Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Птичка в клетке


Птичка в клетке

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[25.05.1992] Птичка в клетке

https://i.imgur.com/IInynUV.gif https://i.imgur.com/DHXAtxy.gif

Преамбула:
Beverly Mayer, Abel Sworthy
Беверли Майер не может найти покоя ни в школе, ни дома. Ведомая любопытством, она переступает порог церкви, надеясь, что хотя бы здесь не будет изгоем.
Паук любит исполнять желания и затем наблюдать, как мучаются его жертвы. Однако даже он не мог предположить, что однажды придется столкнуться с последствиями заключенной сделки.
Резюме:

+4

2

- Беверли, сколько раз я еще должен повторять?! – это не крик, это почти рык Элвина Майера, а это еще хуже.
- Нет, папочка, пожалуйста, - Беверли вжимается спиной в стену, заливается слезами, понимая, что не может ничему помешать, что она абсолютно бессильна, и не может ничего остановить. Просто свидетель, безвольный участник. Сильные пальцы полицейского хватают за запястье и тащат к двери. Беверли упирается, зная, что сопротивление бесполезно, рыдает, не в силах остановиться, но зная, что этим всем делает только еще хуже.
- Прекрати этот спектакль! Идем немедленно! – кеды скользят по вытертому линолеуму, рука хватается за перила лестницы, как за последнюю надежду, но вспотевшие пальцы тут же соскальзывают, больно ударяясь о стенку.
- Папочка… прошу… - этот шепот едва слышен ей самой, но Элвин останавливается в дверях, разворачивается, чтобы посмотреть на дочь. И в его глазах пылает ярость. В них полыхает пожар. Его глаза сужаются, а зрачки становятся шире, не оставляя от радужки даже ободка. Черные, горящие ненавистью и злобой бусинки глаз. А губы раздвигаются, обнажая оскал зубов, удлиняющихся, клацающих. Рука тянется к ее плечу, становясь уже не рукой, а черной мохнатой лапой. Беверли кричит от боли прикосновения и от ужаса, чувствуя едкий дымный запах, видя, как отражается огонь в этих глазах, безжалостно смотрящих на нее с лица, когда-то принадлежащего ее отцу. Она кричит, но волосатая лапа уже затыкает ей рот липкой белой паутиной, перешибающей запахами затхлости и смерти даже это дымное зловоние вокруг. Четыре лапы смыкаются вокруг нее и начинают трясти, а еще две сдавливают шею, не давая дышать. В горле жжет и саднит, Беверли пытается брыкаться и сопротивляться, отчаянно хватаясь за жизнь, но лишь теряет силы и чувствует, как больнее обжигают эти крепкие объятья.
-  Беверли, проснись!
Она распахивает глаза, рывком подаваясь вперед, но сильные руки сдерживают движение, закутывая во что-то плотное, сковывающее движения. Она слышит собственный затихающий крик, и частые гулкие удары сердца.
- Т-ш-ш-ш, тише, это был сон, - мягкий и ласковый голос пожарного, и он осторожно прижимает ее к себе обнимая, успокаивая. В любой другой ситуации Беверли бы растаяла в этих объятьях, но сейчас она лишь пытается дышать, хватая ртом воздух, слыша собственные всхлипы и все еще чувствуя запах дыма. Да и видя сквозь пелену слез эти сизые клубы вокруг себя. Она что, снова дымилась во сне? Только теперь не легким дымком, заставляющим потом перестирывать постельное белье. В этот раз чувствуется запах тлеющей ткани, а дым успел заполнить комнату, хотя теперь и стремительно покидал ее через распахнутое настежь окно. Кажется, с подоконника улетел на пол горшок с кактусом. Не велика потеря.
Лиам отпускает ее из своих  объятий, немного отстраняется, чтобы взглянуть на девочку, и снимает покрывало, в которое он ее плотно запеленал, пытаясь  погасить вспыхнувшее было пламя, - Больно?
Майер отрицательно качает головой, снова всхлипывая, опуская глаза, потому что все еще очень страшно. И к страху из ночного кошмара примешивается другой – как сейчас все объяснять, и что скажет папа. Но Элвина Майера все еще нет на пороге комнаты. За окном уже брезжит рассвет, и, возможно, тот уже просто пораньше уехал в участок. Или отправился на пробежку.
- Не говорите папе? – просьба-вопрос, и Беви поднимает глаза на пожарного, встречаясь с внимательным встревоженным взглядом.
- Извини, я должен буду ему сказать. Ради твоего же блага, - Лиам берет девочку за ладони, осматривая, осторожно касаясь покрасневших мест. И видя, как она поморщилась, отпускает и поднимается с постели:
- Я сейчас вернусь, нужно охладить места ожогов.
Сейчас это помнится скорее обрывком другого сна, но, к сожалению, им это не оказалось, и Беверли без энтузиазма ожидала вечера, когда придется вернуться домой и обсуждать произошедшее и как-то все объяснять. Лиам не стал ничего расспрашивать, лишь помог навести порядок в комнате, перестелить постель, и посоветовал еще немного поспать. Этого Беви не удалось. До будильника она пролежала в оцепенении, не смея даже моргнуть. Затем поднялась, сняла с ладоней заботливо наложенные повязки, пристально на них взглянув: неприятное жжение, но внешне почти ничего – только покраснение. Можно было и не идти сегодня в школу, но оставаться дома казалось невыносимым, поэтому с рюкзаком за спиной, она все же вышла из дома, стараясь пройти тихо, чтобы не разбудить ни их чуткого соседа, ни его собаку. Тото она поцеловала в нос уже на пороге и шепотом велела ему ее ждать.
А вот теперь она стояла под дождем на улице, глядя на здание церкви, и почему-то совсем теперь не желая идти в школу. Время сегодня то летело, то замирало, то стирало границы между прошлым и настоящим. Беверли не знала, как долго она стояла на улице, просто тупо глядя на вход церкви, но кеды уже успели вымокнуть, да и толстовка заметно потяжелела, напитавшись водой. Вздохнув, Майер поправила рюкзак за спиной и окончательно попрощалась с намерением пойти в школу.
Массивные входные двери поддались на удивление легко. Раньше Бев никогда не доводилось их открывать. Она бывала здесь в детстве, в те времена, когда у них еще была семья. В те дни, когда папа не пропускал ни одной воскресной службы. Они ходили сюда всей семьей. А после смерти Фриды Майер перестали. И Беви была этому рада. А вот теперь она здесь. По своему желанию. Вообще-то она ожидала, что на пороге ее должна поразить молния или что-то такое, что еще бывает в церквях с теми, кого прокляли. Но ничего не произошло. И девочка прошла вдоль рядов пустых скамеек, осматриваясь, оставляя за собой дорожку мокрых следов.

+4

3

Доброе утро, Лесли! – пастор Суорси широко улыбнулся и отошел в сторону, пропуская в церковь невысокую полноватую женщину. Она педантично стряхнула прилипшие к темно-бордовому зонту дождевые капли, свернула его, и лишь после этого переступила порог храма Божьего. Они обменялись стандартными вопросами о делах и здоровье, Эйбел посетовал, что Лесли пришлось идти в церковь именно сегодня, когда разыгралась такая непогода. В ответ женщина шутливо проворчала что-то о том, что она не сахарная, и не растает от мелкого дождя, а затем двинулась к едва приметной боковой дверце. За ней располагался узкий коридор, ведущий к небольшой кухне. Напротив нее находился кабинет пастора, а немного дальше - лестница, ведущая на второй этаж.
Эйбел усмехнулся и двинулся следом за ней. Лесли Мейсон была из тех мирян, что горели желанием помочь церкви не только словом, но и делом. В частности, она заведовала уборкой и готовкой, ибо, по ее же словам, без должного присмотра молодой пастор отощает до состояния любимой швабры.
Эйбел не отрицал, что женщина позволяла себе излишнюю фамильярность в общении со своим непосредственным работодателем, но раз за разом спускал ей это с рук. Лесли было хорошо за пятьдесят, много лет назад ей пришлось пережить потерю сына. Единственному ребенку Мейсонов в девяносто втором году как раз исполнилось бы тридцать, и ровно столько же должно было быть пастору Суорси, согласно официальным бумагам. Соответственно, буквально с первых дней появления Эйбела в Эшбёрне, Лесли перебросила на него всю свою нереализованную материнскую любовь и заботу. Пастор не был особо против: во-первых, свою работу женщина выполняла исправно, бонусом муштруя других мирянок, своих сменщиц. Таким образом, за Эйбелом оставались только мессы, службы, и прочая пасторская рутина. Во-вторых, он ощущал себя странно и необычно в ее обществе. За свою, по-настоящему долгую, жизнь Паук еще не встречал человека, который был бы внимателен и заботлив по отношению к нему самому, не требуя ничего взамен. Это… подкупало, и довольно быстро Ловец Скверны начал испытывать что-то вроде симпатии по отношению к этой женщине. Для существа, питающегося человеческими пороками было странно испытывать привязанность к по-настоящему доброму и искреннему человеку, и каждый раз отец Суорси обещал себе жестко осадить зарвавшуюся бабку, но… постоянно откладывал это на потом.
- Вы уже завтракали, пастор? – дежурно поинтересовалась Лесли. Пастор отрицательно покачал головой, улыбнувшись самой невинной улыбкой из своего арсенала и уселся за кухонный стол. Женщина пробурчала себе под нос что-то неразборчивое, но видимо, тоже касающееся телосложения Эйбела и швабры, а затем вытащила из сумки большой бумажный пакет, от которого по всей комнате разлетелся аромат свежей выпечки и ежевичного джема. «Хотя бы чай у вас остался?» - с деланным недовольством поинтересовалась она, выкладывая ароматные кексы на тарелку. Пастор кивнул и прошел к кухонному шкафчику, в котором стояла одинокая полупустая упаковка «Bigelow». Черный, без добавок, так же когда-то принесенный Лесли.
Женщина поставила чайник на огонь и села за стол. Несколькими секундами позже пастор занял место напротив, поставив чай рядом с выпечкой.
- Какие на сегодня планы, отец Суорси? – уже другим, непринужденным и мягким тоном поинтересовалась она. Эйбел пожал плечами в ответ:
- После полудня месса для детей и родителей перед первым причастием. Не стоит сильно растягивать удовольствие, так что, продлится она около часа, не более.
- Много малышей в этом году? – поинтересовалась Лесли, засыпая заварку в чайник. Она всегда была чрезмерно аккуратна, и старалась не просыпать ни единого чайного листика.
- Пятнадцать. Больше, чем в прошлом году, но рекорд восемьдесят девятого года побить никак не…
Эйбел осекся и оглянулся. Нечто взволновало Паука, почувствовавшего что-то новое в церковном воздухе. Попросив Лесли оставаться на кухне, он вышел в неф. Мимо пустых скамеек брела насквозь промокшая девчушка, еще совсем ребенок, с объемным рюкзаком на плечах.
- Дитя, я могу тебе помочь? – окликнул ее Эйбел. Девочка вздрогнула и обернулась, бросив на пастора быстрый затравленный взгляд. «Ты… Беверли? Беверли Майер?» - Паук тут же узнал ее, хотя и видел последний раз года четыре назад. В те времена Майеры исправно посещали воскресные службы, и Ловец Скверны частенько обращал внимание на их семейство. Особенно его главу, Элвина.

+3

4

Воскресные службы были похожи друг на друга, они были полны скуки, лицемерия и лжи. Хотя тогда Беверли этого еще не осознавала, только интуитивно чувствовала эту фальшь, эту двуликость вроде бы одного мира. Она всегда молча сидела между двух родителей, ощущая себя потертой подушкой безопасности, всегда встревоженная и напряженная. Сейчас она тоже была взволнована, но эта была тревога иного рода. Сейчас она ощущала себя на перепутье, сбитой с толку, не знающей, как сделать выбор. Даже не видя, из чего выбирать. 
Беверли останавливается перед алтарем, поднимая взгляд на распятие, все еще ожидая, что сейчас ее поразит молнией или она вспыхнет огнем. Снова. Но ведь так и происходит с грешниками? Хотя вроде бы только в аду. Или нет? Она не вслушивалась в те проповеди, на которых бывала, ее мысли всегда были заняты совсем другим, повседневным, приземленным, человечным. Беверли ждала. Она ощущает сладкий аромат спелой клубники, нагретой солнцем в жаркий день. Пожалуй, впервые за это утро ей чудится что-то отличное от фантомных запахов дыма и гари. И девочка думает о том, что очень странная дорога ведет к Богу. Все еще задается вопросом, чем именно она провинилась, в чем настолько была неправа, что теперь живет в постоянном страхе загореться, спалить себя и тех, кто волею судьбы ли или проведенья окажется рядом. Может быть, все же истина в том, что настоящая причина их семейных бед именно она, как и говорила мама.  «Беверли, понимаешь, папа часто злится, потому что он разочарован. Он так хотел сына. А родилась ТЫ. Ему тяжело с этим смириться, и он срывается… это выплескивается из него, против его воли. Он ставит в укор одно, но истинная причина всего этого… и почему ты не родилась мальчиком?» Беви помнит, как всегда  ждала папу с работы, как он подхватывал ее на руки с нижней ступеньки лестницы, как он улыбался, даже, если очень устал. Но что, если ей только хотелось видеть это так? «Неблагодарные девки…» «Посмотри и запомни, что бывает с потаскухами…» «Все женщины только для одного и годятся…» память с готовностью подсовывает воспоминания. А голос за спиной заставляет вздрогнуть. Беверли оборачивается в растерянности, не готовая к такому вроде бы простому вопросу.
- Я…э-э-э.. наверное, не вовремя? – конечно, невовремя!  Ты вообще должна быть в школе и прилежно учиться.
Майер замечает дорожку мокрых следов за собой:
- Извините, я Вам наследила

+3

5

- Для церкви не существует понятий «вовремя» и «не вовремя», дитя, - мягко улыбнулся пастор, проходя вперед, - раз ты оказалась здесь, значит, на то была воля Господа.
Девочка продолжила стоять на месте, словно испуганный зверек: напряженная поза, растерянный взгляд, тихий голосок. Эйбелу пришлось напрячь слух чтобы понять, что же она хотела ему сказать. Разобравшись, пастор опустил взгляд вслед за Беверли и, с трудом сдерживая смех, покачал головой: «Это всего лишь вода, тебе не за что извиняться».
Мало кто из паствы заботился о поддержании чистоты и порядка в церкви: как правило, горожане считали за подвиг уже просто переступить ее порог. Они ждали, что в храме очистят их душу, но вот о чистоте собственной плоти заботились мало. В конце осени, зимой и в начале весны на каменный пол становилось страшно смотреть: грязь и снег сливались на нем в отвратительном узоре, и даже преданные помощники вроде Лесли, не всегда могли сдержаться от крепкого словца, отмывая полы после очередной мессы.
Беверли Майер оказалась достаточно хорошо воспитана, чтобы обратить внимание на свою оплошность, или же просто была очень забитым ребенком, из тех, что привыкли обвинять себя во всех смертных грехах, начиная от прокисшего молока в холодильнике и заканчивая гибелью соседского кота под колесами грузовика.   
- Присаживайся, - отец Суорси вытянул руку, жестом указывая на ряды пустующих скамеек, протянувшихся от входа до самого алтаря. На взгляд Эйбела, их было слишком много для провинциальной церквушки. Даже в лучшие годы неф едва ли заполнялся прихожанами больше чем на половину, что же говорить о нынешних временах, когда люди с усмешкой, а то и с неприкрытой агрессией отзывались о религии в целом и церковниках в частности. Разумеется, воскресные мессы по-прежнему пользовались спросом, но в остальные дни, храм, как правило, пустовал. Исключение составляли визиты совсем уж ярых католиков, и таких, как Беверли Майер – тех, кому просто стало любопытно.
Впрочем, пастор не особенно жаловался на это. Пожертвования от прихожан были регулярными и довольно щедрыми, недостатка в пище он не испытывал, а если становилось откровенно скучно, Эйбел всегда мог прогуляться по городу, напоминая о своем существовании тем, кому не повезло заключить контракт с Пауком.
Дождь все набирал обороты. Теперь он превратился в самый настоящий ливень, прозрачно – серой стеной отделив церковь от остального мира. Тяжелые капли барабанили по старой крыше, уродливыми кляксами разбивались о светлые стены и, наконец, тонкими ручейками стекали по цветным витражным окнам.  Пастор внимательно посмотрел на девочку, а затем, словно бы опомнившись, всплеснул руками: «Ты же совсем продрогла, дитя!». Глядя на испуганно сжавшуюся Беверли, Эйбел позвал на помощь Лесли: та принесла из кладовки большое теплое полотенце, синее в розовый горох. Не особо вслушиваясь в робкие возражения девчушки, бережно, но качественно закутала ее. Так, что наружу торчал только покрасневший нос, большие удивленные глаза и огненно–рыжая макушка. Глядя на Беверли, пастор с трудом сдерживался от улыбки, слишком уж забавный был вид у юной мисс Майер:
- Поверь, - сказал он, опускаясь на соседнюю лавку, - это лучше, чем подхватить простуду и потом хлюпать носом.
А затем, посерьезнев, добавил: «Твой папа наверняка не одобрил бы подобное». Поймав испуганный взгляд девочки, Эйбел, неопределенно пожав плечами, пояснил: «Слишком суровым он у тебя выглядит».
Несмотря на то, что утро уже давно вступило в свои права, тяжелые свинцовые тучи не пропускали свет теплого майского солнца, из-за чего в церкви воцарился мягкий полумрак. Поднявшись на ноги, пастор подошел к ближайшему подсвечнику и принялся зажигать свечи. Огонь отбрасывал причудливые тени на лица отца Суорси и Беверли, а воздух постепенно наполнялся тяжелым запахом воска. Впрочем, стало гораздо светлее. Закончив, Эйбел решил, что дал девочке достаточно времени чтобы собраться с мыслями и вновь повернулся к ней:
- Итак, что же привело тебя сюда в столь ранний час, дочь моя?

+3

6

- Так и скажу миссис Чапман: меня не было в школе, потому что на то была воля Господа, - Беверли не может сдержать улыбку, представляя себе реакцию учительницы на такой ответ. Тут, конечно, не миновать похода в директорский кабинет и вызова папы в школу. Снова. Хотя вот уже три месяца обходилось без этого. Почти рекорд.
- Ой… это же не богохульство? – Майер ничего не смыслит в церковных канонах, да и какой-то верой никогда не отличалась, но ей бы не хотелось как-то оскорбить или задеть чувства пастора – человека, стремящегося помогать другим. Мало кто бывает настолько добр к людям. Хотя почему-то люди это мало ценят. Сколько раз вместо того, чтобы сказать о том, что человек -молодец, потому что помогает другим (будь то доктор, полицейский, пожарный или.. ну или служитель церкви),, люди просто отмахиваются словами «это всего лишь его работа», «ну ему же за это платят». Беверли в этом логики не видела и искренне презирала такое отношение людей. Да и их самих в большинстве случаев.
А еще церковников частенько обвиняют в похоти и совращении малолетних. Но отец Суорси точно не из таких, он в Эшберне многие годы, и его хорошо знают. Поэтому Беверли следует жесту его руки и усаживается на скамью, поджимая ноги под скамейку, чтобы по крайней мере не было лужицы на проходе, в которой потом кто-нибудь мог бы поскользнуться. Хотя слухи ходят и про Суорси. Иногда поговаривают, что он обеспечивает приход своей церкви излишним давлением на прихожан. Не потому ли, что людям необходимо испачкать каждого, кого они знают? Унизить, уличить, и если нет повода, то его всегда можно придумать? Может быть. Может быть и те слухи, что ходят про нее, имеют такое же происхождение. В конце концов, Роузи , всего на два года старше, обжимается за школьными трибунами… много с кем, но от чего-то не слывет шлюхой, как и еще несколько старшеклассниц. А Беверли уже больше года ходит с этим клеймом, хотя даже ни с кем не тусуется. Даже просто мысли обо всем этом портят настроение, вызывая гнев.
Беви привыкла заботиться о себе сама. Особенно в таких простых вещах, как потеплее одеться, накормить себя (и не только себя). Даже просто горячее какао на ночь она делает всегда себе сама. .Маме чаще было не до нее, а папа занят более глобальной заботой. И в мелочах скорее нужно было заботиться о нем: чтобы не забыл поесть, чтобы рубашка была чистая и выглаженная, чтобы не питался на работе чипсами и пончиками… оттого такое внимание сейчас особенно смущало. Она бы справилась и сама, но кто станет слушать возражения всего лишь ребенка?  Оставалось смириться и терпеть. Смирение и терпение – наверное, это по-церковному. Впрочем, так действительно стало немного теплее, только полотенце пришлось немного стащить, чтобы не чувствовать себя запеленатым зверьком. Она наблюдает за тем, как он зажигает свечи, и ощущение, что она отвлекла его от важных дел своим дурацким появлением, растворяется, становится спокойнее и уютней.
- Я прочитала, что, если во всем облом, сдавайся и иди в церковь, - вообще-то в оригинале речь шла про библиотеку, но там Бев уже была, и помощи никакой не нашла. И сюда она же зашла не любопытства ради и не из-за дождя, а все же в поисках ответов. Может быть, в поисках Бога? Если только он может дать ей ответы. Или искупление. Или что-то, что даст ей возможность спокойно спать по ночам.
Беверли ненавидит взрослых.  За их власть, за их силу, за их резкие убеждения. Ненавидит, и все же некоторых любит. Но не так, чтобы доверять. Взрослые всегда вызывают подозрения. И никому бы из них Беверли не доверила своих тайн добровольно. Ну разве что Райану Раску – аутисту из «Джунипер Хилл», где они с отцом бывали несколько раз, привозя Фриду на попытки лечения. Раск был нелюдим и неуклюж в разговорах, не понимал юмор и не терпел прикосновений к себе. Но в томительном ожидании родителей в коридоре под дверью кабинета главврача для Беверли Райан стал сначала отвлекающим от тревожных мыслей фактором, потом интересным собеседником, а потом и добрым приятелем, наверное, в некоторой степени и другом. Если десятилетняя девочка может называть другом тридцати шестилетнего пациента психиатрической лечебницы. Казалось, ему можно доверять. Но он более походил на ребенка в теле взрослого. Так что, пожалуй, был не в счет.
Отец Суорси был похож на обычных взрослых, но ни презрения, ни ненависти не вызывал. Не то, чтобы Беви была готова рассказать ему то, что ее беспокоит, но… но все же он, возможно, сможет ей что-то подсказать.
- Я.. ну, не знаю… - она снова замолкает, обдумывая, что сказать. Важные вещи сложнее всего выразить словами. Они делают чувства и мысли мелкими и ущербными, - наверное, я пришла, поговорить с Богом. Только я не знаю, как. И мне кажется, что он не очень хороший собеседник.

+1

7

Эйбел направил внимательный взгляд на алтарь: там, над амвоном и кафедрой висел внушительных размеров деревянный крест с распятым на нем сыном Божьим. В чем-то Беверли была права – вести диалоги с ним было проблематично, однако, большинство предшественников пастора и прихожан это не останавливало. Раз за разом они опускались на колени, соединяли ладони вместе и начинали торопливо бормотать под нос заученные молитвы, иногда путаясь и меняя строки местами, а порой, по забывчивости или невнимательности, выбрасывая из своих речей довольно внушительные куски. За долгие годы церковной деятельности Эйбел хорошо запомнил святое писание, но, любопытства ради, бывало что намеренно искажал и менял тексты проповедей, однако ни разу не был уличен в непрофессионализме или обмане верующих. Даже самые ярые прихожане были готовы буквально заглядывать в рот своему пастору и принимать каждое его слово за прописную истину. Верующие идиоты. Как же они порой раздражали. Медленно выдохнув, Эйбел посмотрел на девочку: до религиозной фанатички ей было еще падать и падать. Но ведь все начинается с малого?
Пастор вновь сел на соседнюю скамью. Откинувшись на жесткую деревянную спинку, он вытащил из кармана рясы простые темные четки и принялся неторопливо перебирать их, с каждым своим словом пропуская сквозь пальцы очередную бусину: 
- Возможно. Но вот слушатель – отменный. Господу можно поведать обо всем, что терзает твою душу и волнует сердце. О проблемах, горестях, неприятностях и обидах. Он выслушает обо всем, что тебя тревожит, без единого укора и упрека. Не отругает, не накажет, не запрет в тесной комнате. Никогда не толкнет и не ударит. Не напугает и не причинит боль. – короткие ногти царапнули маленький крест, венчавший четки, после чего Эйбел начал движение пальцев в обратном направлении. «Впрочем, не все приходят чтобы поведать о своих тревогах, - короткий кивок в сторону сына Божьего, - он может разделить не только печальные, но и счастливые моменты жизни. Но что-то мне подсказывает, что ты, дитя, не из таких».
Повернув голову, пастор внимательно посмотрел на Беверли. Редко встретишь настолько угрюмого, недоверчивого и зашуганного ребенка. Школьники, посещающие церковь, как правило вели себя совсем иначе. Малышня чинно сидела под бдительным присмотром отцов и матерей, стараясь слишком уж откровенно не пялиться в витражные окна, на яркие иконы и других детей. Как правило, надолго их терпения не хватало, и вскоре после начала проповеди они начинали болтать ногами и задавать умиляюще - наивные вопросы своим родителям, которые до этого с сосредоточенными минами внимали словам священника.
Более интересную категорию представляли собой учащиеся старших классов. Уже не совсем дети, но и до взрослых им было далеко. Сам факт того, что их, таких современных упрямых нигилистов – агностиков – атеистов – нужное - подчеркнуть притащили в храм, зачастую вызывал на юных лицах злобную циничную усмешку. Но что может противопоставить старшеклассник верующим родителям, когда они грозятся отобрать ключи от новенького Saab 900, если он не впихнет себя в старые брюки с мешковатым свитером, и не отправится с ними на воскресную мессу? Вот и приходится заносчивому юнцу засунуть раздутое эго куда поглубже и покориться воле старших, ведь гипотетическая красотка Мэри Энн с соседней улицы едва ли впечатлится, если до школы ее придется подвозить на велосипеде.
Ровесники Беверли Майер, приходящие в церковь, представлялись пастору самыми скучными и безыскусными. Еще недостаточно развращенные городом, но уже не столь чистые и наивные. Нечто среднее, малопригодное в пищу, как неспелый томат или недозрелое кислое яблоко. Впрочем, рыжеволосая Майер смогла выделиться на этом безликом фоне, до сего момента не вызывавшем у Паука интереса. От этой девочки за версту веяло пережитыми страданиями и насилием, которое изрезало детское сознание в лоскуты, а тело изукрасило ссадинами, синяками и шрамами. И Ловцу Скверны стало любопытно, какой она будет полезнее: сшитой из этих обрывков, собранной по кусочкам или же полностью изломанной, лишенной самой возможности на восстановление?
- Быть может, тебе будет проще говорить с Господом в одиночестве? Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать смущение, когда раскрываешь свою душу в присутствии незнакомых людей. Даже если это священнослужитель. Потому, дитя, если это облегчит твое здесь присутствие, я мог бы… - с этими словами Эйбел демонстративно поднялся на ноги, всем своим видом показывая готовность оставить Беверли одну, если она хотя бы кивком выразит свое согласие.

+2


Вы здесь » Ashburn » Прошлое » Птичка в клетке


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC