Дорогие друзья, прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вновь открыли для вас двери нашего города. Мы поздравляем всех вас с этой небольшой, но очень значимой для форума датой — оставайтесь с нами, а мы уж постараемся сделать так, чтобы вам было не скучно в Эшбёрне. По случаю нашего маленького юбилея мы запускаем первый игровой челлендж и первый сюжетный ивент — следите за новостями!
Elvin MayerJason WolfBillie Madison
сюжетные историисписок персонажей и внешностейбиржа трудашаблон анкетыэшбернский вестник
Добро пожаловать в Эшбёрн — крошечный городок, расположившийся в штате Мэн, близ границы с Канадой. На дворе лето 1992 года и именно здесь, в окрестностях Мусхед-Лейк, последние 180 лет разыгрывалось молчаливое столкновение двух противоборствующих сил — индейского божества, хозяина здешних мест, и пришлого греховного порождения нового мира. Готовы стать частью этого конфликта? Или предпочтёте наблюдать со стороны? Выбор за вами, но Эшбёрн уже запомнил вас, и теперь вам едва ли удастся выбраться...
Детективная мистика по мотивам Стивена Кинга. 18+
Monsters are real, and ghosts are real too
They live inside of us and sometimes they win

Новости города

7 июля 1992 года, около полудня, на эшбёрнском школьном стадионе во время товарищеского футбольного матча между эшбёрнскими «Тиграми» и касл-рокскими «Маури» прогремел взрыв — кто-то заложил взрывчатку под трибунами стадиона. Установленное число погибших — 25 человек, в том числе 20 детей, 64 человека получили ранения разной степени тяжести. Двое учеников, — Джереми Хартманн и Бет Грабер, — числятся пропавшими, их тела пока не были обнаружены. На сегодняшний день полиции пока не удалось установить виновных. На протяжении месяца к месту трагедии горожане продолжают приносить цветы и игрушки в память о погибших учениках, до августа приостановлена работа городской ярмарки.

Горячие новости

Эшбёрнский вестник Запись в квест Проклятие черной кошки Июньский челлендж

Активисты недели


Лучший пост

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом. Читать дальше...

Best of the best

Ashburn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ashburn » Настоящее » Забвение — лекарство от несправедливостей


Забвение — лекарство от несправедливостей

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[05.06.92] Забвение — лекарство от несправедливостей

https://i.ibb.co/5RXQX62/1.png https://i.ibb.co/ZKGPJPR/3.png https://i.ibb.co/qFsVN8v/2.png https://i.ibb.co/TBh97vt/4.png
Stereophonics — Fight Or Flight

Преамбула:
Jason Wolf || Charlotte Attwood
Оставшемуся в долгу человеку ничего не приходится делать, кроме как начать рыться в событиях разной степени давности и пытаться связать всё воедино. Ворошить темные воспоминания из далекого прошлого, оставленные владельцами на задворках разума. Одна зацепка приводит на порог дома Джейсона Вульфа. Стоит ли тревожить бедного мужчину и сыпать едкую соль на рану, начиная знакомство с совершенно неуместной темы?
Резюме:

+3

2

Ощущение времени в Эшбёрне сравнимо с медленной переправой по бескрайней реке с одного берега на другой. Происходящее в городе протекает иначе нежели в других населённых пунктах. Здесь простого обывателя постепенно затягивает мутное болото на самое дно; он, в свою очередь, не сопротивляется, смиренно ожидая часа своей кончины. Лишь иногда у жителей создается иллюзорное чувство способности покинуть вместилище тёмных сил, но впоследствии каждого сбежавшего заносит обратно. Из раза в раз все дороги ведут в одно из самых дремучих мест, с крепкими до смерти объятиями.

Она слышит звонок спасения? Нет, звонок временного отступления.

— Я вынужден попросить тебя покинуть «уютное гнёздышко», в котором ты засела и помочь мне справиться с одной задачей, — голос из трубки звучит взволновано и в некоторой степени жалко. — Все будто бы сидят сложа руки, а я не могу дальше продолжить жить с этим грузом, ты же понимаешь, да? Убийство снова произошло спустя столько лет, прямо под моим носом!
— Думаешь, что мы справимся лучше копов и сможем напасть на его след? Не будь дураком, — устало проговаривает Шарлотта, а после надкусывает красное яблоко и продолжает свою речь уже с набитым ртом. — Этого ублюдка не смогли поймать представители закона, а парочка писак внезапно скрутят его и восстановят справедливость?
— Я верю в нас.
— Чёрт, такого наивного дурака в беде оставить будет преступлением, — девушка усмехается и свыкается с мыслью, что придётся уехать на пару недель; в какой-то степени испытывает чувство радости.

Айзек Коста не останется справляться с бесчисленным ворохом фактов, домыслов и предположений в одиночку. Ему поможет задолжавшая в прошлом подруга. Он спас её в самый последний момент, переняв весь гнев гнилой верхушки на себя, чему Аттвуд, конечно, бесконечно благодарна. Но это нисколько не будет являться единственной причиной столь ярой вовлеченности Шарлотты в раскрытии серии кровавых расправ над членами семей многих жителей северной части штатов, в которых больше всего числится Мэн.
Лотти не может избавиться от привычки помогать людям, попавшим в беду. Избавиться от привычки всегда держать обещания, даже если они вредят собственному моральному либо физическому состоянию. Боится, что из-за её бездействия снова пострадают.

Временного отсутствия Аттвуд в городе не заметят, если не учитывать тот факт, что ответственными за статьи останутся полные остолопы, не имеющие писательской жилки и желания высказаться на остросоциальные темы. Читателям придется немного потерпеть скучные сюжеты и ничтожные тексты, которые на самом деле сложно даже таковыми назвать. Это набор букв, которые сотрудники газеты «Эшбернский вестник» выучили на досуге и ничего больше.

Две недели, проведенные за пределами Эшбёрна пролетают совершенно незаметно. В старых и пыльных архивах каждого из городов (где происходили жестокие убийства) изобилие информации пугает, в большинстве своем она не имеет ничего общего с делом, с которым пытаются разобраться два жутко заинтересованных журналиста. Ценную же информацию, в свою очередь, приходится собирать по ничтожным крупицам, надеясь в итоге выйти на нечто крупное. Разговоры с родственниками убитых ни к чему не приводят. Многие из них уже сами кормят червей под сырой землёй, когда другие отказываются давать показания жаждущим наживы коршунам. Иногда удаётся подкупить полицейских и получить желаемое.
Желаемое имя и краткую биографию Джейсона Вульфа. К Шарлотте неожиданно приходит озарение, что под боком целых два года жил свидетель убийства двадцатилетней давности, произошедшего в Портленде. Это было всего лишь предположение, но она была вынуждена его проверить, вернувшись в «уютное гнёздышко».

***

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Жутко раздражающий, непрекращающийся уже долгое время и давящий на ушные перепонки — звук, исходящий от настенных часов. С недавних пор Шарлотта начала ненавидеть эту чертову вещь. Желание разбить вдребезги приспособление, определяющее весь режим дня, собственными руками, не покидает уже который час. Она вернулась тёмной ночью и не смогла заснуть из-за предстоящей встречи. Волнение и глупые переживания охватили всю сущность, не позволяя спокойно сидеть на одном месте, читая книгу или наслаждаться тёплой кроватью и приятными сновидениями.

Внимание привлекают четыре стены, потолок и пол.
А всегда ли эти обои были такими отвратительными? Болотно-зеленого цвета в крапинку, если долго всматриваться в них, то начинаешь ощущать тошноту и подкатывающий к горлу ком. Аттвуд подносит руку к одной из стен и хватаясь за отклеившийся край, срывает в миг приличный кусок неприятной на ощупь материи. Зачем совершать столь бессмысленное действие? Девушка теряется в загадках, двадцать восемь часов без сна определенно сказывается на поведении.

— Занятно, — на лице сохраняется привычное спокойное выражение, сейчас её внимание полностью поглощено тем, что она обнаруживает за слегка содранными обоями: потертые витиеватые узоры, которые наверняка, в конечном итоге, складываются в нечто замысловатое и трудно подающееся какому-либо объяснению. Этот дом хранит в себе действительно много секретов.
Проводит ладонью по рисунку, тоскливо смотрит на чуть потертые орнаменты, нарисованные, скорее всего, красной акриловой краской.

«Идея сорвать все обои к чёртовой матери и удостоиться художественными навыками Марты или её безумного родственничка кажется мне до жути странной и привлекательной; тем более ремонт этой комнатушке точно не помешает… Но оставим эти мысли до поры до времени»
Через несколько секунд переводит взгляд на пол, в поисках одной скрипящей половицы, приложив кое-какие усилия, в конце концов, можно было бы её поддеть. Раньше это место являлось тайником, в которой одна особа складывала все самые заветные вещи: личные дневники, рисунки, записочки от неизвестного воздыхателя. Теперь там совершенно пусто, ведь тайник перестает таковым быть, когда его находят другие люди, верно? Но бабушку вряд ли будет волновать беспородное проникновение внучки в хранилище сокровенного. Она мертва. От бездумного разглядывания деревянного пола её отвлекает неожиданно возникший стук, который исходит со стороны потолка, а уже затем проникает в комнату Шарлотты.

Тук-тук. Тик-так. Тук-тук. Тик-так.

Какофония — сочетание звуков довольно-таки негармоничных, заставляющих закрывать уши руками, чтобы больше не слышать противного шума, вызывающего нетерпимую головную боль и дрожь по всему телу. Можно лишь зажмуриться, надеясь на спасение, ведь сил сорваться и побежать в безопасное местечко, попросту нет, ноги будто бы налились свинцом, их невозможно сдвинуть с места.
И вдруг всё прекращается.

— Это всего лишь очередная игра моего воображения, — девушка хмыкает и лихорадочно осматривает комнату в поисках опасности, а после, пятясь назад, случайно рукой задевает глиняный горшок, с растущей камелией, стоявший ранее на подоконнике. Впоследствии он падает на пол и раскалывается, наверняка, этот грохот можно услышать со всех уголков дома, в котором на этот момент находится лишь одна душа.

На втором этаже, точнее в одной из запертых комнат, всегда творится нечто странное. Слово «мистическое» в данном случае Шарлотта старается избегать. Закрывать глаза на происходящее и притворяться, что ничего сверхъестественного не происходит намного проще, чем свыкнуться с мыслью существования нечто непостижимого для человеческого разума. Но когда-нибудь она точно туда заглянет, с двустволкой и полным обмундированием.

«Зачем дожидаться утра здесь? Прогуляюсь по безлюдным улочкам Эшбёрна, а потом направлюсь к месту назначения. Меня не беспокоят призраки и чудовища, находящиеся в шкафу и под кроватью, желающие напугать меня до смерти или сделать чего похуже, просто надоело сидеть в четырёх стенах».

Пытаясь мысленно себя успокоить, хватает сумку с нужным содержимым: диктофоном, пачкой сигарет, зажигалкой, записной книжкой и ручкой — девушка выбегает из комнаты по направлению к выходу из дома, последний раз кидая взгляд на бедную камелию. Она найдёт растению горшок понадежнее, а осколки предыдущего выкинет по возвращению.

Улица встречает сбежавшую девицу холодным воздухом, лёгким дуновением ветерка и светлеющим небом. Нервно, трясущимися руками Шарлотта достаёт из кармана ветровки зелёного цвета пачку «Pall Mall» голубого оттенка с серебристым узором, в конце концов, обнаруживая наличие только четырех сигарет. Одну она быстрым движением выхватывает и на ходу закуривает и направляется куда глаза глядят. Нет ничего прекраснее бездумной прогулки, мысли уносят далеко-далеко от всего сущего, как и ноги в принципе, заводя в самые разные места.

Наступает рассвет и время устремиться прямиком к месту жительства свидетеля убийства двадцатилетней давности. Шарлотта немного устаёт от двухчасового брождения по городу, но при этом довольно-таки быстро добирается до жилища с нужным адресом. Сперва она воодушевлена и надеется, что пинок под зад не получит. Затем начинает переживать и грызть внутреннюю часть щеки, страшась того, что разговор не удастся. Прежде чем вознести кулак над дверью и произвести удар, призадумывается не слишком ли рано пришла. Вдруг жильцы спят? В любом случае, уходить она не собирается. Если придётся ждать, то она непременно этим займется.

— Простите за беспокойство, мне срочно нужно кое-что обсудить с Вами, — говорит в полголоса будто бы себе, стучась в дверь, а потом примечает звонок и решает на него пару раз нажать. Ожидает вскоре увидеть перед собой человека, а не чёртову закрытую дверь.

Отредактировано Charlotte Attwood (2020-04-30 06:27:16)

+4

3

Всё-таки удивительная вещь - время. Давно измеренное и, вроде бы, подчинённое физическим законам, оно едино для всего человечества, но начинает жить своей собственной жизнью, когда дело касается каждого конкретного человека. Это удивительно, какой разной может быть эта субстанция, лишённая формы и массы, для каждого из нас. Ребёнок, недавно появившийся на свет, каждый следующий год своей жизни воспринимает как бесконечность - каждый новый день дарит новые открытия, и время идёт неспешно, как только-только разгоняющийся по рельсам старый паровоз, тяжелый от надежд и предвкушения долгого, полного приключений пути. Подросток стремится поскорее отчалить от перона детства и торопит своё время, в неизбывном желании повзрослеть, поскорее достичь, дотянуться, распробовать. Его время раскручивается, как волчок, подгоняемый нетерпеливыми пальцами, как карусель на ярмарке, мелькает калейдоскоп событий, яркими пятнами фиксируя в памяти самые главные и самые желанные зарубки юности - как глубокие раны: время затянет их тугими рубцами, и каждое прикосновение будет казаться острее и болезненнее свежих порезов. А поезд уже разогнался достаточно, и несётся теперь вперёд, туда, где уже отчётливо видятся самые главные события твоей будущей жизни. Но чем дальше человек проходит свой жизненный путь, тем больше разгоняется проклятый поезд. Отведенное тебе время утекает сквозь пальцы: ещё вчера за плечами была всего четверть века, а сегодня - чуть больше четверти осталось до конца, и это осознание приводит в совершенный ужас. И теперь поезд хочется остановить, или хотя бы ненадолго замедлить, чтобы хоть краем глаза успеть заметить яркое, новое, интересное. Но колёса отбивают чудовищный ритм всё быстрее, и тогда из нашей жизни вдруг исчезает будущее: пуф - и осталось только тогда и сейчас, а прошлое, как огромный глубоководный спрут, неминуемо настигает, протягивая свои цепкие, липкие щупальца к твоей жизни, беспощадно отжирая год за годом. И поезд уже не остановить. И всякий, кто хоть на йоту осознал необратимость происходящего, неминуемо становится заложником своего прошлого - как бы ни хотел он от него оградиться.
У Джейсона Вульфа были со временем свои счёты. Он толком и не успел всмотреться в пейзаж за окном своего поезда, когда тот сошёл с рельсов, в одну секунду прервав путешествие, бывшее тогда в самом начале своего пути. Граница юности для Джейсона оказалась обрезана самым грубым инструментом, который только доступен жизни - насилием. Настигшее его страшной, необъяснимо жестокой расправой над родными, оно словно притаилось где-то за его плечом - как какой-нибудь злой дух из детских сказок. Подпитавшись безумием отца, насилие вновь явило себя Джейсону в портлендском лесу, когда скрывавшийся в заброшенной пещере дезертир, ошибочно принятый Вульфом-старшим за убийцу его жены и дочерей,  повалился на бок, неловко раскидывая руки, убитый двумя пулями двенадцатого калибра почти в упор. В тот миг Джейсону показалось, что его поезд просто сделал вдруг очень долгую остановку, и время почти остановилось: короткое следствие, суд, признание невменяемости его отца, обвинение, приговор - ружьё принадлежало Джейсону, он взял его из рук стрелявшего отца, оставив свои отпечатки, и не пытался оправдываться перед присяжными - шансов на оправдание всё равно не было. Каждый день следствия до попадания в тюремную камеру тянулся так долго, что Джею казалось будто он уже догнал и даже перегнал по возрасту собственного отца. Ожидание было невыносимо долгим, и только когда в ночь перед судом он вдруг осознал, чем станет его жизнь в ближайшие десять лет, поезд времени помчался с невероятной скоростью, только на окнах этого поезда отныне были прочные тюремные решетки.
Все последующие годы, когда жизнь проходила мимо, касаясь каменных стен тюремного корпуса только редкими и совсем не радостными новостями из дома, Джейсон наблюдал насилие ежедневно, больше всего опасаясь не попасть под его безжалостные жернова, а случайно запустить под кожу. Двери тюрьмы закрылись за ним, когда Вульфу было тридцать, и он чувствовал себя стариком. Казалось, поезд уже проскочил самые главные свои остановки, и пути назад уже нет. С такой печатью будущее виделось весьма сумрачным, а прошлое не приносило ничего, кроме сожалений - время безжалостно опутывало Вульфа липкими сетями страха, не давая двигаться вперёд. Наверное, он так и загнулся бы где-то в Портлендских подворотнях, или пошёл печальной дорогой своего отца, если бы не Тео - единственный живой, зелёный росток из прошлого, показавшийся Джейсону настоящим сокровищем. Он был совсем ребёнком, и хотя у него ещё было достаточно времени, Вульф, не раздумывая отдал бы сыну своё - всё, что ему осталось.
Эшбёрн, крошечный городок на краю штата, заросший глухим лесом и старыми байками, представлялся Джейсону тихим приютом, где он сумел бы восстановить силы и, может быть, снова начать жизнь - конечно, не с чистого листа, но во всяком случае, с чистой совестью и репутацией. Своё прошлое, отнявшее столько сил, он закопал на заднем дворе их с сыном нового дома, под корнями большого вяза, росшего здесь, кажется, уже тысячу лет. Эшбернцы не лезли в душу молчаливому незнакомцу, так что ворошить прошлое не приходилось, никто не спрашивал, чем они с сыном жили до этого и почему приехали - здесь вообще не принято было вести таких бесед, ведь куда интереснее придумать собственную версию для всего, что не известно наверняка. По городу ходили разные слухи, но большинство сходились на трагической гибели миссис Вульф, оставившей мужа и сына в большой нужде, приведшей несчастных в эшбернское захолустье. Джейсона устраивало быть вдовцом - его вообще устраивали любые домыслы, не слишком докучавшие сыну, и всё-таки мужчина понимал, что рано или поздно прошлое может снова коснуться его сапога своими цепкими лапами.
Отбывая тюремный срок, Джейсон частенько задумывался о том, как дорого обошлось ему безумное стремление отца к мести. Но чем больше он сам рассуждал об этом, тем яснее понимал, что мысли о том, что его старик ошибся, пристрелив не того, тяготят его куда сильнее. На долю секунды он и сам поверил в ту роковую ночь, что упавший замертво человек - тот самый убийца, получивший, наконец, достойное наказание, и внутренне возликовал. Но горечь разочарования настигла стремительно: жертва оказалась случайной, а спустя неделю, в пригороде Огасты произошло убийство - молодая женщина и её маленькая дочь, жестокая расправа произошла над ними в их собственном доме, и полиция сделала запоздалое заключение - в штате орудует серийный маньяк. Мысли о том, что убийца разгуливает на свободе, терзали Джейсона в тюрьме едва ли не больше сожалений о собственной пущенной под откос жизни, но он заставил себя совладать с яростью. За годы его заключения к серии добавилось ещё три жестоких эпизода в разных городах штата, а потом убийца залёг на дно. Этот нож не ковырял больше старую рану, и мало-помалу Вульф отказался от мыслей о мести, тем более, что осуществить их не было отныне никакой возможности - ему слишком хотелось остаться человеком.
Недавняя трагедия, произошедшая в эшбернском лесу с потерявшимися школьниками, сильно зацепила Джейсона. Скорее всего мальчикам просто не повезло столкнуться в лесу с диким зверем - ничего необычного для таких глухих мест, и все же осадок от этого происшествия тяжелым грузом осел в сердце Вульфа. А четыре дня назад, во время поездки в Портленд, мужчина услышал о жестоком убийстве женщины и двоих её дочерей в собственном доме, где-то в пригороде - это походило на очередную сплетню, но что-то внутри Джейсона неприятно зашевелилось: а вдруг? Ни в прессе, ни по телевидению ни о чём подобном не говорили, и Вульфу спокойнее было думать, что он услышал очередную выдумку скучающих горожан, а то и вовсе - ослышался. И всё-таки в душе поселилось беспокойство: он плохо спал уже третью ночь, предпочитая безмолвные посиделки на кухне ворочанию в постели. Поэтому когда ранним утром кто-то несмело постучал, а потом и более настойчиво позвонил в его дверь, Вульф оказался у порога в считанные секунды - в черных джинсах, босой, он на ходу натянул футболку, уже опуская руку на ручку двери.
На крыльце стояла молодая девушка - взвинченная, это было очевидно, она крепко прижимала к себе сумку, глядя на Джейсона с нетерпением и ожиданием. Её лицо казалось смутно знакомым - она наверняка из местных, но ничего больше сказать о девушке Вульф не мог. И тем странее и тревожнее был этот ранний визит.
- Чем могу помочь? - спросил Джейсон, стоя в дверях и не спеша пропускать в дом названную гостью. - Мы, вроде, не знакомы.

+4

4

— Ничего необычного, если можно в данной ситуации так выразиться, — Шарлотта внимательно осматривает несколько снимков с мест преступлений; жуткие картины её нисколько не пугают. С будничным выражением на лице она просматривает одну фотографию за другой, при этом что-то интенсивно записывая в блокнот.
— Я никогда тебя не пойму, — Айзек сидит напротив и работает с большим количеством документации.
— Видеть запечатленное происшествие на фотографии и удостаиваться брызг крови по всей детской комнате в скупе с двумя изуродованными трупами в живую — совсем другое, Коста, — проговаривает девушка, а затем встает из-за стола. Спина побаливает, три часа в сидячем положении дают о себе знать. — Знаешь, однажды отец взялся за защиту женщины, убившей собственного мужа и семимесячного младенца. Хотел добиться подтверждения её ментальной нестабильности. Как ты, наверное, уже понял, её ждала смертная казнь либо нахождения в палате с белыми стенами. У него вышло добиться своего, сомневаться было не к чему, Алестер довольно-таки хорош в своём деле, — чешет затылок, пытаясь вспомнить детали, а потом неуверенно произносит. — Она сказала, что ею руководил демонический голос в голове, а, по-моему скромному мнению, женщина, пошедшая на такое, была заебана бытовухой и хотела избавиться от безработного мужа, вечно сидящего на диване и орущего без устали ребёнка. Прикрылась самим дьяволом и ушла от ответственности. Браво.
— Одна история увлекательнее другой, — парень отвлекается от стопки бумаг, усмехается, а после начинает крутиться вокруг своей оси на стуле на колесиках, — всё же предлагаю тебе переехать в Касл-Рок и каждую пятницу за бутылочкой пива вести беседы со мной на столь интереснейшие темы.
— Пожалуй, откажусь.

Аттвуд хватает джинсовую куртку, солнечные очки и собирается выйти на улицу подышать свежим воздухом, при случае вновь попытаться проникнуть в бывший семейный очаг Кингов и напомнить про недавнюю потерю близких. Прежде чем уйти она облокачивается об стену и говорит в пустоту то ли Айзеку.

— Достоин ли жизни тот, кто её отнял?

***

— Не будете против, если я войду? — мило улыбаясь, собирается нагло протиснуться между мужчиной и дверным проемом. — У меня к вам неотложное дело.

Никому доверять не стоит — такой позиции придерживается по жизни. В свой скромный обитель возможность пройти проходимцу с мыслями, скрытыми от взора, дать не сможет. Страх является главной причиной такой установки. Боязнь оказаться в лапах чудовища, быть поверженным в один миг неизвестным, безликим. Просачивающимся и желающим выведать все секреты, но упускающим из виду, что своими действиями может причинить боль. Человек окажется поваленным наземь тяжёлыми вопросами. Острыми как бритва вопросами, вспарывающими плоть и вытаскивающие все ложную правду наружу. Шарлотта сомневается. Ведь вновь придется лишить человека равновесия. Но такова её работа. Работа, от которой она никогда не откажется.

Джейсон Вульф ведь не сможет отказать очаровательной барышне, оставив её прохлаждаться на улице, повести себя как самый что ни наесть неумелый хозяин, не проявив и малой доли гостеприимства? В любом случае Аттвуд проскачет в домишко без разрешения, надеясь избежать гневных комментариев и глупых угроз в свою сторону.

— И да, верно, мы не знакомы, — нервно улыбается, оглядывая помещение в поисках предмета, за который можно будет зацепиться и не задавать обескураживающих вопросов прямо в лоб; отвлечь внимание. Останавливает взор на картине, не особо вписывающейся в общий интерьер и задаёт с ноткой заинтересованности в голосе, вопрос, — Откуда взялось сие творение?

«Разговор определенно выйдет сумбурным», — проносится в голове.

— У вас не найдется чего-нибудь попить? В горле пересохло, — пытается достать из сумки записную книжку, но из-за неуклюжести движений содержимое большого количества информации впоследствии падает на пол. Вздыхает и мысленно обвиняет себя в непредусмотрительности, следовало принять снотворное и выспаться перед встречей. Поднимает свалившуюся вещицу и непринуждённо начинает следить за жильцом.

«Либо он даже не начнётся, всё зависит от этой наскоро одевшейся особы».

Девушка не может найти себе места, чувствует себя неуютно. Раздумывает, стоит ли вообще садиться на диван или стоять около этой стены, когда можно просто взять и уйти, оставив мужчину в полном недоумении.

— Шарлотта Аттвуд, возможно вам известно это имя, — внезапно произносит и мысленно считает до десяти, ожидая хоть какой-то реакции. Не спавшая сутки девица осознает, что стоило избежать упоминания настоящего имени. Быстро с одной темы перескакивает на другую, медленно подводя всё к конечной цели здешнего пребывания. — Недавно вернулась в город и узнала о произошедшем, Эшбёрн как всегда поражает своей кровожадностью, не правда ли? Бедные дети.

Отправить живую душу в небытие достаточно просто.

У жнеца, решившего вознести косу над головой живого существа может дрогнуть рука.

У жнеца, решившего вознести косу над головой живого существа может быть достаточно тверда рука.

Кто же всё-таки был виновником сего торжества? Настоящее свирепое зверьё, ведомое инстинктами и желанием добыть свежую плоть. Человек, принявший облик хищника, руководимый разумом, находящимся в огне, возжелавший насытиться алой кровью. Некто имеющий потребность — наводить панику и питаться страхом.

— Надеюсь, что за дверь Вы меня не выставите после сказанного, Джейсон Вульф, — слово за словом медленно и осторожно проговаривает, глядя на мужчину уставшими глазами, которые так хочется прикрыть на пару минут. — Я знаю почти что всю Вашу подноготную, хорошо ознакомилось с делом, так сказать. У меня есть пару вопросов, надеюсь, что мы сможем найти общий язык.
Открывает записную книжку и достаёт ручку, вознося её над листом бумаги.
— Что по-вашему произошло почти двадцать лет назад, той самой ночью, изменившей Вашу жизнь навсегда?

Отредактировано Charlotte Attwood (2020-05-05 07:00:33)

+2

5

Жить, не привлекая к себе постороннего внимания, гораздо легче именно в маленьких городах, вроде Эшбёрна - в этом Джейсон Вульф давно успел убедиться. Казалось бы, парадокс: тесное сообщество, где практически все знают друг друга, и где вокруг одной сплетни разом вырастает ещё дюжина - как вообще можно что-то скрыть от соседей, не упускающих возможностей заглянуть в твои окна? Разве не здесь, в этой банке с пауками, где каждый - на виду у всех, самые потаённые секреты и тщательно оберегаемые тайны должны выплывать на поверхность сами собой? Однако у маленьких городов есть своё неоспоримое преимущество - то, что говорят о тебе люди, ценится здесь куда выше, чем то, что есть на самом деле. Это все равно, что прятаться оставаясь у всех на виду - вот он ты, такой, как есть, но твои соседи, охочие до дешёвых сенсаций и волнующих подробностей, которым просто неоткуда взяться в этом их захолустье, придумают о тебе массу историй, особенно если ты сам обычно предпочитаешь молчать. Они возьмутся за дело со всем тщанием и азартом, и каждая из придуманных ими небылиц будет куда более захватывающей, чем самые невообразимые подробности твоего реального прошлого. Но главное, что под пёстрым ворохом этих сплетен и домыслов твои собственные скелеты будут почивать в покое и мире - как в самом надёжном из всех сундуков.
Ещё одним несомненным плюсом Эшбёрна было то, что новости здесь устаревали куда быстрее, чем это привычно жителям больших городов. Даже самое громкое происшествие, вроде трагической смерти детей в лесу, затронувшее, кажется, каждого в Эшбёрне, не продержится в топе городских новостей дольше пары недель: посудачат, помусолят, пофантазируют - и очень скоро забудут, найдя другой повод почесать языки. Принято считать, что в маленьких городах люди знают друг о друге буквально всё, а значит, местные держаться друг друга, просто опасаясь за собственные тайны. И именно поэтому Вульфы, приехавшие издалека и сами не стремившиеся копаться в чужих секретах, так скоро перестали быть им интересны. Джейсон заметил это давно - их как бы держали на расстоянии, поняв однажды, что ковырять нечего: мало ли на свете брошенных детей и одиноких отцов - ничего интересного, и Джея такое положение дел абсолютно устраивало. Он жил своей тихой жизнью, нигде не отсвечивая лишний раз и никуда не ввязываясь, оставаясь одним из самых неприметных, а потому и неинтересных жителей Эшбёрна, довольный тем, что собственное прошлое, о котором он так не любил вспоминать, здесь вообще мало кого заботило.
В относительном спокойствии Джейсон Вульф прожил в Эшбёрне почти шесть долгих лет, и, кажется, уже поверил в то, что дверь в его прошлое захлопнулась навсегда. Но призраки минувшего неугомонны - не так, так иначе сумеют выбраться из своих могил.
Он и не заметил, как незнакомка проскользнула в дом - ловко, даже не задев плечом. Прошмыгнув внутрь, как юркая куница, блондинка уже осматривалась в гостиной Вульфа, цепляя взглядом то одно, то другое, однако не спешила расположиться у стола, или на диване - как будто всё ещё ждёт приглашения, хотя уже давно и бесцеремонно преступила границы его территории. А может быть, и другие, гораздо более оберегаемые границы.
Джейсон нахмурился. Полицейские так себя не ведут, на частного детектива блондинка не тянула, на обыкновенную мошенницу - тоже. Да и что с него взять? Из всех ценностей только этот дом, да старый пикап на заднем дворе, и унести-то нечего. А может, она из тех торгашей, что ходят по домам, предлагая втридорога всякую ерунду? Вульф смерил девушку неодобрительным взглядом, пока та неловко подбирала с пола свою записную книжку, и наконец, догадался: она репортёр. С людьми этой профессии ему общаться не приходилось, однако предрассудков в их сторону Джей имел предостаточно. Довелось читать, как убийство его родных и все последующие за ним несчастья были освещены прессой - цинизм и глупые домыслы, никакой объективности. Да что говорить, хоть он и сам взял на себя вину за преступление отца, именно пресса ославила его тогда на весь Портленд - одним словом, журналистов было за что не любить.
Блондинка заговаривала ему зубы - это было очевидно. То ли отвлекала внимание, то ли рассчитывала на эффект неожиданности, хотя куда ещё неожиданнее - заявилась с утра пораньше, как снег на голову... Первым желанием было просто выдворить нахалку за дверь, в конце концов, он в своём доме хозяин, и если этой белокурой занозе не достаёт инстинкта самосохранения, значит, пора напомнить ей, что не все рады незваным гостям. Особенно таким назойливым. Раздраженный Джейсон пропустил мимо ушей вопросы девушки, а когда дело дошло до "знакомства", и Шарлотта соизволила, наконец, представиться, и заговорила о погибших детях, он уже твёрдо решил указать ей на дверь - лишний раз обмусоливать обстоятельства этой трагедии с человеком, который все равно исказит истину в своей пошлой газетёнке, он уж точно не собирался. Но Шарлотта не унималась, продолжая тараторить, и только теперь Джейсон вдруг осознал, что её интересуют смерти гораздо более ранние и далёкие от Эшбёрна и его окрестностей. И что именно к нему она зашла не случайно.
Джейсон помрачнел и нахмурился. Хотелось отобрать у девчонки блокнот и, действительно, послать её куда подальше, но она ведь уже вышла на него, и значит, вряд ли так просто теперь оставит в покое. Надо же, как всё разом совпало... Он припомнил услышанные им вскользь новости о недавнем убийстве - похоже, предполагают продолжение той серии, но полиция молчит, не желая сеять панику, а газетчики, как всегда, первыми слетаются на запах падали. Чёртовы стервятники, в этот раз они положили глаз на совсем уж старые кости.
- Сильно сомневаюсь насчёт общего языка, - раздражённо бросил Джей, наскоро засовывая ноги в ботинки и открывая дверь на улицу. - Давай-ка, на выход. Давай-давай: я не приглашал тебя и поить чаем на своей кухне не собираюсь. Выходи.
Он настойчиво кивнул на дверь, и когда девушка вышла, спустился вместе с ней с крыльца, останавливаясь возле вкопанной в землю старой скамейки.
- У меня нет никакого желания с тобой разговаривать, - без лишних расшаркиваний признался Джейсон, скрещивая руки на широкой груди. - Но догадываюсь, что ты не отвяжешься просто так. У тебя пятнадцать минут, и постарайся за это время не вывести меня из себя - боюсь, лимит моего гостеприимства, благодаря тебе, практически истощён. Я отлично помню, что произошло двадцать лет назад, только не пойму, на кой чёрт тебе это нужно. Хочешь о чём-то узнать - правда за правду. С чего вдруг газетчики взялись копать дело двадцатилетней давности?

+3

6

Отец говорит, что до идеала и успехов Леонарда, Шарлотте как до луны. Стоит перестать добиваться поставленных недостижимых целей и заняться лёгкой работёнкой, ведь она всего лишь девчонка, возомнившая из себя невесть какую важную персону; на самом деле является никчемной тенью своих предков. Алестер винит во всём свою жёнушку, кто, как не она, породила неуверенный в себе, но готовый идти сквозь огонь и воду ради своих принципов, непослушный комочек. Аттвуд в самый последний момент осознаёт (не без помощи паренька с громким голосом и странным огоньком в глазах), что проблема заключается не в ней, а высокомерных родственничках. Но от проросших корней глупых комплексов и тумана нерешительности в голове уже не избавиться.

Стоит ли останавливать Айзека? Он хватается за очередную бутылку мутного пойла и закидывается горстью таблеток, купленных у местного дилера.

— Я чертовски устал, Лотти, — смотрит неотрывно на пистолет, лежащий напротив и совершенно не обращает внимание на девушку, от которой веет сомнением. — От меня ушла Лори, назвав полным придурком, зациклившемся на прошлом и не имеющего из-за своего нынешнего пристрастия будущего. Сказала, что раньше я был другим.
— Я тебя просила так меня не называть, — озабочено проговаривает; на этот момент непозволительное применение уменьшительно-ласкательного склонения к имени не злит, хочется отнять у старого друга отравляющие жизнь вещества, на неотчетливом желании она и останавливается. Не вправе решать за человека, что ему делать. — Твоя бывшая сука, я тебе ни раз говорила об этом, но в чём-то она права. Раньше ты был жизнелюбивым и вдохновляющим.

Из сидячего положения переходит в лежачее, опустошённую бутылку ставит на пол рядом со скоплением других. Обречено вздыхает, потирая виски. Не знает, что делать дальше. Не знает, как жить дальше. Может все попытки добиться справедливости для мамы с сестрами и остальных убитых — пустая трата времени и сил?
Шарлотта берет с кожаного кресла красный тёплый плед и заботливо накрывает Косту, цвет лица которого сравним сейчас с трупным. Целует парня в лоб и проводит рукой по россыпи кудряшек на голове.

— Я возвращаюсь в Эшбёрн, мне нужно кое-что проверить по нашему делу, пообещай не окрашивать эту очаровательную белую стену в красный. Твои деловитые мозги нам ещё понадобятся, — неловко улыбается и покидает покои Айзека Косты, надеясь, что с ним ничего не случится в ближайшие три дня.
— Прощай, — шепчет в пустоту и планирует отправиться на пару-тройку часов в царство морфея, а уже потом на чистую голову расправиться с одним аспектом в своей жизни раз и навсегда.

***

Чувствует себя погано, видя реакцию мужчины на свою скромную персону. Осознает, что, будучи на его месте давно бы покрыла завалившегося незнакомца трехэтажным матом и выперла немедленно из дома. А этот неразговорчивый тип умудряется сохранять что-то вроде спокойствия, выслушивая бессмысленные тирады Шарлотты и не хватается за дрын какой-нибудь, впоследствии постукивая им пару раз по головушке обнаглевшей девушки. В один момент она пугается, видя до жути угрюмую мину на лице, но потом успокаивает себя мыслями о том, что проблемы с законом ему в очередной раз не понадобятся.

— В смысле? Я надеялась на плодотворный разговор, — нахмуривается и со всей силой сжимает записную книжку.
А ей ведь так хотелось горячего чая с лимончиком. Все мечты в миг разбиваются вдребезги, оставляя после себя лишь никчемные осколки. Появляется бессмысленное желание пойти наперекор словам Джейсона и пригвоздиться к полу, твёрдо стоя на своём и дожидаясь содержательных ответов на чрезмерно волнующие вопросы. Благо понимает, что это ни к чему не приведёт, склоняя плечи и светлую голову от отчаянья, выходит медленно на улицу.

Радуется данным пятнадцати минутам, как ничему другому.

— Газетчикам на месте не сидится, ищем закономерности, — Шарлотта закатывает глаза, тон мужчины её немного начинает раздражать, хотя она вполне себе осознает его мрачное настроение. — С твоей семьи всё началось, Вульф, а потом затронуло ещё несколько. Мы с другом перерыли достаточно много материала и пришли к тому, что убийствами занимался один и тот же человек. Какова причины нашей острой заинтересованности? У моего напарника по «графоманскому мастерству» пять лет назад погибла мать и две сестры, их жестоко убили, пока отец был на ночной смене, а восемнадцатилетний парень на вечернем показе фильма со своей девушкой.

Девица присаживается на скамью, достаёт сигарету из сумки, расположившейся вместе с записной книжкой на коленях; вспышка зажигалки и вот уже она делает первую затяжку, наслаждается дымом, попадающим в лёгкие и растекающимся по всему телу. Кидает задумчивый взгляд на Джейсона и начинает высказывать заученные наизусть факты из блокнота:
— Каждые пять лет начиная с семьдесят третьего, в течение определенного отрезка времени, а именно трёх месяцев под горячую руку серийника попадаются четыре семьи, совершенно разных слоев общества, вероисповеданий и национальностей. Вместе их объединяет лишь одно — многодетность, и что жертвами всегда становятся особи женского пола, — держит тлеющую сигарету в немного трясущейся руке. У жильца дома заканчивается лимит гостеприимства и терпения, а у Лотти спокойное состояние и уверенность в собственных действиях. — Понимаю, что тебе не терпится отправиться по делам и избавиться от назойливой журналистки, но мне нужна незначительная информация, которая может раскрыть личность ублюдка, рано или поздно, и чем я быстрее её получу, тем будет лучше для нас двоих.
Говорит с напором и некой агрессивностью. Устала, хочется прилечь и отделаться от скопища мыслей в голове, способных в любой момент её разорвать. Шарлотта громко зевает, не прикрывая рта. Зачем она подписалась на это дело? Оно ведь и в гроб свести может. Альтруистичная натура всегда мешала ей жить.

«Надеюсь, что Айзек не успел в моё отсутствие вышибить себе мозги или откинуть коньки от передоза. Надо было с ним остаться и поддержать, а не покидать в такую трудную минуту. Чёрт, какая же я дура».

— Я считаю, что этот человек не был простым проходимцем и выбирал семьи только после определенного периода общения и времяпрепровождения. Он должен быть знаком с каждой из семей тем или иным образом, — выносит свою гипотезу напоказ и затягивается очередной раз, выпуская изо рта клубы дыма. — Не припомните ли знакомого, которой в миг исчез из виду после произошедшего в вашей семье? — невинно усмехается и продолжает. — Учитывая другие обстоятельства, при которых сложно было следить за собственным окружением.

Тушит сигарету о прожившую свои лучшие года скамью, а после кидает её на землю, в некоторых местах заросшую травой. Не знает, а стоит ли сообщать о начале новой серии Джейсону? На этот раз первым городом, в списке на голову больного ублюдка, стал Лоуэлл в округе Мидлсекс, штат Массачусетс. Аттвуд с Костой пробыли там два дня, но ничего полезного не узнали, ведь оставшиеся члены семьи, которых постигло горе, вести диалог с журналистами, мягко говоря, не хотели. А полицейские всеми силами пытались избавиться от их присутствия, мозолившего глаза, чего, в конце концов, копы общими усилиями добились. Напарники решили наведаться в Касл-Рок, где происшествие данного рода произошло пять лет назад, и жители которого любили о нём рассказывать приезжим видоизменяя некоторые детали, чтобы история звучала более устрашающей.

— Ты, наверняка, уже слышал о начале цепочки новых убийств? Многие знают, но помалкивают, — Лотти осматривает мужчину и не понимает, почему он до сих пор стоит. Сидеть ведь намного удобнее, а потом задает риторический вопрос, листая бездумно записную книжку. — Не верят слухам или боятся накликать беду на себя?

Отредактировано Charlotte Attwood (2020-05-10 16:02:36)

+2

7

Джейсон не спешил садиться на скамейку рядом с журналисткой - надеялся, что его неприкрытое желание поскорее избавиться от неё, подчёркнутое собранной позой, заставит Шарлотту поскорее перейти к сути: она задаст несколько стандартных вопросов, он сухо и коротко ей ответит, и на этом их неудавшееся знакомство можно будет считать оконченным. Никому ведь не нравится чувствовать себя незваным гостем, правда? Впрочем, эта девица, похоже, была не из тех, кого беспокоят такие мелочи. Да и судя по её словам, обойтись парой вопросов и впрямь не удастся.
- Я не знал, - Джейсон качнул головой и нахмурился, сунув руки в карманы. - Не знал про серию. Ну, вернее, тогда, в семьдесят третьем никто о серии не говорил. Полиция тогда сказала нам с отцом, что это... просто случайность.
Последнее слово прозвучало отрывисто и горько. Он подцепил мыском ботинка валяющийся перед ним на тропинке небольшой камешек и легонько пнул его куда-то под лавку. Лицо Джейсона потемнело, и было видно, как нелегко ему говорить.
На самом деле до сегодняшнего дня Вульфу казалось, что он позабыл все эти подробности. Наверное, так и работает наша память: на фоне горя, всеобъемлющего и страшного, менее значимые события просто отходят куда-то на второй план. Вульф уже много лет сознательно не возвращался к этим воспоминаниям - к чему терзаться тем, что давно уже пережило все сроки давности? И всё же он помнил в подробностях каждую минуту той страшной февральской ночи: каждый скрип на ветру небрежно распахнутой двери, каждый свой несмелый шаг по опустевшему дому, каждый кровавый след возле двери в подвал... Помнил собственный ужас и беспомощное оцепенение перед этой глухой, железобетонной неизбежностью, впервые понимая, что у жизни на всё свои планы, и что на него этой жизни абсолютно плевать. Наверное, именно это и раздавило его тогда - вслед за жизнями самых близких, его иллюзия контроля рассыпалась в пыль. А следом шла череда долгих и бессмысленных попыток добиться от полиции хоть каких-нибудь действий: Китти пропала, её тело так и не нашли, следов преступника обнаружить тоже не удалось, похожих случаев больше не было, и Джей с отцом обивали пороги полицейского департамента, рассчитывая услышать хотя бы намёк на то, что кому-то, кроме них, ещё нужна справедливость. Именно тогда Джейсон и услышал впервые об этой "случайности", жертвой которой стали его мать и, вероятно, обе сестры.
"Мы думаем, это было случайное убийство, - грузный офицер в помятой рубашке со следами утреннего кофе возле воротника, подбоченившись, смотрел на отца с совершенно скучающим видом, едва ли не зевая ему в лицо. - Преступник забрёл в ваш дом случайно, ваша жена и младшая дочь просто попались под горячую руку. А старшую он, должно быть, забрал с собой, не желая оставлять свидетелей. Уверен, мы скоро найдём её тело, но лес большой... А вот с первыми весенними паводками, наверняка, труп где-нибудь обнаружится". Он произнес эти слова так, словно говорил о подгоревшей с утра яичнице, и тогда Джейсон понял ещё одну простую и горькую истину: людям, как и самой жизни, абсолютно плевать на него. И о какой справедливости вообще может идти речь, когда офицер полиции будничным тоном сообщает безутешному отцу и осиротевшему сыну, что смерть их самых близких - случайность, не стоящая внимания, и что надежда найти живой крошку Китти - пустая трата времени: труп непременно обнаружат, когда сойдёт снег...
Воспоминания о тех далёких днях досадной горечью оседали в горле, Джейсон моргнул и внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку. Было видно, что она раздражена и уже не так пышет энтузиазмом, как несколько минут назад, когда представлялась ему, стоя посреди гостиной его дома. Нервный румянец едва заметно коснулся её бледного лица, тени под воспаленными глазами явно говорили о том, что Шарлотта не спала несколько ночей подряд, и каждая затяжка была глубже предыдущей. Девушка казалась измотанной, и на секунду Джею стало жаль её. Он подумал, что, возможно, никому из них не будет хуже, если они просто поговорят. Хоть этот разговор и обещал быть чертовски непростым.
- Случайность, да, - повторил он. - Тогда о серийном убийце никто не говорил. Кроме того, формально жертвы было две: моя мать и одна из сестёр. Их нашли... - он запнулся и выдохнул, собираясь с мыслями. - Я нашёл их, когда вернулся домой, они уже были мертвы. Вторую сестру тогда посчитали пропавшей: крови в доме было много, я не знаю, делали ли тогда экспертизу, не помню. Но тела её тогда не нашли. Мы с отцом нашли его, спустя почти год, в пещере в лесу.
"Когда отец убил того парня, и отправился в психушку, а я сел за него в тюрьму", - собирался добавить он, но осёкся и промолчал.  Это не относится к делу, это совсем ни к чему озвучивать теперь, тем более, что журналистка наверняка отлично осведомлена о том, сколько лет и за что Джейсон Вульф провёл в тюремной камере.
- Формально дело ещё было открыто, но никто в полиции уже им не занимался. Первые пару месяцев в городе посудачили об убийстве, народ тогда не на шутку перепугался: соседи даже организовали патрулирование улиц по ночам, требовали от полиции введения комендантского часа, но у тех, вроде, не было оснований, - мужчина пожал плечами. - Намного позже я узнал, что точно такое же убийство произошло в соседнем городе: тоже женщина и двое дочерей, тот же почерк, вроде бы... Тогда это было уже неважно.
Джейсон вздохнул и присел рядом с девушкой, опустив руки между коленями и глядя на вовсю разгорающийся над Эшбёрном рассвет. Удивительно, как взгляд на прошлое через призму прошедших лет меняет восприятие действительности.
- Пару дней назад я был в Портленде по делам, слышал, как мужики на заправке говорили про убийство. Я решил, что это просто трёп...
Мужчина снова нахмурился, и вдруг отчётливо понял, что врёт. Врёт самому себе и врёт этой девчонке, потому что как только он услышал об убийстве, первым, что пришло ему в голову, было продолжение той самой серии, жертвой которой когда-то стала его семья. Верить в это не хотелось, хотелось пропустить услышанное мимо ушей, списать на сплетни и влияние на восприятие его собственного прошлого - и всё же тревога с того дня осела в его душе тяжким грузом. А после рассказа Шарлотты всё встало на свои места. И теперь прошлое Джейсона всё увереннее тянуло из сырой могилы к нему свои костлявые руки.
- Я купил несколько газет - думал, что если всё правда, об убийстве уже должны были написать. Но, видно, об этом не спешат пока распространяться в прессе, - он усмехнулся, с горечью и даже обидой. - Чёрт их знает: может, просто панику наводить не хотят, или боятся спугнуть самого убийцу. Хотя, знаешь, может ты и права: ведь то, о чём не говорят - его же, вроде как, и нет вовсе.
Джейсон снова посмотрел на Шарлотту. Сейчас её присутствие уже не казалось таким неуместным, в конце концов, всё происходящее в кои-то веке складывалось перед Вульфом в единую картину, и хотя её сюжет мужчине совершенно не нравился, он считал себя достаточно сознательным, чтобы отказаться от соблазна просто проигнорировать это в угоду собственному спокойствию.
- Угостишь сигаретой? - вдруг спросил он и даже едва заметно улыбнулся. - Сто лет, кажется, не курил... А твои приятно пахнут - хороший табак. Сделаю пару затяжек, и пойдём завтракать, а то у тебя вид такой, как будто ты всю ночь прошаталась по улицам. Надеюсь, что это не так.
Он заметно смягчился и больше уже не смотрел на девушку волком. Появилось даже какое-то чувство общности: как будто они делали с ней одно дело. И хотя Джейсон ещё не решил до конца, хочет ли он ввязываться во всё это, блондинка уже не вызывала у него раздражения, а её визит больше не выглядел столь неуместным. Хорошо бы только не впутать во всё это Тео: Вульф никогда не посвящал сына в подробности трагедии своей семьи, не хотелось делать этого и теперь.
- Эта твоя идея, насчёт того, что убийца был знаком с семьями, которые убивал - почему ты так думаешь? - вдруг спросил он. - Нет, звучит разумно, просто странно... никто тогда даже не предположил этого. И сейчас я пытаюсь вспомнить, - он покачал головой. - Надо подумать, кто это мог бы быть.

+2

8

Она определенно заставляет его задуматься о незажившей ране, беспокоящей до сих пор своей тупой болью; начать копаться в поисках нужных горестных воспоминаний, которые в отличие от других, блеклыми определенно не становятся, по истечению большого отрезка времени.

— Ага, конечно, — резко выдает, раздражённо вздыхая, смотрит на собранную позу мужчины (которая по истечению нескольких минут превращается в развинченную) и отрешенный взгляд в никуда, он наверняка пропускает фразу девушки мимо ушей, предаваясь лицезрению отрывков прошлого в своей головушке. Джейсон будто бы находится в ступоре, из которого его точно никто не собирается вытаскивать.

Шарлотта потягивается, сладко позевывая, не зная радоваться образовавшейся тишине в округе или переживать, что на этом получении информации и закончится. Но вскоре птицы, сидящие на ветках деревьях, принимаются внезапно петь свою мелодичную песнь, предвещая начало нового дня.

***

— В Бангоре не любят об этом вспоминать, — старик лет семидесяти пяти в потёртом коричневом свитере и шрамом на подбородке, смотрит на Шарлотту тем самым взглядом торговца информацией, прищурив свои серые глазенки и нахмурив седые брови.

Айзек в это время пытается добиться расположения от парнишки в тёмно-серой кепке, работающего на парковке. Но он ни в какую не хочет разговаривать с журналистом о своём мрачном и донельзя печальном прошлом, предлагая взамен заправить машину, купить жевательную резинку и свалить восвояси, без привлечения лишнего и никому не нужного внимания.

— А за две кружки тёмного пива и десять долларов Бангор соизволит рассказать историю десятилетней давности? — раздраженно произносит девица, подавая знак бармену и ожидая от бывшего офицера полиции историю, ярко расписанную в красках; не бредни местного, насытившегося сомнительного качества алкоголем.

Два распластавшихся трупа в неестественном положении в гостиной. Одно из стёкол окон разбито головой одной из убиенных, занавеска сорвана и обляпана алой застывшей жидкостью. У женщины средних лет перерезана глотка и вырван грубым образом язык, разорвана в клочья одежда, по всему телу кровоподтеки и гематомы; над ней определенно надругались после смерти в сексуальном ключе. Четырнадцатилетняя девчонка возлегает на бежевом диване в голубоватом платьице, залитым кровью, с выпущенными кишками наружу и маской ужаса, застывшей на лице.
Отец семейства не выдерживает произошедшего в семье и вздергивается на твёрдой балке на чердаке среди разного рода хлама, оставляя двух сыновей на произвол судьбы. Один остается в городе, живя в трейлере и коротая однообразные деньки впустую, когда другой исчезает с радаров, не оставляя после себя какого-либо следа. Сбегает подальше от этого ублюдского городишка и себя.

— У вас были подозреваемые? — Аттвуд закусывает губу, при этом пытаясь записать всё самое важное в блокнот, а после переводит свой внимательный взгляд на старикашку, на которого алкоголь никоим образом не подействовал.
— Да, несколько недоброжелателей и один псих живущий на окраине Бангора, — опустошает до дна кружку, вытирает рот рукавом свитера и с досадою выдаёт. — К сожалению, дело так и не было раскрыто.

***

— Могу лишь поддержать пустыми словами и предложить запить горе приятным напитком либо заесть чем-нибудь съедобным, например, — произносит со вздохом Аттвуд, вырисовывая что-то на полях записной книжки. — Слышала похожие истории в каждом из городов, где выходило получить хоть маломальскую долю информации. После этого появляется возможность провести достаточное количество параллелей, связать всё воедино.
 
Два до жути похожих происшествий — случайность. Четыре до жути похожих происшествий — совпадение. Шесть до жути похожих происшествий — чёртова, мать его, пугающая закономерность.
Лотти примечает, что Вульф садится рядом на старую скамью. Предпочитает думать, что это является хорошим знаком и началом чего-то нового. Барышня порою вызывает у окружающих раздражение. Но спустя некоторый отрезок времени чувство раздражения теряет свою силу, вовсе исчезая. Наверняка вид уставшего от жизни журналиста у большинства вызывает жалость. Предыдущий взгляд на человека, вломившегося в дом без приглашения сменяется другим. Хорошо ли это?

— Если честно, возникает ощущение, что убийца заключил сделку с самим дьяволом, ведь из раза в раз ему удаётся выходить сухим из воды, — заканчивая с писаниной и вырисовыванием странных символов в записной книжке, кладёт её в сумку и поворачивает голову в сторону Джейсона. — Но я не сторонник предположения о вмешательстве мистических сил в дела людские, так что остановлюсь на том, что этому мерзавцу чертовски везёт.
С тем, что никто не доводит дела до конца. Оставляя кровавые преступления не раскрытыми, прописанными на листах бумаги и запертыми в пыльных архивах.

— Без проблем, — пожимает плечами, совершенно не удивляясь просьбе, достает из сумки пачку сигарет и зажигалку, а после вручает Джейсону.

Ранняя накалённая до максимального предела атмосфера исчезает, сменяясь на более приятную и уютную, от которой Шарлотту не трясёт и желание оросить лужайку дома Джейсона Вульфа желудочным соком, медленно отходит на второй план. Может такое действие на двух недавно готовых вцепиться друг в друга личностей, вызывает красивый рассвет и расслабляющее пение птиц?
 
«Неужели выгляжу так плохо? А может мой собеседник попросту сквозь воду глядит и гадает по вечерам на картах, кто его знает?» — проносятся мыслишки в голове, сосредоточиться ни на одной из них Шарлотта не может, лишь хмурится и надувает губы от недоумения.
После этой встречи девушка определенно завалится домой спать крепким сном младенца. Совершенно забыв про все проблемы на свете. Стоит немного приостановиться и дать собственному телу, находящемуся на грани, хорошенько отдохнуть.
 
— Быстро ты сменил гнев на милость, — с неким задором произносит и усмехается. — Но от завтрака отказаться не смогу ни в коем случае, мой желудок пуст и требует еды.
В знак подтверждения слышится еле заметное урчание.
— Учитывая временные рамки, в которые происходят убийства, можно сделать вывод, что данный индивидуум подходит к выбору жертв с особенной усердностью. Втирается к семьям в доверие и становится непосредственным участником в событиях, которые происходят в доме, — вещает с сомнением светловолосая девица, скрепив пальцы рук в замок, а потом быстро встаёт с насиженного местечка, оставляя сумку на деревянной поверхности и обречено вздыхает. — Но я не уверена насчет своего предположения, необходимо доказательство моим словам, а оно ещё не найдено, к сожалению.

Шарлотта закусывает губу и смотрит на землю, её вновь одолевает разрывающее смятение, не дающее спокойно вести данное дело. Столько нераскрытых вопросов, ничтожное количество ответов… Всё это вгоняет в уныние. Вынуждает начать сомневаться в собственных силах, прикладываемых к раскрытию цепочки убийств и умениях, вложенных в журналистское расследование.
Мотает головой, пытаясь избавиться от противных мыслишек, постепенно заполняющих разум и не желающих исчезать, а после проговаривает:
— Так, пойдём в дом или продолжим наслаждаться утренними лучами солнца? Надеюсь, что своим присутствием я больше никого не побеспокою.

+2

9

Джейсон благодарно кивнул и взял из рук девушки сигарету, покрутил её в пальцах и поднёс к носу, принюхиваясь к приятному запаху табака. Он очень давно не курил. Пристрастился впервые ещё в школе, как и многие мальчишки, в старших классах, пару лет ещё прятался по углам от отца, однажды получив знатную оплеуху и обещание досыта накормить его табаком, если не прекратит заниматься ерундой. Потом уже жена просила его бросить — её раздражало, что курящего отца видел Тео. «Это недопустимо, — говорила она, сердито морщась, и её тонкие брови острым уголком сходились над переносицей. — Мало того, что от тебя несёт сигаретами, так ты ещё и подаёшь нашему сыну дурной пример. Хочешь, чтобы он курил в подворотнях, когда пойдет в школу, как это делал ты?». Вполне справедливо, логичный подход заботливой матери. Забавно, что именно эта женщина, спустя три года, молча сбежала из города, бросив любимого сына, и никогда больше не вспоминала о нём. А Джейсон бросил курить в тюрьме. Ну, не то чтобы бросил: сигареты были для заключённых чем-то вроде валюты, а Вульф сторонился тюремного социума, насколько это вообще было возможно, да и не хотелось почему-то курить. Хотелось выспаться спокойно, поесть вкусной домашней еды, обнять сына. Хотелось от души трахнуть на удобной постели красивую женщину, принять душ за закрытой дверью и не слышать это постоянное «На выход, лицом к стене». А курить не хотелось.
Огонёк зажигалки приятно обдал теплом пальцы, краешек сигареты коротко вспыхнул, и Джейсон от души затянулся, чувствуя, как лёгкие наполняются дымом. Странное, почти забытое ощущение. Вульф помнил, как первая неумелая и, как это всегда бывает, жадная затяжка в далёкой юности вызвала у него приступ горького, душного кашля. Табак был дрянной, Джея скрутило и едва не вывернуло наизнанку - ничего приятного в этом не было, но тогда в классе курили почти все, и эта дурная привычка так и осталась последним, что Джейсон Вульф выбрал сознательно, чтобы быть "как все". Никакого особенного вкуса в сигаретах он не находил и потом, но привычка всё-таки осталась. И теперь, сидя на старенькой скамейке во дворе своего дома, он затягивался снова и снова, всё пытаясь поймать это вымышленное чувство уверенности, которое должно было растекаться по лёгким вместе с ароматным дымом - иначе зачем вообще людям эта странная привычка? Разве не должно что-то мгновенно успокоиться внутри? Разве не должны окрепнуть, позабыв о недавней дрожи, сжимающие бычок пальцы? Разве тревоги и тяжёлые думы этого утра не должны были рассеяться разом в рассветном мареве?
Нет, всё оставалось прежним.
И журналистка по-прежнему сидела рядом с ним, держа на коленях блокнот, исписанный мелким витиеватым почерком.
И двери в прошлое были по-прежнему широко открыты, и ветер доносил из-за этих дверей стенания и плач до боли знакомых Джейсону голосов.
Вульф снова посмотрел на Шарлотту. Что если девушка была права, и этот треклятый маньяк, действительно, втирается в доверие к своим жертвам? Это ведь означает, что в окружении семьи Джейсона долгое время находился человек, способный вот так хладнокровно, безо всякой причины зарезать, как свиней, женщину и её грудного ребёнка. И ни сам Джейсон, ни его отец не распознали убийцу. Да и на кого подумать, Вульф просто не знал: у родителей было много друзей, и из Портленда, и из других городов, в их доме часто бывали гости, так что же это выходит, любой из них мог оказаться маньяком? Но журналистка сказала, что доказательств нет, значит, всё это пока просто версия. Одна из тех, о которых никто никогда и не думал, а если думал, то не нашёл подтверждения - так часто бывает. Но ведь если не видишь чего-то, это ещё не значит, что его нет.
- Да, я что-то задумался, - Джей тряхнул головой, затянулся в последний раз и выбросил окурок, уже поднимаясь со скамейки. - Пойдём, я тоже сегодня ещё не завтракал... Побеспокоишь? А, нет, ничего такого, - он отмахнулся. - Только давай договоримся насчёт моего сына, Тео. Я не хотел бы посвящать его в лишние подробности. Ни к чему это.
Они вернулись в дом, и Джейсон указал Шарлотте место за столом.
- Располагайся, - Вульф ополоснул руки под краном и полез в шкафчик на стене; выставил на стол пару объемных кружек и глубокие тарелки. - От кофе, думаю, ты не откажешься? Поджарю яйца, сделаю пару тостов... - кипяток залил кофе в большой хромированной турке, и Джейсон открыл холодильник, оценивая его содержимое. - Слушай, а этот твой приятель, журналист, чьи родные тоже... попали под удар, он подозревает кого-то из своего окружения? Да, я помню, что это только версия, но она теперь не даёт мне покоя.
Он и правда помрачнел. Кофе уже закипал в турке, на сковородке готовилась яичница, поджаривался ароматный бекон - Джей занимался завтраком, а мысли его снова и снова возвращались к событиям двадцатилетней давности, силясь выстроить их в единую цепочку, чтобы отыскать, наконец, то самое надломленное звено, из-за которого вся его жизнь когда-то пошла под откос. Кто из друзей его семьи мог быть способен на такое дьявольское злодеяние? Кто был достаточно близок? Джейсон пытался вспомнить кого-то, кто появился в их окружении хотя бы за год до трагедии, или кого-то, кто пропал из виду сразу после - и ни единого имени не приходило на ум. Нет, это ерунда какая-то, так не бывает, чтобы нормальный человек вдруг ни с того ни с сего превращался в убийцу. И не бывает так, чтобы маньяк, как волк, надевший овечью шкуру, мог столько лет таиться в людском стаде, не вызывая подозрений, а потом просто исчезал, как будто растворившись в воздухе. А может, только так и бывает?
Отец частенько говорил, что мама - слишком доверчива и благонравна, и что если бы не его внимание к её делам, их дом давно был бы полон бездомными попрошайками, которых впечатлительная миссис Вульф непременно приветила бы и приласкала. Да, она была добрейшей женщиной, и отец действительно во многом пресекал её излишнее дружелюбие. Жёсткий и принципиальный человек, он едва ли допустил бы к семье кого-то подозрительного и ненадежного - об этом Джей и помыслить не мог. Однажды он даже довёл до слёз маленькую Китти, когда заметил её разговаривающей на улице с пожилой соседкой, мисс Оверли, которой она вернула сбежавшего от неё кота. Девочке было десять, и хотя мисс Оверли была абсолютно безвредной старухой, отец безжалостно отчитал Китти за неосмотрительность: нельзя вот так просто разговаривать с посторонними, пока ты ещё так мала. Отец был не в духе, и Китти очень расстроилась. Джейсон помнил, как тем же вечером сестра пришла к нему в комнату, заплаканная, и спросила, неужели и правда их папа считает, что никому, кроме семьи, нельзя доверять. Он успокаивал Китти, говорил, что отец просто боится за неё и хочет всегда быть с ней рядом. Что люди бывают разные, но опасаться девочке нечего - у неё есть брат и отец, которые никому не дадут её в обиду. Тогда Китти как-то загадочно улыбнулась, и сказала Джею, что есть кое-кто ещё. Да, именно так: "Знаешь, Джейсон, есть кое-кто ещё, кто точно меня защитит. Папа про него не знает, но я тебе расскажу. Он большой и очень сильный, почти как ты. Может быть, я даже вас познакомлю"...
Воспоминание бахнуло в голове ударом колокола, и Вульф так и замер у плиты, крепко сжимая в руке кухонный нож. Голос Китти звучал сейчас в памяти, как будто наяву, так, словно девочка и теперь сидела у него на коленях. Сестра была жуткой фантазёркой и вечно выдумывала разные небылицы: её игрушки оживали по ночам и вели с ней настоящие разговоры, она каждый год видела Санта Клауса и его эльфов и со всей уверенностью заявляла, что понимает язык зверей и птиц и все время с ними разговаривает. У Китти была целая куча вымышленных друзей - назло всем настоящим, которых девочке так не хватало в жизни, а поэтому не удивительно, что Джейсон тогда не придал значения её словам об этом странном защитнике. И от мыслей об этом по спине Вульфа сейчас расползалась крупная дрожь.
Что если рядом с его сестрой и правда появился тогда незнакомец, сумевший завоевать доверие девочки и подобравшийся к ней настолько близко?
Что если их общая привычка к фантазиям Китти и стала в итоге причиной трагедии?
Пальцы так крепко сжали нож, что Джейсон услышал, как скрипнула в руке деревянная рукоятка. От неожиданной и страшной догадки лоб мужчины покрылся испариной, он нервно облизнул пересохшие губы и бросил нож на стол, оборачиваясь к сидящей за столом девушке. Рассказать ей сейчас? В конце концов, это просто догадка. В конце концов, никто больше их сейчас не услышит.
- Китти... моя сестра, та самая, которую поначалу считали пропавшей, - Вульф нахмурился и сложил руки на груди. - Примерно за полгода до того, как всё произошло, она начала рассказывать о каком-то своём друге. Ей было десять, она любила придумывать всякие небылицы, и этих воображаемых друзей у неё было столько... В общем, ни я, ни мама тогда не придали значения этим её словам. Может, и напрасно...
Его взгляд совсем потемнел, плечи опустились, и видно было, что мужчина теперь совершенно растерян. Он умолк, сглотнув горькое чувство вины, и принялся разливать по кружкам кофе.

+3

10

— Без проблем, сегодняшней жертвой должен был стать только ты, остальных своими расспросами тревожить не собиралась, — уверенно сказав, она подняла руки вверх в знак того, что полностью честна с мужчиной и его бедного сыночка определенно трогать не планирует. Быстро подошла ко скамье и забрала оставшиеся там вещи, а после сжала губы и с горечью посмотрела на Джейсона. — Мы могли бы встретиться и при других обстоятельствах, избегая лишней нервотрёпки. Прости, что всё так вышло, но пока есть время, мне с моим другом следует действовать незамедлительно.

Шарлотта неимоверно переживала за Айзека, одолеваемого бушующим пламенем гнева и ледяным градом отчаянья. Две недели, проведенные с ним, вынудили поднапрячься для того, чтобы самой не перенять столь выраженные отрицательные ощущения, связанные с воспоминаниями о жесткой расправе, которые поглощали любого из его близкого окружения. Вышло, честно говоря, паршиво. Слова о том, что справедливость должна восторжествовать, а ублюдок получить по заслугам (неважно каким способом) — накрепко засели в голове. Месть овладела разумом и телом Косты пять лет назад и постепенно пожирала его изнутри, питаясь жизненными силами. Последняя картинка с возлегающим на диване потухшим другом, внезапно возникла в голове, заставила девушку съежиться. От прежнего человека осталась лишь оболочка и жалкие обрывки личности. Она должна успеть спасти его от чертового забвения. Отдать грёбаный должок, собственноручно надуманный и вынужденный, четырёхлетней давности. Аттвуд тоже могло постичь забвение, но крепкие объятия и глупые шутки в самый неподходящий момент, спасли от столь опрометчивого шага.

«Я могу не успеть, тогда он… Нет, всё будет хорошо», — стало холодно, сердце неожиданно кольнуло, и головная боль поведала о себе снова, охватывая височную долю тисками. Мимолетный страх пронесся из ниоткуда. Страх очередной потери. Она изо всех сил старалась не подавать виду, досчитала до десяти, пытаясь восстановить дыхание, поверженное жуткой обеспокоенностью, а затем проследовала в дом за мужчиной сжав челюсть до предела.

Шарлотта расположила сумку на полу около ножек стула и вновь присела, совершенно не оглядываясь по сторонам, не рассматривая ранее виденный интерьер, лишь уставилась в одну точку и раздумывала о странных тенях, притаившихся от солнечного света в самых разных местах, извивавшихся и танцующих в ожидании чего-то. Недостаток сна и еды проявлял себе попросту «отлично». Наплевательское отношение к собственному здоровью — извечная проблема, с которой трудно бороться Аттвуд. Девица решила избавиться от несуразных галлюцинаций, посредством закрытия глаз. Она сложила руки перед собой на столике, а после положила на них голову. Возлагала все надежды на то, что не уснёт в домике с уютной домашней атмосферой; благо слова, доносящиеся будто издалека, помогали держать оборону и продолжать бодрствовать.

— Не откажусь, звучит довольно-таки аппетитно, — в кофеине (как и пище) девушка на этот момент нуждалась больше всего, ведь мысли перескакивали то ото одной, то ко другой, удержаться за суть разговора и здешнего пребывания становилось всё затруднительнее. — Окружение? — занятное словце, увлекшее Лотти в раздумья.

А каково окружение барышни, вечно сующей свой нос, куда не следует; прямолинейной и скептически ко всему относящейся; всегда оказывающейся в гуще событиях и напролом лезущей ко своей цели; иногда рассеянной и любящей гробовую тишину? Кто представляет угрозу? Есть ли гнусные крысы, шныряющие под окнами и желающие прирезать очаровательную Шарлотту тёмной ночь? Воткнуть нож в спину? Конечно. Но это нисколько не беспокоит, ведь особ, желающих ей смерти, она будет ждать с распростертыми объятиями и тяжёлой сковородой бабули.

Явственный запах, заполнивший собой всё пространство вынудил её очнуться и припомнить вопрос Вульфа. Лотти зевая произнесла:
— Тайного ухажёра матери. Он частенько слышал, как она со своими подружками обсуждала его материальное состояние и неприметную, на первый взгляд, внешность, но чертовски обаятельный голос и отличную способность к красноречию, — приоткрыла один глаз и начала следить за мужчиной, отлично справляющемся на кухне. Аттвуд могла лишь позавидовать его навыкам, она бы уже давно порезалась и залила собственной кровью бытовые приборы, в поисках полотенца или спалила всю хату, не уследив за плитой и готовящимся блюдом. — Бедный муженёк пытался не обращаться внимание на то, что жена частенько стала ходить налево и искать сомнительные развлечения вне стен родного дома.
Айзек частенько вспоминал о пристрастиях и деятельности разного рода почивших особ, даже самые отвратительные воспоминания, связанные с ссорами в их семье, заставляли его улыбаться, но с тоской и горечью во взгляде.

***

— Она называла отца слабохарактерным слизняком, не способным на мужские поступки, — с ноткой злости в голосе сказал Коста, а потом положил смятую фотографию обратно в бумажник черного цвета, умудряясь при этом удерживать зонт с геометрическими узорами. — Он трудился на двух работах, пытался обеспечить нас всеми существующими благами, но маме всегда было мало, она была ненасытной и неблагодарной.

Они стояли на улице. Шёл проливной дождь, Лотти сжимала в руках красный зонт и смотрела на друга понимающе; проблемы в семье — тема до боли ей знакомая. Она решила промолчать и не рассказывать вновь про мать, которая нагуляла собственную дочь во время поездки Алестера в другой город по работе. Может её жизнь могла сложиться совершенно по-другому, не решив Катарина рассказать всю правду мужу после похода в церковь и длительного разговора с местным пастором. Ведь светловолосая девица понимала, что вся ненависть отца была вызвана тем, что Шарлотта не являлась его кровным ребёнком.

— Но ты всё равно её любишь, точнее говоря, любил несмотря на столь свинское отношение к отцу и завышенные требования? — с интересом выдала поёжившаяся от холода барышня.
— С Люси, Рейчел и мной она была совершенно другой, — вздохнул и потёр переносицу, озадаченно уставился на подругу, рассчитывая на то, что у неё есть ответы на все вопросы. — Любил, конечно, но порою хотелось дать ей оплеуху, за что мне до сих пор стыдно.

***

«Интересно, сколько времени? И какое, черт возьми, сегодня число?» — барышня раздражённо вздохнула. Решила поменять позу, ведь от прошлой начала побаливать спина.

Она приметила, что Джейсон Вульф впал в ступор, вцепившись остервенелой хваткой в нож. Стоит сидеть молча и не отвлекать или окликнуть? Прошло всего лишь несколько секунд, но выбор уже был сделан.

— Земля вызывает повара, Ваша яичница не готова к становлению черной массой, предназначение которой точно не является: покоиться на дне урны для мусора. Ещё есть время её спасти. Очни-и-и-ись, — громким голосом принялась вещать Лотти, не заботься о собственной головной боли, которую не порадовали данные звуки.

Мужчина пробудился и поведал о прекрасном воображении сестры. Услышанное заставило Шарлотту призадуматься. Если посмотреть с одной стороны, то в данном возрасте детишки любят заводить невидимых взрослому взору друзей и проводить с ними большую часть своего времени. У Леонарда была парочка несуществующих приятелей, которыми он запугивал среднюю сестру по сто раз на дню. Да и лучшие выдумщики — дети. С этим сложно поспорить. Но если взглянуть на сказанное с другой стороны, то можно с полной уверенностью сказать, что новый дружок Китти вполне себе мог оказаться тем самым ублюдком. Или нет? Ответы получить они сейчас не смогут, а каждый раз проматывать в голове отрезки прошлого, связанные со словами девчушки, не одна из лучших идей.

— Я всё знаю о вине и уверяю тебя, что не стоит брать её на себя. Гиблое дело. И напомню, что это всего лишь догадки, не забивай ими свою бедную головушку, Джейсон, — серьезно посмотрела на мужчину, которого определенно посетила грозовая туча, на его лицо, озарённое мрачной миной было страшно смотреть. Шарлотта прикусила нижнюю губу и начала мысленно порицать себя, что нарушила душевный покой, итак, настрадавшегося человека… опять. — Я больше никогда не подниму эту тему в твоём присутствии, обещаю. И ввязывать в дальнейшее расследование тебя не собираюсь. Скоро я покину твоё домишко, и ты забудешь о моём присутствии словно о страшном сне.

Произнося «сон», она почувствовала некое расслабление, сцепив ладони вместе, она пыталась отгонять мысли о тёплой кровати и отдыхе. Мечтать о прелестях жизни можно будет за пределами этого местечка.

— Ты в порядке? — уставившись неловким взглядом, растеряно спросила у Вульфу то ли у себе — Прости за глупый вопрос, тут и без него всё понятно. Если тебе больше нечего сказать мне, то можем обсудить что-нибудь другое, верно?

Не хотелось оставлять мужчину в таком поникшем состоянии, да и яичницу с кофейком нельзя было покидать, не испробовав их на вкус.

Отредактировано Charlotte Attwood (2020-05-26 07:42:40)

+2

11

Голос журналистки на мгновение вывел Джейсона из тягостного морока старых воспоминаний. Яичницу ещё можно было спасти, и мужчина, действуя больше на автомате, разложил содержимое сковородки по широким тарелкам. Аромат поджаренного бекона и свеже сваренного кофе раздражал обоняние, хотелось есть, но все до единой мысли Джейсона были сейчас далеко в прошлом.
Неясные, мутные, как утренний туман, и тягучие, как кисель, воспоминания, пробираться через которые было так непросто - как во сне, Джейсон шаг за шагом возвращался назад, то и дело выцепляя из белесого марева одну за другой сцены, давно потерянные где-то на дне колодца памяти, крышку которого Вульф заколотил много лет назад. Китти - его любимая маленькая сестрёнка, навсегда оставшаяся в памяти мужчины десятилетней крошкой, пухленькой кареглазой девочкой в смешных круглых очках, один только взгляд которой отчего-то вызывал у Джея в душе невероятный трепет. Наверное, сейчас он уже и не поручился бы за то, что помнил Китти такой, какой она была на самом деле, но именно этот образ сестры так глубоко пророс ему в душу.
Первый год после трагедии её круглое личико часто вспоминалось ему. Джейсон так быстро позабыл образ матери и так винил себя за это, что за воспоминания о Китти хватался, как утопающий за спасательный круг. В этих воспоминаниях ещё жива была та часть его жизни, в которой Вульф был беспечен и счастлив, и чувство потери, разъедающее его теперь изнутри и так опасно граничащее с неизбывной виной за то, что он зачем-то остался жив, было чем-то незнакомым, а потому память манила его назад неверными огоньками давно погибших во тьме светлячков. Он вспоминал Китти снова и снова, но с каждым днём от этих воспоминаний становилось только больнее, и однажды Джейсон понял, что держаться за них больше нельзя - иначе дороги вперёд не будет. Женитьба, появление сына, а потом срыв отца, суд, тюрьма - всего этого было слишком, и Вульф уже не был тем, что прежде, а личико Китти стало, кажется, почти придуманным образом.
Вот и теперь, вспоминая ту, прошлую и давно прошедшую свою жизнь, Джейсон уже не был уверен в том, что именно помнит, а не выдумывает события этих давно ушедших дней.
- Нет-нет, постой, - он покачал головой, отходя к окну. - Может, всё это не такая уж и ерунда...
Калейдоскоп событий снова закружился в сознании Вульфа, картинки мелькали одна за другой, но на этот раз Джейсон уже точно знал, что должен вспомнить.

Он помнил морозное декабрьское утро, снег за ночь засыпал дорожки, и перед крыльцом школы ребята играли в снежки, никак не желая возвращаться в здание, несмотря на то, что до начала уроков оставалось не больше четверти часа. Китти нахмурилась, когда они с Джеем миновали ворота, и серьёзно посмотрела на брата.
- Джей, а если сильный обижает слабого - это ведь нехорошо, да? За слабых нужно заступаться? Мама так говорит.
- Мама права, малыш, - Джейсон улыбнулся и присел на корточки, обнимая сестрёнку за плечи; на ней была яркая оранжевая курточка и вязаная шапка с большим помпоном, все время сползающая на один бок. Он поправил шапку и легонько нажал на розовый от мороза нос Китти. - И если кто-то в школе будет тебя обижать, ты всегда можешь сказать мне об этом, да? Если тебе нужна помощь - это не стыдно. Помнишь? Мы ведь с тобой друзья.
- Да, - Китти вздохнула. - Помню. А что если кто-нибудь меня обидел, а ему потом стало очень плохо? Ну, если он, например, попал в беду... Как Питер. Помнишь, мама рассказывала утром: с Питером случилась беда. Вы при мне не говорите, но я знаю, что его нашли в лесу... Он умер, я знаю, - девочка понизила голос. - Получается, что я виновата?
Джейсон покачал головой. Питер Андерсон, одноклассник Китти, действительно, доставлявший ей больше всех неприятностей, погиб несколько дней назад: его нашли в лесу - мальчишка сломал шею, неаккуратно свалившись в овраг. Трагедия для родителей, и взрослые не спешили посвящать Китти в подробности, но слухи ведь расходятся быстро, не удивительно, что девочка обо всём узнала.
- Ну а при чем здесь ты? Это же не ты сделала ему плохо. Так бывает - люди попадают в беду. Бродить одному по лесу опасно, все родители об этом знают, потому и запрещают детям гулять без присмотра. Очень жаль Питера, я понимаю, - он погладил девочку по щеке. - Но в мире есть вещи, с которыми мы ничего не можем поделать. И то, что случилось с Питером, никак не связано с тобой, поверь мне.
- А мне кажется, связано, - Китти взяла брата за руку. - Он обижал меня и получил по заслугам.
- Китти, послушай, - Джейсон нахмурился. - Я понимаю, что ты, наверное, по-своему переживаешь всё это... Но не нужно говорить так с кем-либо, кроме меня, особенно в школе, ладно? Тебя могут неправильно понять. Кроме того, всем сейчас непросто, не нужно обсуждать это с ребятами - друзьям Питера и его родным будет очень больно. Мы договорились? - девочка кивнула, и они с Джеем направились к школе. - О, а я чуть не забыл, - он полез в карман, доставая несколько долларовых бумажек. - Мама просила дать тебе денег, чтобы ты заплатила за школьные фотографии, они уже должны быть готовы. Встретимся на обеде в столовой, похвастаешься?
- Ага! - Китти охотно закивала. - Оливер в этот раз поставил меня самом центре, рядом с мисс Дэнис. А на фото, где я одна, мне дали большой синий шарик - Оливер сказал, что я очень красивая, и что этот шарик шёл к моему платью.
- Конечно, ты у меня красавица, - Джей улыбнулся. - А кто такой Оливер? Какой-то новенький в классе?
- Нет же, Джей, - девочка закатила глаза. - Оливер - мой друг, я ведь тебе говорила.
- Да, точно, - Джейсон кивнул, вспоминая, что именно так Китти называла своего воображаемого друга. - Оливер. Извини, малыш, я забыл. Ну, беги переодевайся, до звонка пять минут...

- Твою мать, - Вульф снова отвлёкся от воспоминаний и буквально пронзил взглядом сидящую за столом Шарлотту. - Это было у нас под носом. Под самым носом, понимаешь?
Он покачал головой, ещё не вполне веря самому себе. Спина покрылась холодной испариной, где-то в солнечном сплетении ноющий комок зудел и болезненно скручивался всё туже с каждой секундой. Насколько правдивым было это воспоминание, так огорошевшее его теперь, Джейсон не знал, и от этого было почти страшно: мог ли он действительно просмотреть в окружении своей сестры будущего врага, умело маскировавшегося под друга, или выдумки Китти так и остались выдумками, а сам Вульф просто искал выход собственному чувству вину, спустя столько лет снова вгрызавшегося ему в душу? Казалось, эту сцену на школьном дворе он помнил так явно, словно всё происходило вчера, но поверить себе было невыносимо страшно - слишком большая ответственность рождалась вместе с этими воспоминиями.
- Слушай, я кое-что вспомнил, и расскажу тебе, - Джей вернулся за стол и со всей серьёзностью посмотрел на Шарлотту. - Не вспомнил бы ни за что, если бы не этот наш разговор... Не знаю, прошло двадцать лет, и я могу помнить не совсем точно... А, чёрт! - он с досадой ударил кулаком в стол. - Разве так бывает? Я не помню, как выглядела моя собственная мать, а это... Ладно, я расскажу, а ты уж сама думай, верить мне или нет...
... Кофе в кружке Шарлотты закончился к тому моменту, как Джейсон смолк, закончив пересказывать ей тот самый диалог с сестрой, воспоминания о котором острой иглой теперь засели у него внутри. Мужчина поджал губы, разводя руками.
- Не знаю, можно ли этому верить. Этот Оливер... Я не придал значения, по привычке решив, что сестра фантазирует, а теперь понимаю - это был реальный человек, а мы все тогда просто не поверили ей, - он покачал головой. - Какой же я осёл. Мне и в голову не могло прийти... Та фотография из школьного альбома, с синим шариком - отец, я помню, вырезал рамку, и повесил портрет в гостиной. Китти так нравилось это фото... - он снова посмотрел на журналистку. - Выходит, если он действительно её снимал, он мог быть школьным фотографом, или вроде того?

+2


Вы здесь » Ashburn » Настоящее » Забвение — лекарство от несправедливостей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC