кажется, тебя просили уйти еще четверть часа назад.
Мужской голос звучит, как свист топора, занесенного палачом над головой, и Павел выдыхает протяжно. Стало даже как-то легче на душе. Все еще пиздецки страшно: страшно потерять близкого человека из-за многолетней лжи, но ощутимо легче в целом. Будто приснопамятный камень, давивший с годами все больше, свалился с плеч, разбиваясь на множество осколков.
Выйдя из спальни, Романов остановился у входа в кухню, сложив руки на груди и расставив ноги. Почти двухметровый, он возвышался над обоими парнями, переводя взгляд метавших молнии глаз с опешившего незнакомца на потупившегося любовника.
- Коля, я же тебя просил, - сморщившись, Павел потер пальцами переносицу, исподтишка наблюдая за другом, зачем-то увлекшимся притащенными цветами, - Коз, это…
- Если ты скажешь, что "это не то, что ты думаешь", я уйду немедленно, - сделав шаг ближе, Николай смерил взглядом Сергея, - Серьезно? И вот это про него ты прожужжал мне все уши?
- Коля, блять, завали и дай мне разобраться с другом самому, - взгляд серых глаз метался между присутствующими, пока Павел отчаянно пытался придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации, пока бутоны цветов внезапно не перекрыли обзор, утыкаясь прям в нос своими благоухающими лепестками, - Чего, бля?
Заведясь еще на мамзеле, Романов нахмурился, скрипнув зубами, и с силой ударил Козловского наотмашь по кисти, выбивая длиннющие стебли из руки.
- Либо ты сейчас же съебываешь отсюда, - еще раз шагнув, парень ткнул пальцем Сереже в грудь, угрожающе нависая, - либо…
- Уймитесь! – протиснувшись между мужиками, Паша уперся ладонями в грудь Романова, вынуждая отступить, - Коля, успокойся уже. Я же сказал, я разберусь!
Вот тебе и перепихон без мозгоёбства... Будучи самым низкорослым из собравшихся, он при всем желании не мог заслонить собой обзор хоть кому-то, а потому, сжав пальцами ткань, Соколовский потянул за футболку, привлекая внимание, переводя взгляд горящих ненавистью глаз на себя.
- Ты-то чего так завелся? Иди, отдохни, сделай одолжение, - вновь легонько толкнув любовника, художник повернулся к другу, не сразу решившись поднять на него глаза, - Я могу все объяснить.

Отредактировано Edward Scott (2020-05-26 00:27:21)

+3

6

[nick]Sergey Kozlovsky[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/8a/1494b547f70b.gif[/icon][sign]И я тебе друг, а ты мне — ну, кто мне ты?[/sign][ls1]Сергей Козловский, 28[/ls1][ls2]Сыночка ген. прокурора РФ. Сила его понтов порой превращает его в Сейлорпафос.[/ls2]
Ох, уж это излюбленное состояние, когда ты из последних сил стараешься сохранить остатки самоконтроля. Внутри тебя откровенно корежит, и ты буквально физически ощущаешь, как кровь по венам несется быстрее. От этого грудь спирает, воздух становится вязким и душным, а твое дыхание учащается. Тебе становится жарко, пальцы холодеют, а уши начинают гореть. Под всеми этими переменами, сердце лупит по ребрам с такой силой, что в какой-то момент тебе начинает казаться, будто эти удары слышат и все окружающие, но ты упрямо не подаешь вида, при этом подсознательно стремясь отыскать повод, дабы сорваться. Ты сам не желая того делаешь все, чтобы найти причину обоснованно выпустить пар и, конечно же, в итоге находишь. Потому как только появившийся в кухне чужак подал голос, Сергей отчетливо ощутил, как загнанный моторчик в его груди вдруг пропустил удары и замер. Да, это та сама мышеловка внутри него с лязгом захлопнулась, и пальцы тотчас невольно сжались сильнее, до хруста стискивая толстые цветочные стебли. От минувшего напускного спокойствия ныне не осталось и следа. Незнакомец мог сказать все что угодно. Вместо опрометчивой грубости, он мог просто вежливо представиться Козловскому, но это все равно ничего бы не изменило в последующей реакции того. И как только рука так называемого Коли ударила по кисти, заставляя цветы рассыпаться по полу, Сергей медленно и напряженно повернул голову вполоборота. Не поднимая взгляда на раздражитель, который был заметно выше, он брезгливо поморщился, когда палец того коснулся груди и готов был уже сорваться, если бы не внезапно возникший меж ними Павел. 
- Конечно, объяснишь, Паша. Моя выходка с цветами - моветон, и мне чертовски стыдно перед твоим знакомым и перед тобой. Но прежде чем я уйду, позволь мне сказать тебе кое-что лично, хорошо? Это останется между нами,  - отбросив остатки букета на стол, он по-дружески опустил не к добру дрожащую ладонь на плечо друга, легонько подталкивая того, вынуждая отступить с собой ровно на пару шагов. Быть может, Коз и был "золотым" избалованным ребенком, но помимо вездесущих минусов это давало ему и весомые плюсы. Например, по наставлению отца, он с ранних лет занимался боксом под надзором самого Хорькина, и золотом выигрывал международные состязания. Подавал большие надежды, и быть может, даже связал бы с этим свою карьеру, но перспектива закончить жизнь раньше срока от проблем с головой, которые неизменно присущи чуть ли не каждому из приверженцев данного вида спорта, ему вовсе не улыбалась. А может он просто снова не разобрался в себе, и именно по этой причине уже год как оставил занятия и тренировки, но это уже совсем другая история.
Избавившись от ненужной помехи и обеспечив себя достаточным расстоянием для задуманного, Козловский ободряюще похлопал Павла по плечу, на котором лежала ладонь, а после склонил голову к его уху, словно намереваясь что-то сказать. Но не прошло и секунды, как опираясь на друга, он моментально развернулся на месте и, вскинув согнутую в колене правую ногу, резко ее распрямил. Удар подошвы расчетливо пришелся прямиком под солнечное сплетение не ожидавшего подобного Николая, который тотчас отшатнулся, но, согнувшись, устоял на ногах. Однако эта стойкость стала его ошибкой, и лучше бы он просто упал. Ведь гуляющий по крови алкоголь и упавшее на глаза забрало, напрочь отшибли в Сергее все кроме агрессии и, подскочив к парню, он вцепился пальцами в короткие пряди его затылка, рывком поднимая голову вверх, а после с силой прикладывая о свое же поднятое колено, намеренно ударяя противника носом до характерного хруста.
- Уйти меня просили, сука?! Я тебе слово давал?! - с рыком повысив голос, Коз не сразу заметил, как со спины на него накинулся Павел, стараясь утихомирить и, по всей видимости, разнять, но правильно отреагировать на вмешательство не сумел. Чуть приседая на месте под цепкой хваткой в плечах, он резко развернулся и на автопилоте склонился корпусом вправо. Быстрый рывок на ногах и, резко рассекая кулаком воздух, он со всей дури саданул костяшками по губам лучшего друга. Будучи взвинчен, он даже сейчас не сразу остановился, и пока Николай с влажными всхрипами тщетно пытался встать на ноги, Сергей всецело переключился на Павла. Толкнув того правой в грудь, пальцами левой он впился ему в основание шеи и, с грохотом повалив спиной на кухонный стол, занес кулак для очередного удара, однако заметив кровь на рассеченных о зубы губах, неуверенно замер.
- Сам ты во всем разберешься? Разобрался?! - выдохнув слова он, взвинчено забегая глазами по знакомым чертам, пока эмоции на его лице с ужасающей скоростью сменяли друг друга, видя, что даже будучи в таком положении, Павел не проявлял ответной агрессии, но вовсе не потому, что не мог. Он молча смотрел в ответ, и смотрел так, что внутри агрессора начинало твориться что-то невообразимое. Злоба с примесью ненависти, что свела брови над переносицей, заставляя желваки, пульсируя набухать на скулах, вдруг отступила, а нижняя губа и кадык его неожиданно дрогнули. От осознания содеянного и чертовых, выжигающих изнутри обиды и ревности, он растерянно ощутил, как глаза его начинает предательски жечь, а к горлу подступает знакомый тяжелый кляп, грозящий вот-вот выказать слабину. Потому отрицательно замотав головой, словно отказываясь верить во внезапное озарение, он рывком отстранился, оставляя на шее Павла белесые следы от собственных пальцев, с алыми углублениями коротких ногтей.   
- Почему ты не можешь просто быть как все?! Нахрена я вообще связался с тобой?! Почему мне вообще есть дело до тебя и этого куска дерьма, которого я знать не знаю! - нещадно топча подошвами бутоны, Коз не понимая себя, заметался по кухне, а его голос теперь нервно срывался. И стараясь хоть как-то переключиться от внезапного страха себя самого, он крайний раз кинул горящий взгляд в сторону друга, а после вновь подскочил к едва ли севшему на полу Николаю, с ходу ударяя того ногой прямиком в челюсть.
- Лежи, гнида!

Отредактировано Marcus Moore (2020-05-26 03:27:04)

+2

7

[nick]Павел Соколовский[/nick][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]Спокойствие Сереги пугало больше, чем любая другая возможная реакция. Сколько раз Паша прокручивал в голове момент, когда все вскроется, проигрывал различные сценарии, самым лучшим из которых было бы равнодушное пожимание плечами с ехидным "ты, правда, думал, я не догадывался?". Но более реалистичным исходом был бы взрыв. Сергей не был невротиком, но все же не редко был склонен к излишней экспрессии. Соколовский ожидал скандала, криков, упреков, даже презрительного хлопка дверью, но не этого сомнительного спокойствия, что всегда нападало на друга перед особенно бурным взрывом, и дружеских хлопков по плечу. В том, что взрыв неминуем, художник уже не сомневался, даже внутренне сжался, ожидая либо грубостей, сказанных на ухо, либо даже удара, но все равно позволил отвести себя в сторону.
- Коз! Нет!
Отчего-то Павел до последнего думал, что объектом гнева Козловского станет он сам, а вовсе не Коля, хотя тот и повел себя довольно по-хамски. Резко исчезнув из поля зрения, Серега кинулся на парня, который только успел расслабиться и натянуть на лицо ухмылку победителя. Бросившись следом, Паша обхватил друга со спины, оттаскивая и в очередной раз призывая всех успокоиться. Первые капли густой крови сорвались с разбитого носа Романова, разбиваясь о старый паркет. Расширившимися глазами Паша смотрел на то, как капли превращались в небольшой ручеек, стекающий между пальцами, зажавшего сломанный нос, любовника, и немного ослабил хватку, тут же поплатившись за это ударом в лицо. Пудовый кулак ведомый яростью рассек губу, вынуждая попятиться от неожиданности. Было даже не столько больно, сколько внезапно. Кто бы мог подумать, что их дружба, начавшаяся с похожей драки, ею и закончится. Они бывало ссорились, но больше ни разу не дрались. Да и кто бы стал в своем уме, на полном серьезе драться с Козловским, который только выглядел изнеженным мажором. Паша не обманывался на свой счет, они оба давно уже не те дети, что лупасили друг друга за школой. Он видел друга на ринге, и вовсе не жаждал оказаться на месте противника.  Хотя и покорно смотреть бы не стал, если бы пришлось все же сцепиться по делу. В другой ситуации он бы сумел побороться, хотя и знал, что, скорее всего, проиграет, но сейчас…
Ни пальцы, сжимающие горло, ни удар лопаток о стол, выбивший остатки воздуха из легких, ни впивающиеся в голую спину шипы цветов не могли причинить большей боли, нежели выражение лица, нависшего над художником лучшего друга. Сережа имел полное право злиться. На тайну, роняющую тень на всю их дружбу, на вранье, на пренебрежение. Сокол был не в обиде, хотя и не до конца понимая причины, даже в столь шатком положении, понимал, что Коз не намеревался его бить, а просто сорвался. Даже если бы он сейчас опустил бы занесенный кулак, продолжая вымещать свой гнев, Паша бы не стал сопротивляться, так его тяготил все эти годы груз его вранья, его вины, его чувств. Он лишь смотрел, с молчаливым разрешением, практически с просьбой, отчаянно игнорируя жжение в глазах и начинающих стенать без кислорода легких.
Несвоевременные мысли о том, что было бы весьма неплохо оказаться в подобном положении при других обстоятельствах, мелькнули в голове, отражаясь в дрогнувшем под сжатыми пальцами кадыке. Идиот. Глаза метнулись в сторону, отчаянно не желая усугублять и показывать желание Козу, но тот уже и сам отстранился. Тяжело поднявшись, Павел досадливо сплюнул на и без того грязный пол скопившуюся во рту кровь, больше не стремясь встречаться с другом взглядами.
Как все… Будто бы ему самому не хотелось долгие годы быть "как все". Будто бы ему нравилось постоянно быть под прицелом вездесущих глазастых соседей, терпеть угрозы, нападки и попытки набить педику рожу в годы учебы в училище. Но он давно принял себя, такого какой есть, хотя и не рассчитывал, что Козловский последует его примеру. У него на это ушло много лет, глупо было рассчитывать, что друг справится с новыми установками за пять минут. Не рассчитывал, ожидал худшего, но слова парня все равно острым ножом резали по сердцу, оставляя кровоточащие раны, зализывать которые придется еще много месяцев.
- Он-то тут вообще при чем? – на Колю было по большому счету плевать, они не то, чтобы сильно сблизились, но вовлекать его в конфликт было, как минимум, не красиво, - Ты зол на меня, так и не втягивай всех вокруг в свою обиду на то, что мир снова оказался не таким, как ты его себе представлял.
Метнувшись наперерез мажору, Павел наклонил голову и влетел плечом другу в бок, вылетая вместе в коридор и с разгону впечатываясь в стену возле ванной.
- Уймись, твою мать! – не давая времени прийти в себя, Паша вновь толкнул друга грудью в стену и, выкрутив руку, прижал, удерживая на месте, - Я знал, что ты ебнутый, но не настолько же! Выдохни и включи уже свои пропитые мозги, придурок.
Все еще удерживая, художник открыл дверь в ванную и, оторвав парня от стены, грубо втолкнул его внутрь, закрывая дверь и выкручивая ручку. Дурацкая дверь давно заклинила и в принципе открывалась только снаружи, изнутри закрываясь на допотопную щеколду, но поменять дверь все руки не доходили. Да и зачем  собственно? Живя в одиночку, Соколовский не особо парился над закрытием дверей, а на случай непредвиденных осложнений давно оставил в ванной пластинку от бейджика, храня ее на шкафчике над раковиной. Оставалось надеяться, что об этой мелочи он Сереге не говорил, и что тот не выломает ему дверь в очередной порыве гнева.
- Ты цел? – присев перед любовником, Павел осторожно коснулся Колиного плеча, осматривая окровавленное лицо, - Вызвать скорую?
- Скорую? – отбив руку, Романов зарычал и, уперевшись спиной в стену, попытался подняться, - Ментов вызывай. Он ебнутый.
Шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы, Соколовский все же помог брюнету встать, не смотря на возражения и попытки оттолкнуть.
- Боюсь, не вариант. Коль, мне жаль.
- Тебе жаль?! – все еще прижимая одну руку к лицу, Николай с силой толкнул Павла в плечо, вынуждая отступить на несколько шагов, - Ты его еще и защищать будешь?
- Может хватит уже на мне сегодня срываться? – Сокол зарычал в ответ, отходя к столу и со злостью смахивая на пол несколько цветов, - Я, блять, тебя просил не усугублять? Просил, сука, просто посидеть в комнате?
- То есть я виноват?
- Нет, блять, я! Я выперся весь из себя такой мачо, руки в боки и суровый взгляд. Я хамил и угрожал, да!
- Ясно. Я понял.
Покивав головой, Коля подошел к столешнице и отмотал себе бумажных полотенец, прижав к лицу, после чего развернулся и отправился в спальню, собирать вещи.
- Вот давай только без сцен! – взмахнув рукой, Паша проводил любовника взглядом и, тяжело вздохнув, опустил глаза, осторожно касаясь пальцем нежных лепестков роз. Хрупкая красота должна была сегодня кого-то порадовать, но оказалась раздавлена, растоптана по полу подошвами дорогих кед. Сжав пальцы, художник смял в ладони бархатный букет, уничтожая, и раскрыл кулак, отрешенно наблюдая за медленным падением лепестков поверх творящегося на кухне хаоса. Было в этом что-то красивое, достойное марания очередного мольберта, если бы еще не было так погано на душе.
- Ты планшет забыл, - нехотя повернувшись в сторону топота в коридоре, Павел повысил голос, чтобы дозваться до ворчащего под нос проклятия любовника, но тот лишь хлопнул дверью так, что аж задребезжали окна в деревянных рамах, - Ну или нет.
Устало опустившись на табурет, парень коснулся пальцами разбитой губы и провел ладонями по лицу, отмечая установившуюся  в квартире звенящую тишину. Завтра баба Ира, соседка снизу, наверняка, прискачет с самого утра ж с претензиями на шум и топот. За что, Господи, это все именно сегодня? Звякнув, дверной звонок оглушительным звоном пронесся по хате и Соколовский со стоном поднял голову, отнимая ладони от лица. Это что еще не конец? Баба Ира решила не ждать до утра? Или Коля одумался и вернулся? Может не открывать? Пошли они все. Ему еще с Серегой в ванне как-то надо что-то решать.
После третьего звонка, Павел все же встал и прошлепал ко входу, решительно распахивая дверь.  Молодой узбек натянул на смуглое лицо приветливую улыбку и протараторил на ломанном русском заученную речь, протягивая объемные бумажные пакеты с незнакомым ресторанным лейблом.
- Что? Я не заказывал ничего, - сумма на протянутом чеке вызывала ноющую боль в зубах и, глянув на перечень, Паша застонал, - А, ну да. Сейчас.
Вернувшись на кухню, парень снова принялся перебирать цветы, пытаясь отыскать под ними, оставленные Козловским купюры, после чего расплатился и, сгрузив на раковину пакеты, таки подошел к ванной и осторожно постучался.
- Ну, что ты выдохнул? Теперь можем поговорить?
Ручка встала на место и Паша положил на нее ладонь, но прежде чем нажать, глубоко вдохнул и выдохнул. Предательски дрогнув, гортань превратила вздох практически во всхлип, но парень, досчитав в уме до десяти, все же нажал, открывая дверь и отступил назад, прижимаясь спиной к стене, ожидая чего угодно.

Отредактировано Edward Scott (2020-05-26 20:20:21)

+3

8

[nick]Sergey Kozlovsky[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/8a/1494b547f70b.gif[/icon][sign]И я тебе друг, а ты мне — ну, кто мне ты?[/sign][ls1]Сергей Козловский, 28[/ls1][ls2]Сыночка ген. прокурора РФ. Сила его понтов порой превращает его в Сейлорпафос.[/ls2]

Прежде чем получить толчок в бок, впоследствии, будучи вытолканным прочь с кухни, Сергей успел лишь выдохнуть кратное "нет". Прибывая в смятении, он не успел даже полностью сформулировать свою мысль, не до конца понимая, с чем именно не согласен. С тем, что Николай не причем? С тем, что злость вспыхнула из-за Павла? Или все дело в очередной не совершенности мира? Но как бы там не было, оказавшись прижатым к стене, Козловцев ничуть не противился. Более того, как только друг, стремясь удержать, прижался плотнее, он невольно опустил левую руку на его талию, а правой потянулся к окровавленному подбородку. Сложно сказать, что именно он хотел сделать, но в свете всего случившегося, Павел быстро перехватил мелькнувшее перед носом запястье, заставляя буяна в молчании всматриваться в свои глаза. Соколовский нервничал и повышал голос, но в ответ Сергей лишь склонил голову вбок, дабы не разрывать зрительного контакта, даже когда тот чуть отклонился, борясь с неподдающейся дверью.   
- Паш... - произнося виновато и тихо, он позволил втолкнуть себя в ванную, а после обреченно уставился на захлопнутую перед ним дверь. Наверное, это был самый правильный выход из ситуации. Сергею необходимо было остыть подальше от раздражителя, а тому в свою очередь стоило оказать помощь, вот только оставаться наедине со своими мыслями первый совсем не хотел. Потому еще какое-то время стоя столбом на месте, он напряженно вслушивался в отдаленные голоса, то и дело, боясь расслышать то, что ему совсем не понравится, но вскоре отвлекся.
Опустив взгляд на запачканное кровью колено, Коз презрительно шмыгнул носом и, развернувшись, подошел к раковине. Стараясь не думать вообще ни о чем, он до предела выкрутил старенький кран, заставляя воду шумом заглушать свои мысли, но едва поднеся руку к струе, намочить ее не решился. В отличие от пятен на джинсах, от вида багровых разводов на тыльной стороне ладони, у него неприятно кольнуло в груди, а перед глазами вновь появился минувший взгляд Павла: испуганный, но пронзительно доверчивый и... Что-то еще тогда было во взгляде, от чего у Сергея колени начинали дрожать, а в паху невнятно заныло. Потому он и шарахнулся в сторону. А теперь пойди разбери, что это было: садистские наклонности или внезапное влечение к человеку, на которого взглянул в новом свете. А может и то, и другое?
- Я просто пьян. Дурак ты, Паша, и я не лучше, - умывшись и смыв кровь друга с руки, он отбросил в сторону куртку и снял с себя джинсы, неумело пытаясь избавиться от алых пятен на плотной ткани. Мыло не помогало и, оглядевшись в поиске средства для стирки, парень отыскал порошок, от которого стало лишь хуже - вместо потертого голубого, теперь почти вся правая штанина приобрела нежно-розовые тона.
- Ну и ладно, - выжав и встряхнув джинсы, Сергей с отвращением натянул их опять на себя, а после отошел в сторону и сполз спиной по стене, слыша, как входная дверь резко захлопнулась. Если он верно расслышал слова, что до него доносились, это Николаша покинул ратное поле, оставшись ни с чем. Соколовский его не поддержал и, судя по всему, даже не пытался хоть как-то оставить подле себя, что лишний раз подталкивало к очевидному выводу. Да, с Пашей было все ясно, но вот то, как Сергей к этому относился, все еще оставалось загадкой даже для него самого. С одной стороны, он ничего не имел против геев, но тогда почему так вспылил? Приревновал банальное внимание друга? Или вовсе не друга? И поджав колени к груди, Коз уткнулся в них лбом, при этом обхватив ноги руками. В такой позе он неподвижно сидел, игнорируя звонки в дверь, шаги в коридоре и шелест бумажных пакетов, подняв голову лишь когда в дверь постучали.
- Можем поговорить, но что ты хочешь услышать? Извиняться за то, что избил его я не стану. И знаешь, дело тут вовсе не в том, что ты спишь с мужиками, просто он мне нахамил, а хамство со мной не прокатит, - исподлобья смотря на прислонившегося к стене парня, он скользнул глазами к красным следам на шее того, чувствуя, как в паху снова заныло. Теперь, когда градус опьянения стремительно шел на спад, он больше не мог свалить свою тягу к Павлу на алкоголь, но и признавать ее не хотел. Потому с улыбкой поднявшись на ноги, решил для начала без лишних самокопаний осуществить желаемое, а там как пойдет.
- И что он только в тебе нашел. Ты, подлец, ему даже таксон не вызвал. Хотя, хрен с ним, мне сейчас очень хочется послушать тебя. Что это было, Паша? - кивнув головой в сторону кухни, Сергей медленно подступил к открытой двери, но перед самым порогом остановился. В своих дальнейших действиях он нисколько не колебался, но намеренно позволял другу прочувствовать то, к чему все идет. Нет, бить его он больше не станет, но и нежных признаний с разговорами по душам вести не намерен.
- Почему ты остался на моей стороне? Не защитил любовника ни до, ни после. Что за взгляд был, когда я тебя повалил? Понравилось, да? Я нравлюсь тебе, Паш, в этом все дело? - говоря спокойно и в какой-то степени даже ласково, он, наконец-то перешагнул порог ванной, при этом, не отводя взгляда от глаз напротив. А подступив вплотную к своему собеседнику, опустил ладонь на стык его шеи с плечом, ненавязчиво фиксируя этим на месте.
- Ты только не отводи взгляд. Смотри мне в глаза и ответь, о чем ты думал все эти годы, пока мы были рядом? Чего ты хотел? - несильно, но ощутимо вдавив большой палец в ямку промеж ключиц, Коз неторопливо двинулся им вверх, вдоль гортани до самого кадыка, при этом предусмотрительно сомкнув пальцами свободной руки чужое запястье. Не позволяя сдвинуться с места, но при этом и не удерживая насильно, он не резко протиснул сухую ногу меж ног Соколовского, дабы вплотную коснуться своей грудью его, а после склонил голову к уху.
- Этого ты хотел? Поэтому полез на него? Открою тебе тайну, рот людям дан не только что бы хуй им сосать и кушать, через него иногда говорят. И если бы там мне сказал о своих желаниях, все могло быть иначе. А теперь от тебя несет им и меня это очень сейчас раздражает, - прошептав слова и не дожидаясь ответа, Сергей грубо прихватил зубами за мочку, и тотчас прижался губами к шее под ухом, на сей раз, настойчиво не позволяя от себя отстраниться.

Отредактировано Marcus Moore (2020-05-27 00:44:05)

+3

9

Заведя руки за спину, Паша прижался ладонями к стене, отчаянно впиваясь пальцами в твердый бетон. Видеть Серегу таким, сидящим на полу его ванной, было невыносимо, но художник ценой огромных усилий удерживал себя на месте. Хотелось присесть рядом, разжимая обвившие колени руки, убрать мокрые вихры со лба, делая все, что понадобится, лишь бы убрать это новое неизвестное выражение глаз. Воздух вокруг был словно кисель, проникая в легкие тугими сгустками, вынуждал все еще обнаженную грудь вздыматься все чаще. Стоило, наверное, надеть футболку, но как-то вообще вылетело из головы. Зато сердце сладко ныло, качая по венам кровь, щедро впрыскивало эндорфины взамен отступившего адреналина. Нет, только не сейчас. Да, каммон. Непрошенная мысль там на столе плодилась ускоренными темпами, сминая тщательно закрытые на множество засовов двери в сознании, собственноручно выпестованные, выкованные бессонными ночами только для одной цели: держать никому не нужны чувства под замком. Как это вообще работает? Он должен злиться на Козловского, ругать за несдержанность, а не тонуть в котле бурлящих чувств. Мысль, что Коз не вылетел пулей за дверь и не кинулся вновь, била под коленки, отчаянно споря со следующей следом зловредной сестрой, что тот остался, чтобы добить посильнее и надо собраться.
- Я ничего не хочу услышать, я хочу поговорить, - голос тихий, но хотя б не дрожит, предательскими вибрациями. Павел пожимает плечом на слова про извинения, показывая, что ему так-то плевать, но закрывает на миг глаза, переставая дышать. "Спишь с мужиками" – не самая худшая формулировка, но в исполнении Сергея слышится стук молота, вбивающего гвозди в гроб. Пальцы снова впиваются в аляповатые обои, белея вслед за лицом.
- Да уже, пожалуй, ничего, - хмыкнув, Соколовский ударился пару раз пяткой о стену, туша взгляд о мыски дорогих кед, которые так и оставались на ногах друга, - Сам себе вызовет, не маленький.
Быстро подняв глаза, художник перевел взгляд в сторону кухни, утопающей в жутком разгроме, и дернул плечом.
- Что именно? Это ты мне лучше скажи, что это было и зачем. Не так уж сильно он тебе и нахамил, чтобы изображать Росомаху.
Слабая попытка увести разговор с себя на Серегу, ожидаемо, не прокатывает, и Паша вновь прикрывает глаза, качая головой. Ему пиздец. Папочкины гены уже не дадут Козловскому свернуть с намеченного пути, ведь если прокурорский сын чего-то хотел, то добивался этого с завидным упорством. И вздрагивая при первых ласковых нотках, Павел отчетливо понял, что встрял по самые яйца. Коз не уйдет, не отступит, пока не вывернет друга наизнанку своими вопросами.
- Потому что ты мой друг, а его я знаю пару недель? – снова дернув плечом, художник вновь перевел взгляд на приближающуюся обувь и поморщился, - Какой взгляд?
Блять, заметил-таки. На миг остановившись, сердце пустилось вскачь. Соврать на прямой вопрос значило собственноручно подписать себе смертный приговор. С силой проведя языком по верхним зубам, Паша вскинул глаза на подступившего вплотную друга, волком глядя исподлобья.
- Нет, не в этом.
Высвободив одну руку, парень уперся ладонью в грудь друга, всем существом своим противясь такому сближению. Тело, в прочем, реагировало совсем иначе. Горячая рука на груди разливала по телу обжигающие волны, вынуждая и без того часто вздымающуюся грудь, ходить ходуном, выдавая с головой.
- Какая же ты сука.
Повернув голову в пол оборота, Паша сжимал зубы, пытаясь взять себя в руки, но все же нехотя подчинился, переводя взгляд покрасневших глаз на мажора. Это слишком жестоко даже для него. Сформировавшись где-то в желудке, вязкий ком подскочил по пищеводу к горлу, мешая говорить. Терзая зубами дрожащую губу, художник тратил все силы на то, чтобы сдержать подступающие слезы рвущей нутро обиды. Лучше бы ушел, ей богу.
- Зачем ты так? Я хотел быть твоим другом.
Тихий голос дрожал, не к месту прервавшись перед последним словом. От вжавшегося пальца просился кашель, а кадык ходил ходуном под поднимающейся удавкой, отбивающей волю к сопротивлению. Наручники пальцев защелкнулись на запястье, уводя ослабевшую руку и сокращая расстояние до минимума, пока скользнувшая между ног нога вынуждает резко выдохнуть остатки воздуха, содрогнувшись всем телом, но вдохнуть уже не получается. Рука обхватывает окончательно горло, удерживает на месте, и, кажется, не было бы ее, то парень бы не смог устоять самостоятельно на ногах. Коз наклоняется, обжигая дыханием, вытравливает воздух по капле, замещая кислород собой, своим запахом, вкусом, ощущением. Павел слабо помотал головой в ответ на вопросы, не в силах произнести хоть слово, ощущая, как темнеет в глазах. Нехватка ли кислорода в легких или отток крови, концентрирующийся из всего тела в пах, лишала парня сил, вызывая головокружение? Или слова о том, что могло быть иначе? Горло издает слабый писк стоит зубам Козловского сомкнуться на мочке уха, а Паша распахивает глаза, в панике забегав ими по потолку. Губы парня терзали наливающуюся синяками кожу на шее, вызывая в теле реакцию куда более бурную, чем на всех вместе взятых предыдущих любовников. Глотая ртом воздух ровно в тех количествах, которые позволял мучитель, художник инстинктивно подался вперед, прижимаясь к груди и толкаясь пахом в прижатое бедро. Это было неправильно, но слишком сладко. Хотелось просить не останавливаться, впиваться ответными поцелуями, стянуть с Козловского всю одежду и, наконец, коснуться кожи, почувствовать его всего.
- Нет, - собственный голос, практически еле слышный шепот звучит удивительно даже для него самого, но Павел пытается собрать остатки слабых сил, пока еще голова не отключилась окончательно, растворяясь в его руках и поцелуях, - Нет, перестань, - все еще тихо, но уже более уверенно художник повторил, наклоняя голову, силясь извлечь и вторую руку из-за спины, чтобы сбросить пальцы с горла, - Я не хочу. Не так. Прекрати.
[nick]Павел Соколовский[/nick][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]

+3

10

[nick]Sergey Kozlovsky[/nick][icon]https://b.radikal.ru/b23/2005/8a/1494b547f70b.gif[/icon][sign]И я тебе друг, а ты мне — ну, кто мне ты?[/sign][ls1]Сергей Козловский, 28[/ls1][ls2]Сыночка ген. прокурора РФ. Сила его понтов порой превращает его в Сейлорпафос.[/ls2]
Приоткрыв рот, он сперва лишь игриво соскользнул губами по изгибу шеи, а после неторопливо повторил жест, вот только смыкать губы не стал. Упиваясь частым и хрипловатым дыханием Павла, Сергей невесомо коснулся языком разгоряченной кожи под самым ухом того, словно стараясь распробовать. Солоноватая и горькая от парфюма, она жгла кончик, но, невзирая на это, он приподнял голову выше, продлевая влажную дорожку за ушную раковину, очерчивая самый край колких волос. Здесь привычный запах не смешивался с отголосками раздражающей вони дерьмовых духов ушедшего Николая и, зарывшись носом в короткие пряди, Коз жадно вдохнул, намеренно проходясь своей грудью по груди Павла. Он играл на его чувствах, и прекрасно это осознавал, потому на вдохе даже немного привстал на носочки, дабы с нажимом пройтись бедром по напряженному члену лучшего друга.   
- А ты мне друг, Паша. И что значит "не так"? Тебе разве не нравится? - опаляя чужой козелок дрожащим от возбуждения дыханием, Сергей немного ослабил хватку на горле. На этот раз он едва ли касался большим пальцем дрожащего кадыка, но вместе с тем вновь склонил голову и, толкнув бедрами, резко впился зубами в напряженные мышцы на шее. Шумно выдохнув через нос, подавляя и удерживая подле себя, он и не думал останавливаться, потому первый, робкий отказ благополучно миновал его слух. Поглощенный собственной игрой, он категорически отказывался слышать и воспринимать слова друга, причем вовсе не важно, о чем тот вообще пытался сказать: о любви, о ненависти, о дружбе или об андронном коллайдере. Сейчас Козловскому было, откровенно говоря, наплевать на все кроме собственного желания, и ощущая физическую отзывчивость Павла, унимать себя он вовсе не собирался. В плане секса он вообще никогда не отличался излишней галантностью в отношении партнеров, потому как только Сокол решил настойчивей заявить о своем протесте, он резко от него отстранился. Нет, не отошел и ничуть не внял просьбам. Он лишь выпрямился в спине, смерив партнера непредсказуемым пристальным взглядом.
- Ты не хочешь, а я хочу. И что ж нам с этим поделать? - не дожидаясь ответа, при этом, все еще удерживая чужое запястье, Сергей отступил на шаг, и тут же дернул за руку на себя. Уходя в сторону, он за плечо развернул Павла на месте, а после, заломив руку за его спину, резко прижал к стене. Предупредительного удара грудью о покрытый обоями неровный бетон, должно было хватить, чтобы Соколовский одумался и перестал хоть как-то противиться, ведь причинять ему боль совсем не хотелось. Однако пришлось, и расчетливо вздернув запястье друга промеж лопаток, Сергей снова прижался всем телом к нему, но на этот раз со спины.
- Я же вижу, что хочешь, у тебя член колом стоит. Не нравится как я начал? А как тебе хочется? В постели, под музыку из Титаника? Ну, извини, это не мой метод, - прикрыв глаза, он небрежно взъерошил кончиком носа кромку волос на затылке, а после прижался губами к загривку, нежно лаская разгоряченную кожу. В таком положении все чувствовалось гораздо острее. Уязвимость и доступность партнера распыляли и буквально воспламеняли в венах остатки от алкоголя, отчего собственное желание стало пронзительно острым, а и без того изрядно размытые границы доступного просто исчезли. Стоило лишь немного сильнее подтянуть плененную руку вверх, как ее обладатель тут же инстинктивно прогибался в спине, силясь тем самым избежать боли, но плотнее напарываясь ягодицами прямиком на ширинку Сергея. В затуманенном ныне сознании, последнему это обещало быть весьма интересным, но забегать вперед ему не хотелось. Поэтому опустив свободную руку вниз, он скользнул ладонью по косым мышцам Павла, настойчиво забираясь ладонью под джинсы.
- Ну, чего ты все дергаешься? Если хочешь, после выскажешь мне все и отомстишь, а пока стой смирно, ведь я не хочу лишний раз причинять тебе боль... тебе и так будет больно, Пашенька. Не усугубляй, прошу тебя, - коротко поднявшись кончиком языка вдоль задней стороны шеи, Коз уткнулся лбом в затылок друга и, замирая в таком положении, со знанием дела, но без лишней нежности задвигал ранее опущенной к паху рукой. Его ладонь двигался вдоль члена партнера от самого основания, с каждым разом чуть сильнее смыкая пальцы, рывками подступая к головке. Темп был настойчивым, резким и быстрым, но как только Павел начал напряженно сбиваться с дыхания, а вены вдоль ствола члена стали более осязаемы, Сергей сразу одернул руку, принимаясь расстегивать ширинку на его джинсах.
- Каким я был в твоей голове все эти годы, и какого тебе видеть меня таким, какой я на самом деле? Совпала картинка? Думаю, нет. Ни разу ни у кого ожидание и реальность в отношении меня не совпадали, - намеренно позволяя другу остыть и приглушить с трудом сдерживаемый оргазм, он немного ослабил хватку в его руке и опустил голову на плечо, только сейчас открывая глаза. Всматриваясь в профиль перед собой непроглядно черными радужками, состоящими ныне исключительно из зрачков, он сдержанно выдохнул, убирая руку от побежденной ширинки.
- Скажи еще раз "нет" и я уйду. Обещаю, ты больше меня не увидишь.

+3

11

[nick]Павел Соколовский[/nick][status]Когда всё есть, незачем жить[/status][icon]https://i.ibb.co/BrhynDy/i.jpg[/icon][sign]— Я не неудачник. Просто как-то хреново всё складывается...
— Хреново складывается советский конструктор, а у тебя просто пипец!
[/sign][ls1]Павел Соколовский, 30[/ls1][ls2]Художник должен быть голодным и несчастным, иначе в искусстве не будет души. [/ls2]Голову нещадно вело, как бы Павел не старался взять себя в руки. Все доводы разума разбивались о горячее дыхание, заполняющее собой все прочие звуки, прогибались под натиском зубов, острыми колючками впивающихся в мышцы, осыпались искрами возбуждения в и без того болезненно сдавленный джинсами каменный член. Когда Коз отстранился, Паша рефлекторно подался следом, телом противясь разрыву с тем, что доставляло такое удовольствие, хотя вроде как сам об этом и просил.
Это было неправильно. Мысли путались, спотыкаясь, но даже будучи в таком состоянии, Соколовский упорно держался за мысль, что их дружба важнее его чувств и желаний. Основная мантра, помогавшая годами вернуть распаленный фантазиями мозг на место, крутилась привычно в голове, увещевая, что, если поддаться настойчивым рукам Сергея, позволить сбыться многолетней мечте, то потерять можно гораздо больше, а Павел не был готов отказаться от Козловского, даже ценой одной страстной ночи.
Короткая передышка закончилась новым ударом, но все же сбила чутка пелену с глаз. Шершавые обои мелкой наждачкой царапали оголенную грудь, болезненно задевая напрягшиеся соски. Инстинктивно прогибаясь, Паша шипел, когда боль в руке становилась слишком сильной, попутно пытаясь второй рукой отодвинуться от стены, чтобы не елозить по ней и без того разбитым лицом.
- Катись со своим Титаником в пекло, ублюдок. Всегда мечтал быть изнасилованным самовлюбленным гандоном, желающим утвердиться за мой счет. Прям как дальше жить-то буду. Мечты лишаешь.
Ни злость, ни язвительность не достигали цели, звуча далеко не так решительно, как должны были. Хриплый голос прерывался тяжелым дыханием, готовый сорваться на полустон от каждого движения прижатого тела, хотя парень все равно упрямо продолжал попытки вырваться. Откровенно наслаждаясь своей игрой, Коз задирал периодически заломаную руку выше, вынуждая раз за разом выгибаться, чувствовать задом его собственное нарастающее возбуждение. Желание оторвать руку от стены и завести ее мужчине за голову, впиваясь пальцами в светлые волосы, прижаться теснее и отпустить ситуацию  вновь вытесняло способность рационально мыслить, что последний раз дернулась, вместе с Павлом, и испарилась, стоило требовательным пальцам скользнуть за пояс джинс.
Обещание боли в купе с его пальцами на члене взорвались в теле новой волной ощущений, срывая с губ глухой стон. Контраст наслаждения и боли смешивался в адский коктейль удовольствия. Сергей давил, методично ломая привычный уклад, не столько физически, сколько морально сминая опостылевшие мантры. Чувствовать над собой силу было непривычно, даже страшно, но от чего-то чертовски возбуждающе. Это мог быть кто угодно другой и Соколовский бы, не задумываясь, дал отпор, дерясь до последнего вздоха. Тело помнило, какого это, когда тебя держат против силы на задворках рынка, где работала мать, впечатывая кулаки в живот, когда заламывают руки и швыряют в стены, только потому, что ты вырос среди тех, кто не прощает косых взглядов и иного мышления. Тело помнило, понимая, что Серега при желании может сделать с ним все, что захочет, ведь сопротивляться всерьез ему Павел не может и не хочет, но его сила была другой. Каждый укус, каждый толчок и нажим приносили больше удовольствия, становясь лишь острее, сдабриваясь соусом боли. Подчиниться ему хотелось практически так же сильно, как узнать, что он имел в виду, прося не усугублять.
Происходящее не укладывалось в голове. Художник разрывался между внутренними противоречиями, замерев и концентрируясь весь вокруг настойчиво двигающейся в штанах руки. Терзая зубами разбитую губу, чтобы не срываться на хриплые стоны, Павел рефлекторно прижимался всем телом к стоящему сзади парню, примешивая к всеобщему коктейлю чувств терпкий солоноватый вкус крови, и вжимался ягодицами в пах давнего друга, прогибаясь в пояснице уже вовсе не потому, что так того требовала задранная рука. Умелые пальцы терзали, усиливая и ослабляя нажим, срывая резкие хриплые выдохи, на каждом витке сладострастной пытки. Сжав в кулак ткань рубашки одной рукой, Паша впивался ногтями в бетон, оставляя на дешевых обоях еле заметные содранные дорожки. Подступающий оргазм отзывался мелкой дрожью в изнывающем теле, пока мозг растворялся в удовольствии, как опытный канатоходец балансируя на грани.
Гортанно зарычав, когда рука пропала в самый не подходящий момент, Паша прижался лбом к стене, забыв, как дышать,  погружаясь целиком в себя, удерживая это состояние острого наслаждения. Голос Сергея пробивался сквозь шум в ушах, хотя смысл слов оставался не до конца ясен. Судорожно вдохнув, Соколовский оторвался от стены и медленно повернул голову, всматриваясь осоловевшим взглядом в лицо друга. Поддернутые дымкой медленно затухающей страсти глаза жадно скользили по знакомым чертам, впитывая в память художника раскрасневшиеся от возбуждения щеки и преступно расширенные зрачки, затягивающие в свою черную бездну в каких-то считанных сантиметрах. Оторвав руку от стены, Павел завел ее назад, вплетая пальцы в светлые кудри на затылке любовника, и потянулся, касаясь губ долгожданным поцелуем. Целовать его невыносимо приятно, самые смелые фантазии, что позволял художник себе эти годы, меркли перед реальностью, но с каждой секундой, с каждым движением языков хотелось все больше. Звенящие на пределе нервы стонали, но требовали больше удовольствия, больше боли, больше эмоций. Вновь прогнувшись и не разрывая поцелуй, парень медленно качнул тазом, оглаживая скрытый тремя слоями лишней ткани, но так призывно упирающийся в ягодицы член, окончательно сдаваясь на милость победителя.
- Ты обещал мне, что будет больно, - выдохнув в приоткрытые губы, Паша ехидно усмехнулся, перемежая слова поцелуями, - Ты же не имел в виду боль разочарования, верно?

Отредактировано Edward Scott (2020-05-31 15:22:16)

+4


Вы здесь » Ashburn » Альтернатива » Before we learned our truth too late


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC