Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Перед ликом скуки даже боги слагают знамёна ©


Перед ликом скуки даже боги слагают знамёна ©

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[февраль 1991 г.] Перед ликом скуки даже боги слагают знамёна ©

https://d.wattpad.com/story_parts/736117609/images/15a18a721428dfe6606036113479.gif
"Жизнь есть родник радости; но всюду, где пьёт отребье, все родники бывают отравлены" © Ф.Ницше

Преамбула:
Джереми, Бэт, Айви
Обычный школьный день троих необычных учеников.
Резюме:

0

2

Джерри стоит в конце коридора, у шкафчика, и прикрывая спиной дверцу, в который раз перечитывает газетный заголовок: «Конец деяниям милуокского каннибала» и чуть ниже — приписку более мелким шрифтом «Джеффри Дамер осуждён на пятнадцать пожизненных сроков». В коридоре тихо, Джерри прогуливает урок. Пальцы крепко сжимают газетные листы, и губы едва заметно шевелятся, снова и снова беззвучно произнося эти «пятнадцать пожизненных сроков». Джереми думает, что разочарован — ещё один Сильный оказался сломлен и будет безвольно каяться перед толпой ничтожеств, напуганных до той степени, что готовы считать его заключённым даже после смерти.
Финальный процесс начался в конце января, и Джерри неотрывно следил за ним с самого начала. Судебные слушания подробно освещались в прессе, а некоторые даже транслировались по телевидению — беспрецедентное внимание к серийному убийце, и можно было представить себе, какой ужас этот невзрачный человек наводил на всё американское общество. Джереми хорошо осведомлён обо всех вменяемых Дамеру злодеяниях и высоко оценивает его поступки, хотя от некоторых деталей совершенных им преступлений тошнота подступает к горлу. Он вступал с жертвами в сексуальную связь, со всеми этими неграми, гомосексуалистами — для чего? Чтобы уподобиться им и только подтвердить своё превосходство? Джерри думает, что это глупо, недостойно Сильного. Достаточно было того, что Дамер частично съедал своих жертв: поглощение слабых сильными — закон самой жизни, и милуокский монстр, как примитивно прозвали его журналисты, в очередной раз доказал это. Джереми думает, что Дамер зашёл достаточно далеко, но излишняя привязанность к жертвам сыграла с ним злую шутку. Он слишком придирчиво выбирал, забывая о том, что насилие — само по себе является целью. Он думает, что ещё один Сильный сошёл с дистанции, но прошёл достаточно далеко. Джерри думает, что на его место придут другие.
Звенит звонок, и Джереми неловко складывает газету, спеша спрятать её в свой шкафчик, пока кто-нибудь из учеников не заметил. Шестнадцатилетним мальчикам не положено увлекаться статьями про серийных убийц, Джерри знает это, и он совсем не хочет опять попасть в кабинет школьного психолога — за время их последней встречи сценарий вряд ли изменился, а то, что было в прошлый раз, уж слишком скоро ему наскучило. Коридор заполняется учениками — они, как тараканы, сползаются отовсюду, атакуя шкафчики, и Джереми надеется, что достаточно незаметен среди них. Он поправляет рюкзак, вытаскивает с полки учебник по анатомии и рабочую тетрадь со смятой обложкой, когда замечает Бэт. Их шкафчики — через один друг от друга, и Джерри отлично видит девочку краем глаза: сегодня она как будто не расстроена, в руках новая книга и, кажется, новый браслет — фенечка на запястье. Джерри чувствует, как предательски дернулась верхняя губа, и крепче сжимает в руке учебник.
Возле соседнего шкафчика между ребятами начинается потасовка: двое смеются, наскакивая на третьего, и тот, тоже смеясь, отмахивается ногами. Джереми презирает этих обезьян, искренне полагающих себя венцом творения. Он думает, что Дарвин где-то ошибся в своей теории, и промежуточное звено между человеком и обезьяной не полностью было истреблено более сильным видом — вот же они, питекантропы, собственной персоной. Один из мальчишек теряет равновесие и заваливается на шкафчики, грохоча неплотно прикрытыми дверцами, и Джерри отступает на несколько шагов от заигравшихся идиотов. Мимо пролетает сброшенный кем-то портфель, и Хартманн отшатывается назад, чувствуя за спиной чью-то спину. Хватается рукой за шкафчик, оборачиваясь, и нос к носу сталкивается с Бэт. Книжки и тетрадь летят на пол, губа снова предательски дёргается. «Извини, приятель», — доносится из-за плеча, и он чувствует, как это отвратительное «приятель» скрипнуло на зубах. Он думает: «Я тебе не приятель», думает: «Не смей вообще обращаться ко мне». А Бэт так близко, что Джерри вдруг чувствует отчётливый запах сирени — наверное, её шампунь.
— П-прости.
Он ненавидит это ощущение: когда звук будто бы застревает где-то между зубами, отскакивая, как пинг-понговый мячик, и повторяясь несколько раз. Джерри мало разговаривает вслух, потому что знает, что в самый неподходящий момент этот проклятый мячик отскочит снова, и он заикнется — вот прямо как теперь. Он опускается на корточки, подбирая только её книгу, и протягивает, глядя на девочку сверху вниз. Они редко стоят так близко, и Джерри неловко от того, что он выше Бэт чуть ли не на две головы.
Он хочет заткнуться, подобрать свои вещи и молча уйти, — он ещё не готов так долго оставаться рядом, ещё немного — и губа снова дёрнется, — но слова срываются сами, коротко и чётко:
— Убийцу Джеффри Дамера осудили на девятьсот пятьдесят семь лет. Ты знала?

0

3

Школьный звонок, как звук дудочки Крысолова для школьников, поднимает разом весь класс, несмотря на продолжающего говорить учителя. Людской муравейник шумит, сбиваясь в кучки, передвигаясь, казалось бы, хаотично. Мистер Уилс бросает еще пару фраз, но машет бессильно рукой отпуская галдящую толпу. Он тоже рад перемене и Бэт это видит, потому что не спешит вместе со всеми нестись на выход, образовывая пробку в дверях, и вливаться в бурлящий поток острых локтей и злых языков. Перемена нужна не только для отдыха детей и перехода в другой класс, но даже скорее дает возможность учителям вздохнуть, загнать в привычные рамки, расшатанные непослушными детинами, нервы. Основная масса выплескивается вон и девчонка встает неспешно, аккуратно укладывая тетради в сумку, но все же получает ощутимый толчок локтем в бок.
— Подвинься, Грабер. Твоя жопа занимает пол прохода.
Копна высвеченных волос хлещет по щекам стоит повернуться на голос, а обладательница скверного характера и насмешливого голоса уже удаляется в свите хихикающих припевал. Ежедневный ритуал последних лет. Слегка пожав плечами, Бэт повернулась и поймала взгляд учителя. Легкая улыбка с оттенком сопереживания вынуждает снова пожать плечами, как бы говоря: подумаешь, переживем, сегодня еще легко отделалась. У каждого в классе есть такая вот Джессика-задира.
Выскользнув из пустого кабинета, Грабер торопливо двинулась по коридору. Основы выживания в школе просты: не поднимай головы, иди вдоль стены, избегай столкновений. Встретиться с кем-то взглядом — чревато проблемами, не уступить не тому человеку дорогу — чревато проблемами, случайно задеть кого-то популярного или еще хуже кого-то в футбольной и чирлидерской форме — лучше даже не представлять, чем это может обернуться.
Нехитрый код и Бэт прячется в полутьме заваленного книгами шкафчика, с улыбкой думая о подруге. Приятно было знать, что из каждого правила действительно есть исключения. Пальцы невольно касаются браслета, прячущегося под полосатым рукавом свитера. Трусливо сбежав от недовольного отца под тихое покровительство библиотеки, девчонка попала на факультатив младших классов. Глупая фенечка из детской книжки для юных рукодельниц, как результат, грела руку, увлекая в воспоминания историй о дружбе, что учительница зачитывала малышам во время занятий. Она сделала такую и для Айви, но все не решалась отдать. Резкий взрыв хохота возвращает на землю из мира грез и заставляет вздрогнуть, наугад схватив что-то с полки, школьница прижала книгу к груди, взмахом руки отправляя браслет под рукав. Нельзя показывать этим шакалам, что тебе что-то дорого. Отберут, осмеют и оставят зализывать очередные моральные, а то и физические раны.
Правила, выработанные в прямом смысле потом и кровью, необходимо соблюдать, но, замечтавшись, Бэт не успевает скользнуть в сторону и сталкивается с одноклассником.
— Прости, — испуганный голос сливается с мужским в синхронном извинении.
Намек на робкую улыбку скользит по губам, но Грабер еще настороженна. Сцена прям из кино, где парень и девушка сталкиваются в коридоре, склоняются одновременно, сталкиваясь лбами и в хохоте сплетаются не только голоса, но и сердца. Бет не садится следом, удерживает себя от опрометчивого следования глупым паттернам. Лицо у парня знакомое, но имя никак не хочет всплывать на поверхность, крутится на языке, в последний миг ускользая. Бэт хмурится, наблюдая как одноклассник сгибается, поднимая упавшую книгу. Она же его знает, он сидит позади нее на паре предметов, они даже как-то вместе делали работу. Случайное соприкосновение пальцев под гладкой суперобложкой книги вызывает в памяти бурю картинок.
Теплое майское солнце заполняло аудиторию, напекало левое ухо, отчего рука сама постоянно взлетала, поправляя непослушные волосы, прикрывая клочок нежной кожи. Школьники ведомые любопытством склонились над трупом лягушки. Где-то сбоку брезгливо визжали девчонки, отказываясь прикасаться, но необычная парочка незнакомцев, что знали друг друга годами, стояла, затаив дыхание. Не было за этим столом брезгливых вскриков и неприязни, взгляды лишь раз пересеклись и скальпель быстрым движением в уверенных пальцах вскрыл брюхо подопытной тушки. Бэт не боялась лягушек или других животных. Люди — вот кто настоящая угроза. Робость тонет в предвкушении, и две головы синхронно склоняются, практически соприкасаясь. Ей интересно, она должна знать, чтобы суметь описать, но их лица так близко, что Бэт чувствует, как кудряшки щекочут щеку, колыхаясь от дыхания партнера. Все интересное там, — почти срывается с губ, когда до нее доходит понимание, что так быть не должно. Им следует обоим всматриваться в недра вспоротого нутра, а не пялиться друг на друга. Девчонка краснеет мгновенно, хочет превратить неловкость в шутку, но молчит, поворачивая голову, и тоже смотрит в ответ, пока покашливание над плечом не намекает, что надо работать. Бэт вздрагивает, сжимается в ожидании упреков, тянется излишне резко к экспонату, случайно коснувшись пальцев, все еще сжимавших холодный металл скальпеля.
— Джереми!
Имя, наконец, всплывает, выстреливает вместо «спасибо», вновь вынуждая лицо принимать странную гримасу недовольства собой и заискивающего сожаления. Продолжай в том же духе, скоро тебя будут не просто считать идиоткой и шалавой, а чокнутой идиоткой и шалавой. Молодец, Бэт.
— Убийцу Джеффри Дамера? А кто его убил? — девчонка переспрашивает недоуменно, но понимает в середине слова, что парень видимо имел совсем другое, — А-а. Поняла. Серьезно? Девятьсот пятьдесят семь лет? Вот это да. Интересно было бы послушать его версию истории.
Заталкивая книгу в портфель, Грабер размышляла насколько нечестно по отношению к свободным писателям поступают биографы. Зачем выдумывать своих героев, когда можно просто взять и записать все с чужих слов? Зачем искать вдохновение и музу, езжай в тюрьму и бери готовый материал?
— Его биографию еще не публиковали? Осторожно!
Шутливая потасовка набрала обороты, бесцеремонно прерывая разговор. Здоровенный старшеклассник уворачивался от брошенного ранца, как Джереми ранее, но куда с меньшей грацией. Вскинув руку, чтобы оттолкнуть собеседника с пути заваливающейся туши, Бэт успела лишь коснуться груди Хартмана, после чего, подчиняясь силам инерции и гравитации, свалилась вместе с ними на пол, погребенная под двумя мужскими телами.

0

4

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]
Айви опять копировала ужимки Бэт, чтобы избавиться от надоедливого учителя физкультуры. Видите ли, было неправильно с её стороны калечить их футболиста, когда на носу очередной матч. Конечно-конечно, он же не переживёт пару синяков. Не говоря уже о том, что этот урод сам виноват. Учитель же так удобно отвернулся, когда Курт с подначивания дружков подошёл со своим настойчивым: «Паунсетт, а дай пощупать? Ты же своему бандиту даёшь». Она и не оставила просьбу без внимания: сначала дала пощупать свой локоть, а потом и пол. И оказалась, конечно, виновата. Как всегда, Паунсетт. И снова этот взгляд: «что мне с тобой сделать?» Как будто так много вариантов. И кто, скажите, в здравом уме сумеет сделать скорбное лицо, когда ему грозят отстранением от уроков? Наберётся пересчитать по пальцам руки тех чудиков, которых всерьёз расстроило бы недельное отстранение? Ах да, это ведь вносят в личное дело, которое потом передают в колледж. В тот самый колледж, куда Айви суждено попасть, только если она продаст жизненно важный орган или снимется в порнографическом фильме. «Ладно, иди. Обсудим это с тренером и потом позовём», — махнул учитель, когда понял, что говорить с девчонков бесполезно. Несмотря на все попытки изобразить вину, выглядела Паунсетт всё той же хулиганкой, совершенно не понимавшей, за что её ругают.
Вопреки тому, что воспитательные беседы с учителями не становились редкостью, да и в кабинет директора её по-прежнему вызывали, Айви чувствовала, что взрослела. В ней было уже меньше от той злой, оставленной Феном девочки, и всё больше чего-то другого, чему она ещё не могла дать названия или характеристики. Связалась даже с этой девчонкой Бэт. Её тогда точно дёрнул чёрт. Паунсетт не жалела о содеянном, но часто чувствовала себя странно, особенно от мысли, что у неё теперь есть подруга. Последний раз этим слово Айви называла Летти, пока не спёрла у неё доску Уиджи. Тогда они рассорились, и Летиция едва не прокляла её. Им тогда было восемь, а ведь девчонки до сих пор в коридорах при встрече презрительно морщатся. Обиды, нанесённые в глубоком детстве, вообще никогда не забываются, а становятся своего рода традициями, ритуалами. Может, Летти забыла, за что ненавидит Айвс, но ненавидеть от этого не перестала — таковы порядки школьного мира. Никакой пощады. Фен сбежал позже, но он был старше и сам принимал сложные решения, теперь старшей была Айви, и она понимала, что ничего не смыслит в дружбе и её проявлениях. Порой, если она всматривалась в лицо Бэт, могла даже понять, когда дурацкие шутки Грабер задевают (часто), но не могла понять, почему и с чего. Вон Курт и Коди постоянно друг над другом издеваются, и хоть бы кто после этого строил обиженку. Бэтти, конечно, ничего не говорила, но было же видно, и Айви чувствовала неловкость за то, что опять ляпнула что-то не то, но беда была в том, что Айви вообще не была рождена для того, чтобы пить чай с кексиками и разговаривать про маникюр или пресс Коди. То ли дело шантажировать отца подруги — это вот всегда пожалуйста. Паунсетт запуталась, разрываясь между дерзостью, въевшейся в подкорку, и желанием кого-то опекать. Отдать кому-то то, чего ей самой когда-то не дали: внимания, заботы, защиты. Особенно последнего. О, если бы Паунсетт только знала, как часто Бэт о чём-то умалчивала, чтобы только её не расстраивать... но, к счастью, Айви оставалась в неведении, уверенная, что всё идёт по плану.
Она вышла из раздевалки последней, никого уже не оставалось, затолкала спортивную форму в шкафчик как раз к началу представления. Дальше по коридору происходило какое-то месиво. Зеваки остановились, чтобы поглазеть на безобразие, а Айви к своему ужасу узнала в заваленной мужиками Бэт.
— Дайте вы пройти, идиоты, — рыкнула Айвс, оттолкнув двух здоровяков, и протиснулась вперёд. Долговязый пятиклассник даже забыл, за чем шёл, остановившись, как вкопанный. Любят школьники всякий цирк.
— Шоу окончено. Продолжения не будет, — громко объявила Паунсетт и перекрестила руки, давай происходящему отбой. Школьники нехотя зашевелились. Кто-то поспешил сделать лицо «не больно-то и хотелось», как те две курицы, которые двинулись вперёд по коридору, пересмеиваясь между собой, но то и дело оборачивались назад, чтобы проверить, как идёт операция по высвобождению школьницы из-под завалов.
— Так, ты — пошёл нахрен, — беззлобно констатировала Айви, подняв виновника падения и всей стычки в целом. Правда, подняться ему помогла.
Ты тоже, — следующим был обнаружен Джереми, на которого Паунсетт было, если честно, плевать. Она уже протянула руку Бэт, игнорируя в принципе существование мальчишки в этой вселенной.
— Найдём мы тебе парня, Бэтс, не надо отчаянных мер. Для этого не обязательно устраивать групповушку посреди коридора, — рассмеялась Айви, дожидаясь, пока подруга сможет подняться на ноги.

0

5

Дурацкий вопрос сам собой срывается с губ, и Джереми резко замолкает, опасаясь, что девочка не поймет из сказанного ни единого слова. За делом «палача» Даммера, конечно, следили все, но ведь Бэт совсем не читает газеты, только книги, и разве что дома по телевизору могла бы что-то слышать о его судьбе. Но Джерри кажется, что девочка редко смотрит телевизор. Он думает, — и даже представляет иногда по дороге из школы, идя позади, так, чтобы Бэт его не видела, — что приходя в свой дом, она старается быть тише воды, разуваясь, крепко прижимая к груди портфель и спеша поскорее подняться в комнату. Тихо ступает по скрипучим ступеням, торопясь скрыться от отцовских глаз. Джереми видел их вместе, видел, как рядом с этим мужчиной у Бэт опускаются плечи, как тускнеет взгляд. Это даже не страх и не ненависть. Рядом с отцом Бэт хочет просто исчезнуть, не существовать, никогда не появляться на свет — так кажется Джереми. Он не знает, бьёт ли Грабер дочь завернутым в полотенце куском мыла, или просто грозиться ударить. Не знает, заглядывает ли он в её спальню, когда на город опускается ночь. Джереми думает, что ему уже пора узнать это. Смотрит на Бэт и думает, что её губы кажутся слишком алыми, вызывающе выделяясь на бледном девичьем лице. Интересно, её отец тоже об этом думает?
Учебник и тетрадь Джерри всё ещё лежат на полу под ногами, а Бэт уже вцепилась в свою книгу, как в спасательный круг. Она переспрашивает его, поправляется, и Хартманн снова чувствует, как от волнения дернулась верхняя губа. Он опускается на корточки, чтобы поднять свои вещи, и чтобы Бэт не видела, как кривится его лицо. «Ты с детства скалился, как маленький зверёк, — говорит ему мать. — Это ничего. Ты вырастешь и научишься контролировать это». Джереми считает, что он уже достаточно вырос, он говорит коротко и редко смотрит на собеседника прямо — вот и весь контроль.
— Не будет ничего интересного, — он качает головой, снова поднимаясь перед девочкой в полный рост. — Он уже сказал на суде, что сожалеет. Что бог милостив и простит его.
Джерри чувствует злость, представляя себе, как Даммер при этих словах становится жалким, как скрючивается и искажается его образ; он ещё верит, что Джеффри говорил не искренне, в угоду своим судьям и всем тем, кто обманчиво видя в нём обычного человека, ещё какое-то время порассуждает о его морали и совести. Говорил, чтобы поддержать интерес.
— Биографию? Н-нет, я...
Он не успевает договорить, и, может быть, Бэт даже не заметит, что он заикнулся. Джерри чувствует толчок в спину и снова роняет вещи, ударясь плечом о шкафчик. Невольно толкает девочку и теряет равновесие сам, как-то неловко, боком заваливаясь на неё. Из-под ноги уехала оторванная тетрадная страница, и Джереми чувствует собственное падение — как в замедленной съёмке. Толкнувший его старшеклассник — Генри Хопс, он чуть пониже ростом, но щёки лежат почти на плечах, особенно когда этот детина начинает ржать во весь голос, тоже потеряв равновесие. У Джерри в кармане гвоздь длиной с ладонь — простенькое, но всё-таки оружие, которое не жалко выбросить после того, как воткнешь в жирную ляжку этого гогочущего ублюдка. В суматохе никто не заметит короткого удара, а потом — мало ли, какой мусор валяется на полу в школьных коридорах. Джереми уже сунул руку в карман, второй ладонью уперевшись в пол рядом с головой Бэт, чтобы не завалиться на девочку всем весом, но ударить Хопса не успел — здоровяк упал прямо на него, и рука Джерри так и осталась в кармане. Хартманн почувствовал, как острие проткнуло его собственную ладонь, но уже не мог отдернуть руку.
Он кривится от боли, с силой толкая Генри, чтобы высвободить, наконец, пораненную руку. Вокруг уже столпился народ — школьная жизнь скучнее, чем кажется, если все эти идиоты собрались здесь только для того, чтобы поглазеть на них. Кто-то хохочет, кто-то свистит, а какой-то смельчак, ростом не выше самой Бет, кричит откуда-то сзади: «Что, Грабер, твой первый раз?». Джереми чувствует, как дёргается губа, на этот раз — от злости. Он приподнимается, вытягивая шею, но не успевает рассмотреть лицо мелкого задиры, потому что обзор заслоняет Паунсетт — как всегда, руки в боки. Насмешливый взгляд, резкий голос и зашкаливающая уверенность в себе — Джереми снова кривится: конечно, без этой стервы бы не обошлось.
Толпа расходится, и Хартманн встаёт на ноги. Айви повыше своей подруги, но Джереми всё ещё смотрит на неё сверху вниз. Он думает, что она использует Бэт, как и всех остальных. Думает, что она пудрит ей мозги и сбивает с толку. Он думает, что они совсем не похожи, и что Паунсетт лучше держаться подальше, если она не хочет однажды найти в своем потрёпанном портфеле ядовитого паука. Айви усмехается, и Джерри не понимает, чем её глупая шутка лучше того, что ляпнул минуту назад тот визгливый недомерок. Она протягивает Бэт руку, и Хартманн чувствует укол ревности, а губа снова вздергивается вверх.
Джереми вдруг обращает внимание на звук — что-то как будто капает на бумагу. Он опускает взгляд на пол, где на оторванный, испачканный подошвами тетрадный лист щедро льются багровые капли — кровь с его проткнутой гвоздём ладони. Секунду он смотрит на то, как бумага пропитывается алым, прежде чем зажать кулак, неловко убирая его за спину. Джереми думает, что острие гвоздя ещё торчит у него из кармана. Думает, что уйти сейчас самое время, но оставлять Бэт наедине с Айви совсем не хочется. На рукаве её полосатого свитера кровавое пятно — наверное, он случайно схватил её в этой суматохе.
— Ты цела? — он не смотрит на Паунсетт и поднимает с пола портфель Бэт, протягивая девочке.

0

6

Рука, стремящаяся оттолкнуть, оглаживает выпуклость грудной клетки заваливающегося тела, тонкие пальцы инстинктивно смыкаются, впиваясь в ткань рубашки, ища опоры, но лишь тянут парня на себя, задавая падению странный вектор. Холодный пол ударяется в лопатки резко, срывая с девичьих губ тихий стон, потонувший в хохоте разыгравшихся одноклассников. Паника привычным огоньком разгорелась в душе, дрожью разливаясь по юному телу. Если не шевелиться, то все это быстро кончится. Так по крайней мере обычно бывало. Бет жмурится, сглатывая подступающие слезы, ощущая навалившуюся тяжесть тел, вздрагивает, чувствуя чью-то ногу меж своих коленей. Девчонка практически не дышит, задерживает дыхания, стараясь исчезнуть, провалиться дальше сквозь грязный кафель прямо в подвал. Пожалуйста, хватит. Не надо. Пожалуйста, прекратите. Кривятся дрожащие губы в ответ на выкрики из толпы, не пророняя ни слова.
Айви!
Знакомый голос прорвался сквозь гомон школьников, придавая смелости и сил. Блестящие капельки еще не набухших слезинок сорвались с распахнувшихся ресниц. Бет встрепенулась, собираясь окрикнуть подругу, но вновь замерла. Лицо Джерри, обычно такое невозмутимое, кривилось в странном оскале. Наполненные яростью глаза сверлили кого-то в толпе, наливаясь темнотой, меняя голубизну озер на серость бушующего моря. Завороженная, Грабер впивалась взглядом в незнакомые эмоции, отодвинув панику на задний план, стараясь запомнить движение каждого мускула, фиксируя в голове все от нервно дрогнувшего кадыка, до сошедшихся бровей и дернувшейся губы.
Снова звучит голос Айви, вырывая из оцепенения. Бет опирается на предложенную руку, встает с пола, но отпускает поспешно, пряча смущение в волосах, отряхивась неловко. Юмор у Паунсетт острый, как маленькие лезвия, вспарывает часто нежную кожу, заливая щеки румянцем и оставляя за собой еле заметные шрамы. Бет не умеет дружить, лишь восхищаться, таскаясь следом. И разве пара уколов такая большая цена за все то, что Айви давала взамен?
Пальцы привычно вытягивают края уже и без того растянутых рукавов, выдавая нервозность. А что если и Айви теперь будет думать, что она та еще шлюха? Вдруг, наконец, поверила во все эти глупые слухи? Девчонка облизывает быстро губы, не смея поднять взгляд — лишь бы не увидеть у подруги того выражения презрительной брезгливости, что так часто оседало на лице Джессики — запоздало замечая на свитере красную метку.
— Бли-и-ин, — полу стон срывается с перекошенных страданием губ. Единственный приличный свитер испорчен, а значит снова можно ждать взбучки от отца и носить ненавистную потерявшую цвет водолазку, что скрывала синяки, но кололась просто нещадно, — Да я в порядке, спасибо.
Такое же красное пятно, но уже на полу, бросается в глаза, стоит Хартману переместиться, подавая портфель.
— Ой, ты ранен? Покажи!
Не глядя закинув ранец в шкафчик, Грабер наклонилась, схватив Джереми за локоть, вынуждая вывести руку из-за спины. Алые капли проступали сквозь сжатые пальцы, тонкими полосками тянулись к земле. Девичьи пальцы скользнули поверх мужских в тщетной попытке раскрыть ладонь, оценить масштаб повреждений.
— Тебе нужно к медсестре.
Зализывать раны Грабер умела лучше, чем избегать. Удерживая одной рукой Джерри за запястье,  девочка другой принялась рыться в шкафчике в поисках того, чем можно было зажать рану или хотя бы промыть.
— Айви, у тебя есть платок? Или вода?

0

7

Айви флегматично наблюдала за развернувшейся сценой. Бет всё своё внимание обратила на странного пацана. Ни имени его, ни класса Паунсетт не знала. Вообще не помнила, видела ли его хоть раз. Может, вообще случайно забрёл? Может, из другого города, за футбольной командой приехал шпионить, чтобы выслужиться у своих. Но Бет как-то спокойно на него реагировала, неужели знала? Да, она, конечно, добрая душа, но так открыто охать и просто позволять другим себя видеть не смогла бы.  Айвс отвлеклась, когда почувствовала неприятные ощущения. Айви выкидывает локоть и попадает под живот Хопсу, решившему шутки ради распускать руки.
— Знаешь, почему ты такая злая, Паунсетт? Потому что у тебя мужика нет, — простонал он, отодвинувшись.
— У тебя зато есть, наслаждайся моментом, — отозвалась она, и Генри налился краской, но решил больше не лезть. Слишком много свидетелей вокруг, да и кажется, где-то впереди маячил учитель.
— А? — она уже забыла, что застряла в этом дурацком коридоре не по собственному желанию, но Бетс подала голос, — есть платок, а вода... мало школьных туалетов иил фонтанчика для питья?
Ерунда какая-то, и стоило из-за царапины столько паники разводить. Бет такая Бет. Паунсетт старалась улыбаться, хотя мысленно закатывала глаза. Это вот всё с паникой и стремлениями друг друга полечить — скучно! Дико, невыносимо скучно. И если бы и не без того смущённый, робкий вид Бетти, Айви жёстко прошлась по происходящему. Это выглядело наивнее, что Клуб завтраков, и её немного мутило. Поэтому, когда подруга закончила делать всё, что она пыталась там сделать с этим незнакомым пацаном, Паунсетт схватила её за локоть и потянула к себе.
— Ты-то сама не поранилась, всё окей? А это ещё что за пиздец? Если ты не хочешь лишиться свитера, придётся тебе его застирать, причём срочно, — Айви возражений не терпела, но прежде чем уйти повернулась к мальчишке и сказала, — а к медсестре всё же зайди, она там всё перевяжет, как нужно.
Но было очевидно, что Паунсетт плевать и на Джерри, и на его руку, и на всё от, что будет с ним дальше. Её даже немного кольнуло то, как Бетс обратила всё своё внимание на незнакомца. В то время, как именно Айви пыталась ей помочь и разрулить эту ситуацию. А он-то кит такой, чтобы с ним носились, как курица с яйцом? И что он вообще хорошего сделал. Ревновала? Да, она ревновала и чувствовала себя оскорблённой, надо было пойти другим коридором или сделать вид, что не услышала, не заметила. А то вечно помогай этим соплюхам, а они даже спасибо не скажут.
— Давай сюда свитер, — по-хозяйски потребовала Айви, втолкнув Бет в девчачий туалет, — что это за фрик с тобой был? Приятель?

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]

0

8

Пальцы Бет касаются его крепко сжатого кулака, и пару секунд Джерри тупо смотрит на то, как странно её ладонь выглядит на фоне его напряжённой руки. Светлая и тонкая, будто прозрачная кожа, под которой отчётливо видны сейчас синеватые вены и крошечные сизые звёздочки — как будто девочка замёрзла или очень нервничает. Испачканный рукав немного задран, и Джереми снова видит на узком девичьем запястье фенечку — чёрт знает почему, его взгляд снова и снова цепляется за неё, словно за какую-то метку. Пальцы Бет становятся настойчивее в попытке раскрыть кулак, но Джерри только сжимает его сильнее, как будто пряча что-то особенное, и в последний момент упрямо оттягивает руку, все-таки отстраняясь от девочки.
Слишком близко, слишком тесно, всего этого — слишком.
— Ерунда, ничего не нужно, — рука снова прячется в карман, интуитивно нащупывая тот самый гвоздь, и пальцы снова сжимают его. — Ничего...
Его страшно раздражает голос Айви, стрекочущий рядом с ухом, и Джерри оборачивается к ней, желая сказать что-то очень гадкое, уже чувствуя, как от гнева полыхают щеки — её не должно быть здесь, Бет это не нужно, не нужно это её ехидство, это выпяченное "я" вездесущей задиры Айви Паунсетт. Он хочет сказать, но почему-то от отвращения слова застревают в горле, и хорошо, что Айви не видит его, уже цепляясь за рукав Бет — она сегодня уже сделала достаточно, чтобы Джереми надолго запомнил её и придумал наверняка, как отвадить от Бет этот приставучий репей. Отвадить от его Бет.
Он отступает в сторону, туда, где окончательно разбрелась уже толпа школьных зевак, и, неловко подхватывая вещи, пятится, ещё глядя исподлобья на Бет, и даже перехватывает на секунду её встревоженный взгляд. Отворачивается поспешно, пропуская девочек перед собой, и только тихо хрипит что-то вслед, с силой ударяясь спиной в железную дверь шкафчика. Джереми не верит в бога и не верит в проклятия, но на языке крутиться назойливое «будь проклята Айви Паунсетт», и мальчишка раздражённо сплёвывает под ноги. К чёрту всё, с этого дня он сам — её худшее проклятие.
Будь проклята Айви Паунсетт, аминь.
Ладонь уже перетянута стерильной салфеткой — Джереми достаточно предусмотрителен, что иметь при себе медикаменты первой необходимости, и теперь скептически смотрит на едва проступающую кровь и кивает самому себе, поднимая голову и глядя на отражение в зеркале туалетной комнаты. Из дальней кабинки раздаётся приглушённый девчачий смех и звуки возьни, и Джерри брезгливо морщиться, поспешно проходя к выходу, уже на ходу накидывая на плечи рюкзак. Какая мерзость, как это вообще может прийти в голову в вонючем школьном сортире? Он суетливо выуживает из кармана влажную спиртовую салфетку, спеша вытереть руки, так, словно даже отдалённое присутствие при этом может запачкать его. Звенит звонок, и мальчишка ускоряет шаг, но вдруг замирает, снова слыша знакомые голоса, раздающиеся на этот раз из женского туалета.
Джерри подходит к приоткрытой двери, останавливаясь за углом, чтобы не быть замеченным, и воровато озирается, подмечая, что все ученики, кажется, уже разошлись по кабинетам. Голоса звучат тихо, но можно различить, что девочки говорят о нём. Странная смесь неловкости и любопытства как будто щекочет Джереми изнутри, и мальчишка подходит ближе, осторожно придерживая носком ботинка едва приоткрытую дверь. Обзор невелик — обшарпанный кафель некогда белых стен, щедро политый синей краской из баллончика и полустёртое «сука» где-то у окна, грязный пол, пара бычков на краю подоконника. Девочки стоят возле кабинок у раковины, и всё, что увидел Джерри — мелькнувший край полосатого свитера и обнажившееся вдруг плечо Бет. Бледная кожа, — мальчишка вдруг почувствовал, как вдоль позвоночника иглами прошлась дрожь и волоски на теле будто бы встали дыбом, — тонкая лямка на острой, как птичье крыло, лопатке, изгиб локтя. Он почувствовал, как дернулась губа, и прижал ко рту кулак, уже чувствуя лбом холод дверного косяка. Образ Бет исчез из поля зрения и Джерри прильнул к двери, весь превратившись в слух.

0

9

Но как же…
Тёплая рука выскальзывает из пальцев, оставляя тонкий красный след на ладони. Грабер попыталась поймать, но Джерри уже отступает, избегает близости и контакта, оставляя с терпким чувством отвергнутого одиночества. Такой, как все. Обида лёгкой тенью ложится на девичье лицо, утопая во вновь покрасневших глазах. Она же просто хотела помочь. Хоть кому-то. Рука безвольно упала, лишившись ноши, а девочка инстинктивно отступила за спину подруги, как раз потянувшей за локоть.
Недостаточно хороша. Всегда недостаточно хороша. Даже для оказания помощи однокласснику. Даже для простых прикосновений. Быть может у неё слишком холодные руки? Кончики пальцев прошлись еле заметно по щеке, убирая выбившуюся кудряшку за ухо, лишь подтверждая давно известный факт. Она просто неприятна людям.
Чужая кровь на ладони кислотой прожигала кожу, вызывая желание смыть с себя следы присутствия чужого тела, что так поспешно и откровенно отшатнулось, стоило коснуться. Лишь осознание будущих проблем мешало вытереть брезгливо руку о штаны.
— Я цела, — дрожащий голос еле шепчет, но глаза умоляют «пожалуйста, давай уйдём отсюда. Сейчас».
Кровь на руке сливается с кровью с рукава, приковывая внимание. Зудит комаром в подсознании, отвлекая внимание от мыслей о собственной ничтожности. Девчонка тупо пялится на красное пятно, позволяя увлечь себя прочь, но все же оглядывается на углу, не может перебороть себя и не проверить цел ли Хартман.
— Да я так замочу…
Бет сопротивляется слабо, проталкивая себя сквозь плотный туман расстройства, но все же сдаётся, стягивает осторожно свитер через голову, поспешно поворачивая кран. Вода окрашиваясь в красный стекает ледяным водопадом, отрезвляя голову. Бет трёт истошно руку, пока не перестаёт чувствовать пальцы.
— Он не фрик, — девочка осекается, не начав, слишком сильна ещё обида, — одноклассник. Мы сидим рядом на многих предметах.
Кричаще красный кружевной лифчик немым укором смеётся из грязного зеркала, выделяясь вульгарно на фоне бледной кожи, не знавшей солнечных лучей. Бет дёргает нервно плечом, теребит глупую фенечку на руке. Почему-то кажется очень важным объяснить подруге, дать понять, что она не виновата. Она не хотела быть рядом с парнями, под ними. Так вышло.
— Он.. Ну.. Нормальный?
Хочется превратить все в шутку, отгородиться стеной безразличия, но Грабер не Айви, она так не умеет.
— Он не хотел. Его толкнули.
Каждое предложение звучит скорей как вопрос, нежели утверждения, придавая беседе оправдывающе-извинительный тон.
— Я не специально. Прости.
Несмело коснувшись локтя подруги, Бет виновато улыбнулась. Привычное выражение правило балом на покрасневшем лице. Шептало неловко: пожалуйста, извини, что пришлось тебя беспокоить.
— Спасибо, что помогла. Я бы без тебя не справилась.
Бет дернулась снова в порыве обнять подругу, но лишь качнулась на носках, отводя смущенный взгляд и обнимая себя руками. Вся школа уже знала о произошедшем. Перспектива возвращаться в класс в мокром свитере, терпеть смешки девчонок и издевки ребят грозовой тучей омрачала горизонт грядущего дня. Тем более следующий урок у них с Хартманом совместный.
— Может пойдём прогуляемся? У меня есть два четвертака. Купим по молочному коктейлю? Или по пончику в «Пышке»?

0

10

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]Вечно Бет с её сердобольностью попадала в вот такие ситуации. Казалось бы: пойми уже, что не стоит никому помогать. Если упала — поднимись и отойди. А все эти «ой, ты ранен», «давай помогу» до добра не доведут. Айви старалась сфокусироваться на стирке, чтобы просто не замечать подругу. Внутри, как гвоздиком, что-то упорно царапало, когда в угол обзора попадала подруга, её ещё нескладное тельце и этот отвратный красный бюстгальтер. Паунсетт от него просто мутило, и она предпочитала не смотреть, просто не смотреть, чтобы не чувствовать себя ещё поганее. Какой же Грабер всё же урод. В такие минуты особенно сильно хотелось его приложить по голове. Ради малышки Бет, которая совершенно точно не заслужила ничего из того, что с ней происходило. После стирки, повесив свитер сушиться, Айви выглянула в длинную форточку и посмотрела на начинавшийся снегопад, уже усыпавший школьный двор и футбольное поле.
— Если он пойдёт ещё бодрее, может, вход завалит, — усмехнулась она, сообщая о своих исследованиях, — а то, что этот одноклассник, ещё не делает его не фриком.
Печать мужского доминирования, вызов, агрессивная сексуальность, которая на Бет смотрелась пошло, омерзительно — этот чёртов бюстгальтер. И если бы Айви смогла, она бы потратила деньги на то, чтобы купить Бетти что-то, в чём ей было удобно. Что-то, что действительно бы шло ей. К сожалению, у самой Паунсетт всего один бюстгальтер, и его приходилось постоянно перешивать. И, к сожалению, все «налоги» с папаши Бет уходили на то, чтобы Паунсеттов просто не выселили из дома. Айви не могла дать обещание, которое бы не смогла сдержать, в итоге просто несла какую-то ерунду. Ей уже который раз хотелось сказать, что она закончит школу, найдёт работу и сразу заберёт Бетс к себе, чтобы больше никто её дома не обижал, чтобы никто не мог до неё добраться. Но, если быть честными, лучше не строить далеко идущих планов, жизнь такая штука, которая могла в любую минуту измениться. А если быть ещё честнее, иногда Айви казалось, что она едва выносит Бетти — та как будто душила
— Да плевать на него, он просто стрёмный, я и не говорю, что в чём-то виноват, — дёрнула нервно плечо, как будто чувствовала, что кто-то смотрит, как будто пыталась сбросить его взгляд с плеча. На самом деле, конечно, нет. Но Айви не нравилось, что она, привыкшая за всеми наблюдать, быть хитрой и внимательной, не знала этого мальчишку. Как ему удавалось всё это время здесь скрываться? Что он, чёрт возьми, такое?
— Держи, — Паунсетт сняла свой свитер и протянула Бетс, — ты же не собираешься в мокром по улице шататься? Там холодно, Бетс. Давай надевай, всё равно куртки в шкафчике забирать, я просто надену чирлидерский топ, который с длинными рукавами, раз он у меня уже есть.
Айви одёрнула тонкую футболку и подмигнула подруге. Место в команде Айви получила совсем недавно — проводился срочный добор, и она прошла. Пока, чтобы тренироваться в дальнем ряду и быть на подхвате, если кто-то из девочек «выйдет из строя». Но судя по тому, как порой переглядывалась Шона с её приспешницами, делала она всё весьма неплохо, даже если другим девчонкам не нравилась.
— Сначала одевайся, потом пойдём за твоими молочными коктейлями, — серьёзно добавила она, чтобы Грабер не забывала, что спорить тут бесполезно. Хотя Бет на любое проявление внимания или заботы находила множество «но». Она настолько не хотела никого обременять собой и мешать, что мешала и обременяла этим самым желанием.
Слава богу, к голосу разума девочка прислушалась, разумеется, не сразу. Но свитер нацепила, — Так-то лучше!
Преувеличенно бодро выдала Айви, и они двинулись к двери, потом к школьным шкафчикам, чтобы забрать верхнюю одежду, а потом уже — тихой сапой на улицу, чтобы никто их по пути не встретил. Школьный двор они тоже пересекли достаточно быстро и замедлили шаг только в совершенно тихом лесу.

0

11

Джерри быстро облизывает губы, прислушиваясь к разговору девочек. Приглушённые голоса хорошо слышны в отделанном кафелем помещении, но Хартманн всё равно изо всех сил напрягает слух, ловя каждый звук, сам не понимая, что именно хочет услышать в самых обычных словах. Бет говорит тихо, вина и смятение пробиваются в её голосе болезненными нотками, и Джерри думает, что Паунсетт просто подавляет её одним своим присутствием.
Все знают Айви, все ненавидят, но никто не решается задирать — потому что она не боится дать сдачи, а иногда и напасть первой. Все знают, что она — ходячая неприятность, и, самое главное — что и она сама это знает. Отсюда её нарочитая грубость, эта вызывающая напыщенность и готовность идти в атаку, эта агрессия, на фоне которых молчунья-Бет выглядит просто идеальной жертвой. Айви делает вид, что девочка под её защитой, а на самом деле только прячет её в свою уродливую ломанную тень, каждый раз доказывая ей самой её слабость. Джерри кажется, что именно это он слышит в дрожащем голосе Бет Грабер. Кажется, что она — невольница Айви, вынужденная следовать за её авторитетом и её грубостью. Ему кажется, что Бет молит о помощи, молча, как бабочка пяденицы, попавшая случайно в паучью сеть. В коллекции Джерри есть такая: пригвожденная к дощечке толстой иглой, она в последней агонии расставила крылья, не зная, что в самый страшный миг перед смертью увековечивает свою красоту, скрытую от чужих глаз при жизни. Так и Бет не знает своей красоты, живя в тени Айви Паунсетт. Джерри думает, что эта стерва ей не нужна. Думает, что однажды поможет ей понять это. Забота подруги ей не плечу, как и свитер, в котором она сейчас как будто тонет, путаясь в растянутой ткани, неуклюже подворачивая длинные рукава.
Джереми вдруг приходит в голову странная мысль: он ведь мог без особого труда просто избавиться от Паунсетт буквально пару минут назад, когда она так неосторожно оперлась на подоконник, выглядывая в окно. Три метра вперёд быстрым шагом, один верный резкий толчок — и Айви уже лежала бы на снегу, уродливо раскинув в стороны руки и ноги, как лягушка для препарирования на лабораторном столе. Губа снова дернулась и Джерри почувствовал внутри странное возбуждение — как будто щекотка, поднимающаяся от живота к самому горлу. Образ распластанного на земле девичьего тела будоражил фантазию мальчика, но Хартманн собрался с мыслями, говоря себе «стоп». Стоп, Джерри, ведь всё это только ради Бет, а она не готова. Пока еще не готова.
Девочки направились к выходу, и Хартманн поспешно спрятался за угол, не желая быть замеченным и раскрытым. Идти на урок уже поздно, а Айви, похоже, не собиралась оставлять Бет в покое. Он спустился вниз, на школьный двор, пока девочки забирали вещи, и спрятался за деревом у забора, поджидая, когда они выйдут из школы. Он пойдёт следом. Он не доверяет Паунсетт и не оставит Бет наедине с этой язвой. Идя позади, метрах в десяти по другой стороне улицы, то и дело прячась за спинами редких прохожих, Джерри думал, что подруги, похоже собрались идти в лес. Что ж, в Эшбёрне не найти места лучше для прогуливания уроков, и Джерри Хартманн отлично это знает. Там в глубине, за лесопилкой и Гиблым болотом, стоит старый дом — вернее то, что когда-то было домом, а теперь стало тайным обиталищем Джерри. Полусгнивший деревянный остов не привлекал внимание ни горожан, ни туристов, вообще мало кто заходил в такую глушь, но самого Джерри, конечно, интересовал не дом, а полузаваленный старый подвал, вырытый когда-то под домом на много метров вглубь земли. Он случайно нашёл его однажды и сделал своим это жутковатое место, в котором проводил теперь едва ли не больше времени, чем дома или в стенах школы. Джерри не знал, куда собрались девочки, но как всякий человек, которому есть, что скрывать, опасался, что они зайдут слишком далеко.
Под ногой хрустнула сухая ветка, и Хартманн замер, прижавшись спиной к широкому стволу старой сосны, опасаясь, что Бет и Айви заметят его присутствие. Они уже забрели довольно далеко в лес: здесь отчётливо слышался шум лесопилки, а чуть левее, к западу, начиналось болото, покрытое сейчас тонкой коркой льда, обманчиво присыпанного последним февральским снегом. И лучше было бы девочкам пойти в обратную сторону, прямо сейчас.

0

12

— А как же ты? Нет-нет, оставь, я не замерзну.
Больше всего на свете Бет не любит быть обузой. Она уже и так испортила жизнь отцу, мертвым грузом привязав его к этому городу, старому дому. К себе. Если бы не она, всем было бы проще — она так часто это слышала, что давно приняла за аксиому, не понимая, что своими отказами от заботы только раздражает ту единственную во всем мире девчонку, что почему-то решила обратить свое внимание на Бет.
— Ну если ты считаешь, что так лучше…
Палка о двух концах. Спорить с Айви еще страшнее, чем принимать заботу. Бетти все еще боится, что, если скажет подруге «нет», та уйдет, недовольно качнув головой. Уж лучше бы ударила, как отец. Чувство причастности, как маленький остров в океане одиночества, зрело в душе, наполняя теплом, придавая какой-то смысл. Почувствовав себя кем-то большим, чем никто, пятно на радаре школьных задир, Бет была не готова возвращаться в пугающие чернотой воды одиночества. Старалась всячески угодить, восхищалась, соглашаясь во всем. Лишь бы не быть больше одной, лишь бы не разочаровать.
— Но только потому, что этот топ тебе очень идет.
Чужой свитер длинноват в рукавах и несколько раз штопан. Тонкие швы по внутренней стороне бросаются в глаза, когда Бет просовывает голову в ворот, но совсем не заметны снаружи. Девчонка крутится пару раз перед зеркалом, не решаясь сказать Айви комплимент. Казалось бы, приятные слова частенько воспринимались другими людьми совершенно иначе, и Грабер предпочитает сделать вид, что не видела ничего, выскальзывая в коридор вслед за подругой.
Февральский ветер радостным щенком набросился на прогуливающих уроки школьниц, теребя за шарфы и щипая за щеки. Будучи местными, девчонки легко сокращали дорогу через лес, то и дело выныривая на улицы и возвращаясь под защищающие от ветра тени деревьев, успешно избегая тех, кто мог вернуть бы нарушительниц в родные пенаты, пока за очередным поворотом не наткнулись на желтую линию полицейского ограждения.
— В обход?
Не сговариваясь, девочки переглянулись, шагнули обратно за угол, пока никто не заметил, и углубились в лес.
— Интересно, что там произошло? Ты успела что-то разглядеть?
Тихий лес хрустел снежной коркой под ногами, тихо вздыхая, и перешептывался ворчливо кронами деревьев, на шумную парочку, нарушающую священную тишину. Переговариваясь, девчонки совсем перестали следить за дорогой и остановились лишь, заслышав шум лесопилки.
— Айви? — неловко подтянув лямки ранца, Бет оглянулась, но вокруг были лишь одни деревья, — А где мы?
Шепот деревьев стал казаться зловещей насмешкой монстров, затягивающих своих жертв в свое логово. Грабер вздрогнула от хрустнувшей где-то ветки и прильнула к подруге, испуганно озираясь.
— «Не ходите далеко в чащу, иначе попадетесь Браунам на обед», — фразочка из детских страшилок сама прыгнула на язык, отражаясь визгливо от деревьев, — А не тут в двадцатых заблудились подростки? Айви, мы же не заблудились?

0

13

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]— Не-а, — Айви помотала головой, сохранив беспечный вид, но внутри расползалось тревожное предчувствие, — Не знаешь, чья это была земля?
Вдруг действительно кто-то из знакомых? Из-за какой-то ерунды ленту вешать бы не стали, стало быть, дело серьёзное. Оставалось только гадать. Может, завтра утром в газетах уже расскажут, что случилось. Но маленьком городке, вроде Эшбёрна подглядывать за соседями было также просто, как и прятать свои секреты на самом видном месте. Кому, как не самой Айви, об этом знать. А если в новостях ничего не будет, значит, замяли. И что тогда? Играть в мисс Марпл и лезть туда, куда тебя никто не просит? Паунсетт была любопытной, но не настолько, чтобы скакать под носом у полиции.
— Что? Мы... ну мы в лесу, — потянула Паунсетт, оглядываясь по сторонам. Да вряд ли они заблудились, хотя, как знать. Бет выглядела встревоженной, и Айви проглотила несколько едких шуточек, призванных напугать ещё сильнее. Нет, Бетти бы такие шутки не оценивал. Ещё разволновалась бы и грохнулась в обморок, и пришлось бы или мёрзнуть и ждать, пока она очухается, или тащить на себе.
— Брось, ты же не веришь во всю эту лабуду? — фыркнула Паунсетт и обернулась на перепуганную подругу. Ей ещё не хватало, чтобы Грабер саму себя довела до полуобморока. Айви любила лес и не очень верила в те страшилки, которые пугали друг друга детишки Эшбёрна. Это же надо было придумать столько всякой ерунды. С другой стороны, наверняка это всё придумали родители — чтобы их отпрыски не бродили по лесу, не терялись там (вот как они сейчас с Бет — ха-ха... что-то не очень смешно), не падали в пещеры, не оказывались в капканах. Разумно, хотя сам по себе лес страшным не был. Паунсетт любила его и любила здесь гулять. Но только, конечно, не в феврале. Они с Бетс, вроде, и шли по тропинке, но почему-то оказались совершенно не там, куда хотели.
— Нет, конечно, мы не заблудились, — отмахнулась она, — мы просто немного сделали крюк, скоро выйдем.
Ей не хотелось, чтобы Бетс устраивала истерику вместо того, чтобы идти вперёд. Эшбёрн со всех сторон окружён лесом, и они, вроде, не должны уйти совсем в глубь. Вроде. Признаться, Айви сейчас понятия не имела, в какую сторону они шли, но признаваться в этом подруге вовсе не собиралась.
— Вон смотри, там впереди что-то виднеется, — чрезмерно бодро заметила Паунсетт и двинулась в указанном направлении. В лесу что-то хрустнуло, но, оглянувшись, девчонка ничего не заметила. Может, просто лисица бегает, неважно, ничего страшного. Гораздо страшнее думать о том, куда идти. Они всегда могли двинуться на шум лесопилки и спросить дорогу. Кажется, там работал странный сосед Айви, мистер Вульф, даже если бы он пригрозил рассказать родителям о прогулах, Берту всё это было бы побоку, ну а Бет никто не знает, ей можно не бояться наказания. Но пока рисковать не хотелось и попадаться на глаза знакомым. Однако, из-за елей показался вовсе не жилой дом, и даже не действующая постройка, а какой-то покосившийся, прогнивший сарай. И Айви, с досадой укусив губу, подумала, что здесь, конечно, было бесполезно искать работающий телефон. Домишко маленький, да и пол там наверняка прогнил. Себе же дороже шнырять по гнилым доскам, надеясь, что они выдержат.
— Ну, всё равно не так уж и плохо, правда? Зато мы первый раз побывали рядом с э-э-э... чьим-то старым сараем?

0

14

Джереми мысленно чертыхается, слыша разговор девочек: что за непростительная беспечность. В эшбёрнских лесах через одного плутали и местные, и туристы, и каждый знал, как коварны бывают лесные тропы, в самый неожиданный момент сворачивающие в глухую чащу, уводя за собой неосмотрительных путешественников. Высокие кроны вековых сосен легко скрывают солнце от испуганных глаз, и птицы, обманчиво стремящиеся к людскому жилищу, только ещё больше запутывают, увлекая в непроходимые дебри. Город, с трёх сторон окружённый лесом, обязывает каждого сохранять бдительность, продумывая каждый шаг, а эти девчонки умудрились заблудиться.
Бетси боится неизвестности — Джереми слышит, как едва заметно дрогнул голос девочки, когда она повторила присказку, бывшую на устах у каждого родителя и каждого ребёнка в Эшбёрне. Легенда о каннибалах, некогда живших в здешних лесах и убивших однажды группу заблудившихся подростков, была знакома каждому, кто хоть раз побывал в городке, и хотя кровавые события той далёкой ночи давно уже стали просто историей, среди эшбёрнцев находились те, кто верил в опасных призраков, обитающих в лесной чаще. Джереми думает, что сам он, кажется, никогда не бывал в тех местах, где ещё стоял полусгоревший в одном из многочисленных пожаров дом Браунов, но это, вроде бы, было восточнее лесопилки, за Поющим ручьём, а он вслед за девочками всё дальше двигался на запад. Он думает, что Айви и Бет слишком близко подобрались к его тайному убежищу, и это пугает его гораздо больше историй о кровожадных детоубийцах.
Он быстро перебегает от дерева к дереву, стараясь не шуметь и не попадаться в поле зрения девочек, и обходит избушку по широкой дуге, оказываясь за углом ветхого строения аккурат в тот момент, когда Айви и Бет останавливаются перед полуразвалившимся крыльцом. Ступени давно сгнили и провалились, торча теперь в разные стороны тёмными огрызками старых досок, перил вовсе не было, а покосившаяся дверь, висевшая на одной петле, упиралась углом в ветхое крыльцо, взойти на которое подруги едва ли решатся. Во всяком случае, Джерри надеется именно на это. Он думает, что они уйдут, понимая, как ненадёжно и опасно давно заброшенное строение. Думает, что им нечего здесь делать, пока стоит за углом, прижавшись рюкзаком к стене дома. Обнаружить себя совсем не хочется, и он надеется, что девочки прямо сейчас развернутся и пойдут в обратную сторону, но они в какой-то странной нерешительности топчутся возле избушки, и Джерри раздражённо сжимает кулаки.
Он вдруг думает, что отличной идеей было бы напугать Бетс и Айви. Думает, что хорошо бы кто-нибудь появился из чащи, или хотя бы старый ворон, давно запримеченный им в здешних местах, сорвался вниз с высокой кроны, напугав любопытных подружек своим неожиданным появлением. Но в лесу, как назло, совершенно тихо, и Джереми, стиснув зубы от злости, проходит немного дальше за дом, с той стороны, где зияет давно выбитыми стёклами низкое окно. Хартманн уже не в первый раз проникает в дом таким образом, и ловко  перекинув ногу через рассохшуюся раму, влезает внутрь, стараясь наступить на нещадно скрипящие половицы как можно осторожнее. Он пригибается, практически садясь на корточки, и медленно пробирается в сторону входной двери. Джереми знает, что страх охотно дорисует впечатлительному воображению все необходимые подробности, ему нужно только хорошенько пошуметь, убеждая девочек в том, что дом вовсе не так пуст, как кажется.
Поднимаясь во весь рост в углу у двери, стоя так, чтобы не быть увиденным через окно, Джереми тянется к двери, толкая её наружу, и единственная петля издаёт душераздирающий скрип, слышимый, кажется, по всему лесу, медленно открывая непрошеным гостям зияющее чернотой нутро заброшенного здания. Из этого нутра пахнуло сырым холодом, и Хартманн, недолго думая, сложил ладони рупором у рта и громко, гулко захохотал, настолько хрипло и страшно, как только мог.

0

15

— Ну-у-у, — необходимость признаться в собственных страхах перед смелой подругой страшит сильнее перспективы окончательно затеряться в коварных лесах и быть съеденной мертвецами, — Конечно, не верю. Глупости для детей.
Ложь срывается с губ так просто, что осознание этого факта выбивает из колеи. Бетти почти физически больно, ноги отступают стыдливо от Паунсетт на пол шага, пока пальцы привычно терзают рукав куртки.  Пожалуйста, прости за ложь, но не думай про меня плохо. Только не думай, что я глупая малолетка, верящая россказням взрослых. Чужих взрослых наскоро брошенных чужим детям. Собственному отцу всегда было плевать. Девчонка смеется нервно, но обрывает резко смех, будто придержал кто-то язычок надтреснутого колокольчика. Еще не темнеет, но дерн под ногами годами не видел ярких солнечных лучей, даже снег не светится белым радостным светом, а лежит серой колючей тучей. В этом сумраке девичий смех, что пятно соуса на свежевыбеленных скатертях. Бросается в глаза, просится под нож, издеваясь. Грабер вздрагивает, ожидая расплаты за излишнюю громкость, пробегает по окрестностям по заячьи скачущий взгляд.
В отличие от подруги, Бет леса не любила и гулять по ним не умела. Что хорошего может быть в давящей тишине, обволакивающей в темноте, забирающейся липкими пальцами в самое сердце, или шепоте зловещих крон вековых исполинов, недовольно бормочущих о наглости человеческих муравьев? Как можно наслаждаться этим томящее колющим под сердце ощущением того, что вокруг тебя на километры ни души?  Разве мало этого и в жизни?
Лишь однажды, после особенно сильной взбучки разгневанного отца, девчонка сбежала в лес. Босые ноги сдирались в кровь о камни и острые корешки, цепкие ветки драли остатки новой атласной ночнушки, что лишь путала бедра липкой сетью, мешая, тянула назад. Оглянуться нельзя, надо бежать, спотыкаться, терпеть хлесткие удары ветвей по лицу, только останавливаться нельзя, нельзя думать. Слезы застилали глаза, Бет хрипела, выдыхая обжигающе горячий воздух, что когтями яростной росомахи драл легкие при каждом вдохе, бежала, не глядя, в надежде убежать от одиночества, от боли, от кровоточащих ссадин на лице и горящих следов отцовских рук на бедрах. Словно лошадь, испугавшаяся стаи волков, девчонка загнала себя в чащу, потерялась бесследно и бродила часами до самого утра, пока не наткнулась в глуши на старую цыганку, сжалившуюся над беглянкой. Старуха вывела из леса, оставив за собой сонм страшных снов и подозрения в реальности. Одного раза ей хватило. Бет не любила леса.
— О, и правда, — наигранная веселость выдает с головой, Грабер даже не смотрит, куда указала подруга, впивается взглядом лишь в затылок Айви, боясь отстать хотя бы на шаг, — Может там даже кто-то живет.
Как глупо. До чего банальный сценарий: беспечные подростки теряются в лесу и выходят к заброшенному домику, где их непременно ожидает маньяк/монстр/биологический эксперимент/злые русские — нужное подчеркнуть — и — вуаля — готов очередной говененький фильм ужасов с сомнительной моралью о том, какие же тупые это подростки со своими страхами быть осмеянными, непонятыми и так далее по списку. Кинцо из тех, что показывают по три за раз во время показов в парке.
Грабер храбрилась, рассуждая в уме о том, как бы она написала сценарий подобной истории, перебирала, словно бусинки, различные варианты развития событий, примеряя по одной к покосившемуся сараю. Выскочит ли лисица, вызвав испуганный визг, переходящий в смех? Или вспыхнет фантомный пожар, унесший жизни бывших владельцев? А может сами они удостоят посетительниц своим визитом?
— Может, просто пойдем назад тем же путем?
Робкая фраза тонет в оглушительном скрипе за спиной, отвернувшейся от хибары школьницы, ударяется в спину зловещий хохот, сдувая с места. Тонкие перчатки не спасают леденеющих пальцев, февральский ли мороз, как испуганный малыш схватился за руку девчонки, проникая все глубже, расползаясь от рук по плечам, поднимая волосы дыбом, или сковывающий душу страх загонял сердце в пятки, требующих движения ног?
— Айви, пошли!
Отбежав на пару метров, Грабер молила подругу последовать за ней. Холодный яд продолжал течь по венам, сгоняя ледяные капли пота по спине, сворачиваясь ледяным змеем в желудке. Нужно бежать! Бежать, пока лед не добрался до ног, пока еще можно двигаться и есть шанс убежать от того, чтобы не пряталось в недрах старого дома. Девчонка топталась на месте, постоянно оглядываясь на спасительную тропинку, разрываясь между желанием бежать, куда глаза глядят, и держаться ближе к Айви.
— Пожалуйста, давай просто уйдем!

0

16

[nick]Ivy Pounsett[/nick][status]  [/status][icon]http://sh.uploads.ru/UEDw0.png[/icon][ls1]Айви Паунсетт, 18[/ls1][ls2]чирлидерша[/ls2]Айви не самоубийца. Она собиралась уйти и честно ушла бы, даже не сунувшись в эту дыру, которую кто-то по ошибке мог назвать домом. Место настолько убогое и бесполезное, что соваться туда не имело никакого смысла: ни в поиске телефона, ни для того, чтобы перевести дух. Серьёзно: тут проще повернуть обратно и тем же путём дойти до школы, а оттуда двинуться по другой дороге, уже не гадая, в какую сторону нужно идти. И Айви почти поддалась на уговоры Грабер, почти повернула, почти сделала шаг в сторону от тропинки и старого дома, когда изнутри донеслись душераздирающие звуки.
Бет, как и положено мелким трусихам, затряслась и побледнела. Если бы не попытки храбриться из последних сил, она бросилась бы вглубь леса, не разбирая дороги, а то и хлопнулась бы в обморок. Айви тоже дёрнулась, скорее от внезапности происходящего. Резкие звуки из тишины всегда пугают и обескураживают. Но следом за первобытными инстинктами пришло и осознание, заставившее её остановиться.
Ну нет, так не бывает. Не бывает, чтобы в лесу в заброшенном доме скрипели петли и раздавался хохот. Если бы из развалюхи кто-то их позвал по имени, Паунсетт сама бы потащила Грабер куда-нибудь подальше от этого проклятого места, но сейчас всё это казалось максимально глупым, даже тупым. Слишком нереально и неестественно всё происходящее, уж кому, как не Паунсетт это знать. Она-то лес знала и любила, была в курсе, что никаких дико ржущих созданий тут прежде не водилось.
— Постой тут, — резко одёрнула она подругу, отошедшую на безопасное расстояние, а сама двинулась вперёд — к дому. Ей хотелось узнать, какой идиот решил поиздеваться над впечатлительными девчонками. Нежели кто-то сидел в домике, поджидая случайно заплутавших туристов или глупых жителей города? Какой-то бред, как и бред полагать, что кто-то в самом деле жил внутри.
— Эй, кто здесь. Это вообще ни разу не смешно, что за детский сад? — сурово рыкнула Айви и стукнула кулачком в стену дома. Она почему-то не думала о том, что можно нарваться. Чувство собственной безнаказанности и неуязвимости струилось по венам. Девчонка знала, что половине она сможет дать отпор, а от второй половины умело даст дёру. Почему-то о том, что Бет бегала в разы медленнее, Паунсетт сейчас не думалось, слишком она была сердита на чужую дурацкую выходку.

0

17

Стоя в углу у двери, Джереми не может увидеть, что происходит сейчас вне его ветхого укрытия, но судя по шуму поспешных шагов, неосторожно взъерошивших листву под суетливыми ногами, кто-то из девчонок отбежал в сторону от ожившей стараниями Хартманна хижины. Он готов поклясться, что это Бет, и когда её голос, испуганный и срывающийся на крик, доносится до его слуха, улыбается — криво и коротко, потому что губа снова дёрнулась вверх.
Страх — один из основных эмоциональных процессов, позволяющих существу выживать, сохраняя в целостности своё физическое тело, и только самодовольные идиоты отрицают и игнорируют его, почему-то считая свою отчаянную глупость чем-то совершенно исключительным и достойным всеобщего восхищения. И Айви, так уверенно колотившая кулаком в стену прямо там, где сейчас стоял Джерри, как раз из этих. Задира и хвастунишка Паунсетт, привыкшая лезть на рожон, делая вид, что ей по плечу любой противник, и что выходить сухой из воды она умеет лучше всего. Хартманн усмехается, он знает, что вся небывалая храбрость этой девчонки обусловлена лишь тем, что ей ещё ни разу не попадало как следует, и она понятия не имеет о том, каково это, быть жертвой. Знает, что рано или поздно её везение закончится и вся эта нелепая бравада её подведёт. И хорошо бы Бетси тогда оказалась достаточно далеко. К счастью, Грабер не боится своего страха, и в умении слушать его — её сила.
Стук в стену раздаётся снова, и Хартманн поспешно оглядывается по сторонам, прикидывая себе, как бы поскорее отвадить эту неугомонную Паунсетт, чтобы не выдать к тому же самого себя. Нельзя, чтобы его убежище раскрыли, он не может этого допустить. Он потратил уйму времени на то, чтобы разобрать подпол этой ветхой хибары, а потом укрепить его, обезопасив себя и своё убежище от случайного разрушения. Взгляд цепляется за кучу мусора, хаотично разбросанную по полу — ничего необычного, просто хлам, старьё и ветошь, оставшиеся от прежних хозяев, листва и ветки, занесённые в дом ветром и забредающими сюда животными, осколки битого стекла. Случайный человек не заметит подвоха, но Джереми знает, куда смотреть. Торчащий из-под мусора краешек зеленого полиэтилена — так отмечено место, под которым кроется дверь в подпол, а за ней — узкая вертикальная лестница, ведущая на два метра вниз. Обширное помещение под домом, где Хартманн умело организовал настоящую лабораторию и где проводил всё свободное время. Здесь хранится всё, что не положено иметь хорошему мальчику и прилежному ученику старшей школы, от книг до реактивов. Здесь — вся жизнь Джерри Хартманна, и хотя сам он понимает страх скорее на уровне логики, этого достаточно чтобы понимать, что сейчас эта жизнь в большой опасности.
Безмозглая девчонка никак не уходит, и Джерри чувствует, что начинает выходить из себя. Когда это случается, мысли путаются в его голове, как будто тоже могут заикаться, и ему трудно сосредоточиться. Он думает, что если Айви войдёт, то у него не останется выбора. Он уже заприметил разбитую бутылку неподалёку от своей правой ноги, удобную, с сохранившимся горлышком и рваным осколком посередине, и знает, что успеет схватить её и нанести удар. Он хочет представить себе, как острые зубы стеклянной бутылки вгрызаются в симпатичное личико Паунсетт, разом превращая его в неудачную хэллоуиновскую маску. Конечно, её придётся убить, чтобы на его след не вышли. Джерри думает, что справится, хотя никогда прежде этого не делал. Думает, что это не сложно и, может быть, даже приятно, не зря же от мыслей об этом прямо сейчас где-то внизу живота он улавливает странные спазмы. Это будет легко, избавить мир от пиявки Паунсетт. А Бетси побежит со всех ног, услышав крик подруги, ведь она умница и давно приняла свой страх. Поэтому она особенная. Поэтому она так дорога Джерри.
Он медленно опускается на корточки и тянется рукой к разбитой бутылке. Айви всё ещё стоит снаружи, но он уже готов — пусть только сделает опрометчивый шаг. Внезапно до слуха юноши доносится шум: уверенные шаги тяжёлого человека, выходящего, похоже, со стороны лесопилки. Джерри замирает и весь превращается в слух. Незнакомец сейчас очень кстати. Жаль только, что Айви опять повезло.
— Эй, а вы что здесь забыли? — мужской голос донёсся с той стороны, откуда совсем недавно Хартманн слышал Бет. — Не самое лучшее место для прогуливания уроков: этой хибаре лет пятьдесят, на вашем месте я не подходил бы к ней слишком близко.
Джереми облизывает губы и убирает руки от битой бутылки. Теперь они точно уйдут. Его дом в безопасности.

0


Вы здесь » Ashburn » Завершённые эпизоды » Перед ликом скуки даже боги слагают знамёна ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC